-- Пап, как операция прошла? -- спросили сыновья сразу, когда отец зашел домой. О том что все братья собрались дома Сергей не знал и был удивлен, обнаружив в квартире такую компанию.
-- Ого! Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Операция прошла нормально. Мама чувствует себя хорошо. Разговаривать пока запрещают, вставать тоже. Навещать пока не нужно, я буду один ходить. -- ответил Сергей.
-- Пап, у нас к тебе очень серьезный разговор. -- начал Павел.
-- Я слушаю вас очень внимательно. Вы меня заинтриговали. -- пытался шутить отец.
-- Я сегодня вытащил из почтового ящика это письмо из пенсионного фонда. Оно адресовано маме. На, прочти его.
Сергей пробежал глазами казенную бумагу.
-- Ну, и что в этом документе вас насторожило? -- показывая нарочитое спокойствие, ответил отец.
-- Пап, смотри в таблицу ниже. За каким приемным ребенком ухаживала наша мама в течение трех лет? -- спросил Павел.
Глаза остальных сыновей были устремлены на него.
Краска мгновенно отлила от его лица. Вот оно, то самое, чего больше всего он боялся – разглашение тайны. Этот момент настал так внезапно, и ему, отцу нужно время, чтобы собраться с духом, сообразить. Сергей нарочно читал стандартный лист очень долго, собираясь с мыслями. Когда тянуть уже было невозможно, он отложил бумагу и произнес:
-- Хорошо, что здесь одни мужики. Нам проще будет понять друг друга.
Наступила еще небольшая пауза. Но никто уже не торопил отца. Все понимали, как трудно начинать такой разговор.
-- После рождения Павла прошло полтора года. Мы с мамой очень хотели дочку. Вам троим мальчишкам мы тоже были очень рады и ждали каждого с нетерпением. Но дочка... она для нашей мамы стала бы продолжением ее женского рода. Понимаете, мужики? -- начал рассказ Сергей.
Лица взрослых сыновей с насупленными бровями немного расслабились и все трое закивали, улыбаясь.
-- Мама носила малыша почти три месяца, и произошло несчастье. Не вдаваясь в подробности, скажу только следующее: беременность была изначально неправильной, мама потеряла ребенка, а вместе с ней и возможность иметь детей. Была долгая и сложная операция. Только благодаря врачам, она осталась жива.
Было видно, как в глазах Сергея набежали слезы, а в горле стоял ком. Он снова был вынужден все пережить. Но перед сыновьями нельзя показываться слабым. Отец просто глубоко вдохнул, словно вспоминая историю, и продолжил:
-- Вместе с мамой рожала малолетняя девчонка. Нагуляла в шестнадцать лет, родителям не говорила, да они и не интересовались жизнью дочери. Эта девушка в тот же день поступила в больницу, где родила дочку. Но ее этот ребенок не интересовал. Когда подошло время к выписке, она отказалась от дочери, оставила ее в родильном доме.
Все трое Лариных смотрели на отца, ожидая развязку. Они уже начинали догадываться, кто в семье приемный ребенок.
-- Когда маме разрешили вставать, она начала навещать новорожденную девочку. А после выздоровления мы вместе начали оформлять удочерение ребенка. Эх, мужики! Знали бы вы, сколько нам пришлось пройти унижений, проверок. Сколько мы сидели в очередях к кабинетам разных начальников и руководителей. Почти каждый считал своим долгом начать разговор с нами с вопроса: зачем вам нужен четвертый приемный ребенок, ведь дома своих трое? Они действовали от обратного -- отговаривали нас от решения взять дочь. Но через все это мы с Аленой прошли, и вот в нашей семье появилась ваша сестра -- Любочка.
-- Пап, я всегда считал, что она вся в тебя. Такая же рыжая, веснушчатая, руки и ноги длинные. -- поделился Илья.
-- И я так думал! -- подтвердил Антон, -- вся в отца, худая и рыжая. Ха-ха-ха!
-- Правда! Она больше всех на тебя, батя, похожа! Ха-ха-ха!
Мужчины рассмеялись такому природному феномену. Ребенок от чужой матери и неведомого отца стал похож на того, кто назвался родным отцом. Когда смех утих, Сергей продолжил рассказ:
-- Любовью ее мама назвала еще в роддоме. Этот человечек появился на свет неимоверными усилиями, карабкаясь за жизнь. Она сильно не добирала в весе, была ослаблена. Не исключено, что та малолетка, когда носила ее, курила и выпивала. У Любушки никак не налаживалась работа кишечника. А на искусственном питании это сделать еще труднее. Сколько же мама с ней по больницам лежала!
