Это не начало, это не конец.
(Центурион)
Телефон показывал 00 часов 30 минут, когда я завёл будильник и лёг на свою кушетку. Небольшой валик лежал под моей поясницей, и когда подбородок тянулся к грудине, грудные позвонки мягко похрустывали; мышцы в поясе расслаблялись. Как же приятно лежать и ни о чем не думать! В эти мгновения с радостью вспоминаешь свою кровать ( в которой бываешь всё реже), своё одеяло и твёрдую подушку. - Седьмые, на вызов, автодорожка. С какой-то радостью я открыл глаза, завязал шнурки, накинул свою куртку. Вот оно! Последний раз мне пришлось побывать на ДТП полгода назад. Мужчину средних лет сбила машина. Он был без сознания. Крови почти не было ( что крайне удивительно). Но в этот раз было всё иначе... Перед тем, как прыгнуть в кабину, я набил наружные карманы перчатками. Врач сидел в салоне Газели. Это был дедушка 71 года, худенький, седой. Его впалые щёки были все в морщинах. Юрий Васильевич ( так звали врача) по своему обыкновению сел в салон, через внутреннее окошко забрал карту вызова и закурил. В кабине водитель, я по центру, справа фельдшер. Серёга, так звали фельдшера, был на 10 лет старше меня. В своё время он закончил медицинский колледж, потом заочно выучился на фармацевта в медицинской академии. Он относился ко мне больше негативно, но за год с небольшим у меня выработался своеобразный "иммунитет" на таких людей. Я не искал ни у кого дружбы, уважения и признания. Мне было абсолютно всё равно. Никогда не любил сплетничать, кого-то обсуждать. Но как сказал один политик: не пинают только дохлую собаку!
Это было в километре от нашей станции. Посреди дороги стояла белая машина, вокруг 4-5 полицейских мигалок. Повсюду мелкие осколки стекла под ногами. Где-то рядом не смолкает сигнализация какого-то магазина. Мы подошли к багажнику ( он был открыт у хэтчбека), у которого стояли трое полицейских. Посветите фонарем! - сказал я. В багажнике лежало тело. Наклонившись, мы всё поняли. Это была девочка лет 18 в фиолетовой кофточке и черных обтягивающих штанах. Правая нога была приведена и согнута в колене. Левая голень отведена кнаружи. Без труда можно сказать, что это патологическое положение. На заднем сиденье рыдала и кричала другая девчонка ( как позже оказалось, они были сёстрами). Подойдя поближе, я увидел на передних сиденьях двух парней: водитель лежал на руле, другой откинул голову назад. Врач внезапно крикнул мне: быстро звони!!! Пусть ещё две бригады присылают. Скажи, что все в тяжёлом состоянии!!!
Я передал диспетчеру и вернулся к багажнику. Та девочка была без сознания, но это "пустяк"... Я увидел лоб, вогнутый глубоко в череп. Никогда ещё не видел перелома лобной кости, а увидев, никогда не забуду. По линии лобного шва было много запекшейся крови. Глаза полуоткрыты, почти не реагируют на свет. Мы аккуратно положили её на носилки, погрузили в машину, подключили коллоидный раствор внутривенно капельно. В это время подъехала ещё одна бригада, за ней другая. Казалось, весь город проснулся от воя наших сирен... За 20 минут 3 бригады взбудоражили городскую больницу. У тех двоих парней только переломы нижних конечностей, сотрясение, поломанные носы. Легче всех отделалась другая девчонка, только стрессом. Да... Только... Впервые мне стало по- человечески жалко эту девчонку, которую мы везли. Может, потому что она была так молода, а может потому, что я давно не был на таких вызовах.
Позже мы узнали, что эта компания летела с огромной скоростью от полиции врезалась в кирпичную кладку одного из придорожных магазинов. Каждый из четырёх был пьян. Я смотрел на тело, чье дыхание становилось поверхностным, и думал: через какие-то минуты, если повезёт-часы, сердце сделает свой последний удар, а легкие в последний раз наполнятся этим прохладным ночным воздухом. И всё... Эти широкие зрачки никогда больше не увидят вечерние огни нашего города, не встретят рассвет... А это бездыханное тело не познает счастье материнства, простые радости жизни, такой ничтожной для всего мира и такой бесценной для нас самих...
У приёмного покоя собралось 5-6 машин с цифрами "03". Водители, фельдшера, врачи, санитары стояли одной кучкой: кто курил, кто обсуждал последние события, а кто давно не виделся. Я стоял в стороне, смотрел то на них, то по сторонам, а то и вовсе на небо... Да, прав был герой Толстого, что вечно только оно, небо...