Часть 2: Цыганские корни, суфийские мастера и зимние избы уральских «Битлов»
Здорово, честная музыкальная братия, кабацкие генералы и ценители породистого аналогового звука! На связи Юрий Кононов. В первой вводной главе мы с вами разобрались, что такое настоящий ресторанный парнас и вспомнили челябинские каникулы Градского. А сегодня пришло время ответить на два главных, фундаментальных вопроса, вокруг которых веками ломаются студийные копья: Кто такие лабухи на самом деле?! И — самое главное — при чём тут наша советская деревня?! Спойлер: деревня тут как раз очень даже при чём! Погнали копать историю!
Цыганский шифр и суфийские виртуозы
Споров насчёт происхождения великого слова «лабух» в музыкальной тусовке ведётся множество. Давайте отсечем всю шелуху, вычленим самые разумные теории и выразим их конспективно.
Во времена СССР обыватели часто называли лабухами ресторанных музыкантов, причём в глазах «нормальных, правильных советских людей» эта профессия считалась презираемой халтурой. На самом же деле корни этого слова уходят ещё в Царскую Россию, когда ресторанный музыкальный цех держали в основном цыгане! Именно из их языка вышло словосочетание «гилавель», что означает «исполнять, петь песню». Первоначально на кабацком сленге это слышалось как «Гилабан (те!)» — то есть, «пойте песню!». Со временем первая часть слова отвалилась (по классическому принципу, как «эластик» превратился в «ластик»), и в обиход вошло твёрдое: «Лабайте!»
Свою роль сыграло и то, что «лабай» дико созвучно цыганскому слову «лавэ» (или «лабэ») — деньги. Соединение этих двух понятий и родило культовый термин: «лабать» — то есть исполнять музыку за живой парнас, за наличные деньги! Разумеется, советские народные массы, путая благородное ремесло с русским словом «лабуда» (ерунда, некачественная вещь), решили, что ресторанный музыкант — это низкопробный халтурщик. Ох, как же они заблуждались!
В рестораны шли только высококвалифицированные исполнители высшего разряда! А деньги, которые там зарабатывались в советское время, были космическими. Сыгранный ансамбль за один удачный вечер мог легко «поднять» месячную зарплату рабочего из горячего цеха — металлурга или химика со вредного производства.
Но есть и другая, куда более глубокая теория, которой меня в своё время научили последователи древних суфиев. На древнеперсидском и тюркском языках слово «Лабаэр» означает «музыкант-виртуоз и певец»! На Востоке это был человек, который один обслуживал свадьбы, торжества и праздники на несколько деревень и сёл вокруг. Такой мастер умел играть абсолютно на всём: на баяне, аккордеоне, балалайке и гитаре. На селе он был мега-уважаемым человеком. И хотя днём он вкалывал в поле наравне со всеми, жил он безбедно — имел и коров, и лошадей. В общем — истинный Мастер!
В дореволюционной России к нашему брату относились с почтением. Помните знаменитую фразу, которую приписывают питерскому налётчику Лёньке Пантелееву: «В музыканта не стрелять — он играет как умеет!». В советскую эпоху развитого социализма и перестройки отношение обывателей немного подпортилось, но глобально народ лабухов любил всегда — и денег для нас никогда не жалел. Давно ушли из ресторанов и советские работяги, и суровые братки из 90-х, а лабухи по-прежнему играли и играют для людей. Настоящий ресторанный музыкант — это виртуоз высшей пробы. Он обязан прямо на ходу, без подготовки, сыграть и спеть абсолютно любую вещь, которую заказал клиент из зала. Даже если слышал её всего один раз в жизни по радио!
Ментол в четыре захода и «Пальма-де-Майорка» на ходу
За годы моей личной кабацкой практики мне сотни раз приходилось исполнять песни, которые я толком даже не знал. Память у лабуха должна работать как КГБ-шный магнитофон!
Как-то раз в ресторане нас «за парнус» (слово вышло из еврейского языка и означает тайный, никем не учтённый заработок, гонорар артиста) попросили исполнить хит «Дым сигарет с ментолом» группы «Нэнси». Парнас жирный, отказываться — грех, а мы из всей песни помним только самый первый куплет! Что делать? Выпрямили спины и выдали этот первый куплет четыре раза подряд с каменными лицами и диким рокерским надрывом. Зал рыдал от восторга, всё прошло на ура!