-- Это я помню, хоть и маленький был. Мамки периодически дома не было. Спрашиваю у тебя, а ты отвечал -- Любочка заболела, ее в больницу положили вместе с мамой, -- вспомнил Антон.
-- А вы здоровенные парни обзывали ее «мамкина подлиза», того не понимая, что ей пришлось перенести после появления на свет. -- укоризненно сетовал отец.
-- Дураками были, вот и обзывались. Она все равно не обижалась. Улыбнется и дальше идет. -- вступился Пашка.
-- Слушайте, ну и что нам теперь с этим делать? Мы узнали, а дальше что? -- задал вопрос Илья.
-- Да ничего не надо делать. Матери тем более говорить не стоит. Она после операции будет долго восстанавливаться, ей лишние волнения ни к чему. Любе знать вообще не нужно. Пусть живет как жила. -- ответил Сергей, потом помолчал и после долгой паузы снова обратился к сыновьям.
-- Мужики, я вас очень прошу, не надо показывать Любе свою особенную братскую любовь или делать что-то, чего вы раньше не делали. Пусть все остается как и раньше, только без обзывательств. Вы сами видите, насколько она привязана к матери, и это не просто так. Я надеюсь, вы понимаете почему.
Сергей закончил свой долгий рассказ. Сыновья не хотели уходить из родительского дома. Всем было комфортно ощущать себя членом семьи, осознавать, что рядом есть братья.
Антон спросил:
-- Когда можно маму навестить, чтобы ей уже разрешили говорить?
-- Завтра буду разговаривать с Шапиро, спрошу. -- ответил Сергей.
-- Заодно узнай, что ей можно из продуктов.
Отец кивнул головой и поставил чайник. После окончания разговора все разбрелись по комнатам. В это время вернулась из школы Люба. Уставшая, она медленно, положила школьную сумку, увидела по количеству одежды в прихожей, что все братья здесь и всполошилась не на шутку.
-- Папа, что случилось? Почему все здесь? Что с мамой? – она готова была заплакать.
-- Успокойся, Любаша, все в порядке. Маму прооперировали. Она в палате, но говорить пока не может, отдыхает. Завтра мы к ней пойдем. -- Сергей прижал дочку к себе и гладил ее по голове.
Люба присела на табурет и расплакалась. Это был плач от усталости за день. Девушка переживала за мать, но не решилась пропустить уроки – впереди экзамены.
Алена лежала уже второй день только на спине. «Ах, как хочется перевернуться на бок, но сил нет и нельзя пока» – подумала она. Руфь Натановна приходила сегодня, смотрела свою пациентку.
-- Вы молодец, голубушка! Можете уже разговаривать. Пища только диетическая, свежие фрукты, овощи пока отложите. Все, что вы будете проглатывать, должно быть измельченным, мягким и теплым. Одышка не мучает больше?
-- Нет, – просипела свистящим голосом Алена.
-- Ну и отлично. Отдыхайте.
Именитый доктор со свитой врачей и практикантов пошла к следующей пациентке. Все таки хорошо, что Алена попала к этому умному и доброму доктору. У нее есть дар убеждать людей в том, что попав в больницу человек обязан бороться за свое здоровье и жизнь. Она вселяет не только надежду, но закладывает первые ступени выздоровления, идя по которым больной начинает исцеляться.
Пока находишься в состоянии вынужденного покоя, в голове невольно крутятся разные мысли. У Алены мысли были заняты судьбой Любаши. Младшая дочь заканчивает школу в этом году, хочет поступать в медицинский колледж. Такую профессию она выбрала из-за болезни матери. Бедная девочка! Так переживает за ее здоровье. До сих пор дочка сильно привязана к ней, как в детстве. А ведь ей нужно будет выходить замуж, становиться матерью, растить своих детей и любить мужа, которого она сама изберет.
«Я даже никогда не задавала вопрос: планирует ли дочь в будущем выходить замуж, рожать детей?» – вдруг подумала Алена и сама удивилась. «Ее худенькая Любанька с тонкими ножками станет женой и матерью?»
