Считая, что все дело в силе чувства — чего-чего только не делают актеры для получения и «подачи» его!
Его прямо вызывают, по прямому проводу: приди! Откуда ни возьмись...
Его стараются удержать.
Его стараются увеличить, нажимают на него.
Его ищут: где ты? Приходи! Ты мне нужно!
Его изображают внешними приемами — позой, мимикой, движениями.
Его имитируют.
Его подталкивают, подставляя факты из личной жизни.
Его вызывают резкими движениями, напряжением, криком.
Вставляют музыку, чтобы она будоражила и актера, и зрителя.
И вообще, ищут не правду, а чувство — взволнованность. Вероятно, считая именно его проявлением правды и даже самой правдой.
Пытаются фиксировать чувство и душевное состояние. А главное-то — вжиться в обстоятельства, порождающие эту сцену.
И обстоятельства-то мы берем полностью, т. е. с их точностью и их неточностью, «сюрпризностью».
Как помирить то, что, почувствовав правду на какой-нибудь мелочи, актер может вообще зажить!
Ну, зажил. А тут опять фиксация, опять надо «вылезать из тарантаса».
Другое дело, если актер умеет жить, тогда мелочь может его спасти, если он собьется.
Мы говорим: «поиски чувства» — мы выражаемся слишком мягко — большей частью это бывают поиски нервозности, бессмысленного психического возбуждения — лишь бы взрыв, лишь бы слезы!
Если ищут чувство и его находят, так беда не велика. Дело-то ведь в том, что ищут-ищут, а чувства все равно нет — есть только ступор, судорога и почти паралич.
Одна из разновидностей поиска чувства — удерживание чувства.
Актер за чувством не гоняется, этого греха нет, как будто бы и сам он за собой этого не замечает, и со стороны смотреть — как будто бы не охотится за чувством, не старается вызывать его в себе.
И все-таки ошибка где-то около искания чувства.
В чем же дело? А вот в чем. Чувства актер действительно не ищет, он знает — это ошибка, этого нельзя. И чувство появляется само. Но он все-таки слишком ценит его, он считает, что главная сила игры в эмоциональности, во взрывчатости, и вот, когда чувство появилось, он радуется — вот оно, драгоценное! И хватается за него, старается его удержать или еще того больше — развить, усилить, пустить себя на него... словом, уходит с тропы жизни, а попадает на путь хватанья и удерживания того, что хватать и удерживать не полагается и чего в жизни мы никогда не делаем. Разве что когда в ней плохо разыгрываем...
«Видел актера! Замечательно играет. Правдиво, правильно, заразительно. Ну просто замечательно, совсем как в жизни!..
И этот тоже изумительный. Превосходный — живет по-настоящему... совсем по-настоящему...»
«Совсем как в жизни», «совсем по-настоящему», «лучше быть не может», «совершенство» — слова, которые указывают на то, что здесь ложь, подделка, правдоподобие.
И чем лучше, чем «изумительнее» — тем, значит, фальшивее.
Перед правдой только рот растяпишь и совсем не заметишь, как играется: плохо ли, хорошо ли... Искусство, искусность пропадает."
