Россия и Иран неожиданно оказались на встречных курсах в Армении. На первый взгляд.
Последние комментарии из МИД РФ не блещут оригинальностью. Замминистра Михаил Галузин обвинил миссию ЕС в Армении в шпионаже. А спикер МИД РФ Мария Захарова назвала авантюрными американо-армянские военные учения, подчеркнула, что они направлены против России и Ирана. Говорит: «Присутствие американцев на Южном Кавказе только увеличит вероятность региональных конфликтов и создаст новые разделительные линии».
Между тем изрядно активизировавшийся иранский посол в Армении Мехди Собхани вдруг снизил градус неприятия чужаков в регионе. Так, на вопрос об отношении к евроустремлениям Армении он ответил весьма мягко: «Мы уважаем тот факт, что Армения решила двигаться вперед в различных направлениях своей политики. Но для нас важно то, чтобы такое разнообразие во внешней политике не повредило ирано-армянским отношениям».
Мало того, он сообщил, что Иран также готов участвовать в европейских инвестиционных программах в Армении. Говорит: «Предположим, ЕС профинансирует строительство дороги Каджаран-Сисиан. Естественно, в этом будут участвовать иранские компании. В настоящее время пограничный таможенный пост в Мегри ремонтируется иранской компанией при финансовой поддержке Европейского банка. Мы должны смотреть в будущее. Правительство Армении заявило нам, что отношения с другими странами не окажут негативного влияния на отношения с Ираном. И мы верим тому, что нам говорят».
Значит ли это, что иранская внешняя политика изменилась?
Отчасти, да. Но важно понимать, в чем именно.
Избранный недавно президентом Ирана реформатор Масуд Пезешкиан на внешнем контуре воспринимается как политик, заинтересованный в снятии напряженности по всем векторам, и прежде всего – в отношениях с Западом.
В этом смысле у него нет никакого резона демонстрировать твердолобость и прямолинейность, выталкивая ЕС из региона. Дураку понятно, что это нереально: Европа всегда инвестировала в Южный Кавказ и стремилась заполучить стратегически важные отрасли – как, например, азербайджанскую нефтедобычу.
Что касается политических вопросов, здесь все немножко похитрее закручено. Президент Пезешкиан поспешил в первом же интервью явить миру преемственность приоритетов:
- «Мы будем уделять первостепенное внимание укреплению отношений с нашими соседями. Мы выступаем за создание "сильного региона", а не такого, где одна страна стремится к гегемонии и доминированию над другими».
- «Китай и Россия последовательно поддерживали нас в трудные времена, мы глубоко дорожим этой дружбой».
- «Россия - ценный стратегический союзник и сосед Ирана, моя администрация продолжит расширять и укреплять наше сотрудничество».
- «Иран продолжит уделять приоритетное внимание сотрудничеству с Россией, особенно в рамках БРИКС, ШОС и ЕАЭС».
Однако, проявляя терпимость к возможному евровыбору Армении, Иран хорошо понимает, что:
- Даже при самом удачном раскладе евроинтеграция случится не ранее чем через 6-10 лет, а там либо осел сдохнет, либо падишах помрет.
- Пример Грузии показывает, что решают не буйные политики, а тихие инвесторы.
В случае с Грузией первую экономическую скрипку играет Турция. Именно она руками и ртами местной правящей партии шантажирует Запад.
В случае с Арменией будет работать сдерживающий фактор России как партнера, на котором держится две трети внешней торговли, и той же Турции как все более усиливающегося политического диктатора, угрожающего Еревану азербайджанской дубиной.
Понимая это, Иран и проявляет лояльность к европриманкам, которыми Никол Пашинян затуманивает сознание собственному народу. В этом смысле политика ИРИ стала менее ортодоксальной и более гибкой.
Однако ни миссию ЕС в Армении, ни военное сотрудничество Еревана с НАТО и США Тегеран по-прежнему приветствовать не собирается. Так что красные линии на месте, а противоречий с РФ у Ирана в регполитике как не было, так и нет.