У Любаши еще не было друзей среди юношей. На ее веснушчатое личико мало кто заглядывался. Девушка уже не носила длинные волосы. Прическа до плеч шла ей и немного придавала объем ярким волосам. Сама себя дочка не считала красивой и давно приговорила к хождению в медицинской маске и шапочке. Может отчасти поэтому была выбрана профессия медика.
Алена проснулась от того, что кто-то гладил ее по голове.
-- Просыпайся, любимая! -- шопотом на ухо проговорил Сергей.
Она открыла глаза и увидела родные лица мужа и дочки. Они стояли и улыбались.
-- Скажи нам что-нибудь, мамуся. Не молчи. -- теребила маму Любаша.
-- Мне уже лучше, но пока трудно говорить. Лучше расскажите вы, как там дома дела? -- тихим шелестящим голосом ответила Алена.
-- У нас все нормально. Ребята все работают, но возможно, сегодня кто-то зайдет. -- поделился новостями муж.
-- У меня в школе тоже все хорошо. Писали сочинение, я получила 4/5. Скоро пройдет тестирование по профессии. Нас предупредили заранее, но какие вопросы будут, неизвестно. Ну ладно, родители, пошепчите тут, посекретничайте. А я пойду порядок наведу. Две грязные чашки вымою и пакеты от продуктов выброшу. -- по хозяйски распорядилась Люба.
Девушка ушла в коридор. Супруги остались в палате на виду остальных пациенток, поэтому уединиться не получилось.
-- Я так соскучился по тебе, -- шептал на ушко Сергей жене. -- Ты мне именно сейчас нужна. Вообще-то ты мне всегда нужна. Я и дня без тебя не могу прожить, как оказалось. А с годами это еще больше усиливается. Так что, Аленушка, ты просто обязана как можно скорее выздороветь!
-- Мне нельзя плакать, но ты заставишь это делать. Перестань говорить сентиментальные вещи, Сережка! -- сиплым голосом отвечала жена.
-- Сегодня встречался с твоим врачом. Она обещала долго тебя не держать. Говорит, что результаты операции ее удовлетворили, поэтому ты быстро пойдешь на поправку. Как--то загадками она говорила, я половину не понял.
-- Сереженька, я не хотела вас расстраивать, но до операции Руфь Натановна предполагала, что опухоль могла быть злокачественной. Еще здесь мне сделали биопсию, она показала, что онкологических клеток там не обнаружено. Удаленную опухоль также отправили на исследование, поэтому доктор так загадочно для тебя говорила. Прости, родной мой, я не стала тебе говорить.
-- Но почему? Мы должны друг другу рассказывать все, не только самое радостное, но самое страшное. От этого горе переносить легче! Как ты этого не понимаешь? -- Сергей с шепота перешел на голос и его интонации стали жесткими. Но он быстро одумался, посмотрев где он находится, и что перед ним жена в больничной палате. -- Прости пожалуйста, совсем не к месту я разошелся. Это хорошо, что все так обошлось.
Вернулась Любаша с закатанными выше локтя рукавами и мокрыми чашками. Она быстро разложила их на полотенце вверх донышками и начала производить ревизию в тумбочке матери.
-- Так, мамуся! Сейчас проверим, все ли в порядке внутри. Это что? Печенье? Ладно, сойдет. А это кто принес? Наверное, Маринка тебя балует?
Любаша вытащила из пакета конфету в дорогой обертке, развернула и начала есть.
-- Разве можно человеку после операции носить шоколадные конфеты? Безобразие! Куда смотрит персонал. -- Люба уже репетировала роль будущего медика.
-- Марина принесла их еще до операции. Ладно забирай, сластена! Мне их сейчас все равно нельзя. -- ответила, улыбаясь Алена.
Люба быстро уложила конфеты в свой девичий рюкзачок и продолжила наводить порядок. На ее взгляд лишними оказались Достоевский и маленькое зеркало-пудреница. Федор Михайлович по мнению дочери навевает слишком мрачные мысли, а зеркальце не дает полного представления о внешности в данный момент. Любаша пообещала принести взамен конфискованных вещей «Алису в стране чудес» Кэррола и настольное зеркало размером с тарелку.
Супруги распрощались до следующего дня. Но оба знали, что будут разговаривать по телефону еще несколько раз, пока увидятся вновь.
Спасибо большое, что прочитали первую главу. Подпишитесь, что бы не упустить нить повестования.
7 / 8