Или другой случай — с песней «Пальма-де-Майорка» Михаила Шуфутинского. Я её вообще в глаза не видел и ушами не слышал! Но клиент требует, деньги на пульте лежат. Открываем наш гитарный «талмуд» (так у ресторанных музыкантов назывался огромный самодельный сборник с текстами и аккордами), находим слова. И тут наш клавишник Серёга выдаёт шпионский факт: оказывается, он на студии сам принимал участие в записи этой песни! В итоге мне пришлось сочинять мелодию и вокальную сетку прямо на ходу, по ходу куплета! И получилось настолько блестяще и в копейку, что Серёга-клавишник потом весь вечер крутил пальцем у виска и не мог поверить, что я никогда не слышал этот шедевр Игоря Крутого и Леонида Фадеева! А клиент? Клиент был доволен и сказал что лучшего исполнения песни он в жизни не слышал!
Лабух — это универсальный солдат, способный выдать высший пилотаж в любом жанре: от строгой классики и сложнейших джазовых импровизаций до хлёсткого рока и душевного шансона. Помню, играли мы на юбилее одного очень богатого и авторитетного человека. Заказы сыпались тоннами — от «Чижа» до Лепса. По окончании банкета счастливый юбиляр пригласил нас за свой стол, налил по рюмочке и честно признался: «Мужики, в прошлом году у меня на днюхе пели Глызин, Меладзе и Лепс. В этом году я решил отметить поскромнее, позвал вас. Но ты, Юра, один спел так, как эти трое вместе взятые, а обошлось мне это на десять порядков дешевле!» Вот это — высший орден и истинное признание благодарного слушателя!
Гамбургский закал и хор у деревенской печи
И в этой всеядной виртуозности нет абсолютно ничего удивительного! Давайте вспомним историю: великие The Beatles начинали свою карьеру в Гамбурге как самые настоящие, прожжённые лабухи! Они пахали в портовых кабаках по 8 часов за ночь и исполняли чужие песни — от рок-н-роллов до латиноамериканской «Besame Mucho» в исполнении Пола Маккартни. И не только они! Как писал великий русский классик Александр Сергеевич Пушкин: «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь…».
К огромному продюсерскому сожалению, современные молодые музыканты до уровня нашей старой лабуховской школы категорически не дотягивают. Настоящий лабух играет чужую вещь так, как будто он сам её сочинил, он ею болеет, пропускает через аорту и поёт как в последний раз! А нынешняя молодёжь поёт только то, что им лично нравится. Вот и поуменьшилось на нашей эстраде и Битлов, и породистых лабухов. Профессия, увы, становится вымирающей…
А теперь вернёмся к главному: при чём же здесь наша советская деревня?...Профессия, увы, становится вымирающей…
А при чём здесь наша советская деревня? Да при том, что оттуда вышли очень многие музыканты старой лабуховской школы — обычные деревенские ребята, переехавшие с родителями в город сразу после войны. Как правильно пелось в старой советской песне: «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой…»
В деревнях и сёлах нашего детства пели абсолютно ВСЕ! Зимней порой, когда уральский мороз трещал за окнами, в самой большой избе села собирались местные женщины. Посреди большой комнаты стоял монументальный ткацкий станок, на котором пряли половики и теплые одеяла. При этом деревенские женщины (или бабы, как их тогда просто называли) умудрялись ещё и весь двор на себе тащить — кур, свиней и коров обхаживали. Вот так и жили! Вечерами они собирались у станка, пряли пряжу на прялках, катали нитки на веретене и все вместе, мощным, чистым хором пели песни. Репертуар был космический: от народных мирских «Ой, мороз, мороз…» или «Вот мчится тройка почтовая…» до сложнейших духовных песнопений вроде «Да исправится молитва моя…». А вся деревенская ребятня сидела на тёплой печи, затаив дыхание, и часами всё это слушала.
Именно там закладывался нерушимый музыкальный фундамент. Эти ребята впитывали народные корни у печи, а потом уезжали в город, с отличием оканчивали суровые советские музучилища и консерватории, получая высшее академическое образование. Прибавьте к этому то, что они сквозь шпионские глушилки ловили джаз и рок на разных «Голосах Свободы», до дыр закручивали пластинки «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» и были главными знатоками последних тенденций мировой музыкальной культуры! Вот какая это была титаническая школа.
А потом в деревню пришла цивилизация. Сначала появилось радио на столбах, из которого разносилось громогласное «Союз нерушимый…» и «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…». А следом в избы дополз и первый «тиливизор»… И вот на этом моменте вся настоящая, корневая русская культура, увы, закончилась! Но о том, как радиовещание изменило умы будущих виртуозов и как уральская закалка помогла мне штурмовать первые профессиональные рестораны, я подробно расскажу в продолжении. Продолжение следует, крутите ручку громкости!