В доме старой гадалки горел тусклый свет. В селе поговаривали, что знахарке давным-давно исполнилось сто лет — а она всё не оставляла своё ремесло. Если слухи о вековом юбилее были правдивыми, то бабушка совсем не выглядела на свой возраст: глаза её были наполнены жизнью, пальцы проворно зажигали свечи и раскладывали карты. Она пристально посмотрела на фотографию, которую ей протянула ночная гостья. На ней — счастливая семья: мама, папа и дочь.
— Живы они. Живы, кхе-кхе, — улыбнулась бабушка после долгого молчания. — Вижу, что живы. Так же, как и ты, внученька…
— Вы ошибаетесь! — вскричала Светлана. — Я похоронила их год тому назад! Я приехала сюда для того, чтобы вы подтвердили — да, умерли, утонули, сгинули. Чтобы я снова могла жить, ну хотя бы попытаться, попробовать. А вы… Вы просто шарлатанка, вот вы кто!
— Живы-живы, — сказала бабушка с улыбкой. — А живого хоронить — грех страшный. Вовек не отмоешься, милая моя.
От возмущения у гостьи перехватило горло: гнев будто душил её своими пальцами. Плечи её затряслись от рыданий. Целый год она не может найти ни правды, ни покоя! В этот момент она даже подняла руку — так женщине захотелось ударить старушку. Но гадалка не стала выгонять разозлённую гостью, а положила руку Свете на плечо.
— В этой деревне говорят, что мне сто лет… — прошептала она. — Врут, конечно. Все люди врут.
Когда бабка Анфиса впервые пришла сюда, несколько десятилетий тому назад, она уже была старой. Всего за несколько недель ей сложили ладный дом из огромных брёвен. Поставили баню — для тела, и маленький алтарь – для души. А потом сюда вереницей потянулись страждущие. Одни искали родственников, другие — пропавшие предметы, а третьи — самих себя.
— Простите, — прошептала Светлана, убирая старушечью руку. — Когда их не стало… У меня вся жизнь перевернулась. Мне кажется, что я всё время нахожусь в каком-то дурном сне и не могу открыть глаза…
— Не извиняйся, внучка, — ответила Анфиса. — Я всё на своём веку повидала. И войны. И мор. И голод. Видела, как родители хоронят своих детей…
— У вас есть дар? Способности… Видеть? — спросила гостья. Ей так хотелось надеяться, что эта старушка — права, но в глубине души она сомневалась в правдивости её слов. Ей хотелось узнать больше.
— Никакого дара, — выдохнула знахарка. Поздний разговор начал её утомлять. — Ты видишь тела. А я вижу подле них — бестелесных. Они курсируют меж нами, роятся, но не как мухи, а как птицы. Или как облака.
— Это духи? Призраки? — с ужасом прошептала Света.
— Ты говоришь — духи, — ответила бабка. — Я говорю — помощники.
— Почему вы думаете, что они… Что они живы? Их ведь искали. Не три дня, не неделю, а целый месяц! Я сама искала, лично. Всё объездила, пересмотрела, боже мой, всё. Это было так страшно. А вы — вот так посмотрели на фото, и увидели. Как это возможно?
Бабка вздохнула: она начинала терять терпение, что в её годы происходит редко. Как объяснить слепому человеку, как выглядит солнце? Можно описать форму, цвет, тепло… Но это всё равно будет бледной тенью того, как выглядит светило на самом деле. Едва она посмотрела на фото, тут же увидела картинку целиком. Обман. Предательство. И настоящую любовь.
— Никаких мне не сто лет, внучка… — зевнула гадалка. — Не сто мне, нет.
— Пожалуйста, помогите, — прошептала Светлана. — Помогите, я буду обязана по гроб жизни.
— Как шарлатанка поможет, а? — бабка Анфиса вдруг рассмеялась хриплым голосом, и от её хохота гостье стало страшно. Ей вспомнились старушки, которыми пугали непослушных детей. Которые приглашают в свой дом, а выхода из него уже нет.
Светлана вскочила и бросилась к двери. От резкого движения свечи потухли, и комната погрузилась во мрак. Гостья бежала по дому старушки, нащупала вход в коридор, а он — длинный-предлинный. Она всё бежала, шарила руками по стенам в поисках ручки. Но нет. Только бесконечная поверхность, рельеф огромных брёвен, из которых сложены стены. Вдруг вдалеке зажглась свеча, как одинокая звезда на небе. Гостья покорно вернулась к бабке, её столу и картам.
— Долго ты тут бегать будешь? — строго спросила гадалка. — Всех помощников мне распугаешь. Ты же не думай, что только тебе страшно. Помощники тоже могут чувствовать. И волноваться. Пугаешь ты их, внучка, пугаешь. Нехорошо это.
Руки Светланы похолодели. Ей стало казаться, что она уже никогда не выберется из этого страшного дома, куда пришла по своей воле. Так и будет блуждать в темноте, в поисках выхода. А может, у бабки Анфисы на неё другие планы? Старушка продолжала улыбаться, и от этого зрелища мороз бежал по коже.
— Простите, — прошептала гостья. — Простите, что назвала шарлатанкой. Вы не такая, нет. Вы настоящая… Настоящая…
— Ведьма? — проговорила гадалка и резко приблизилась к ней — будто перелетела через весь стол. Света готова была поклясться, что лицо старушки двинулось к ней отдельно от тела.
— Даже если так, — ответила гостья с вызовом. — Мне уже всё равно, к кому обращаться. Мне лишь бы правду узнать — и ничего больше не надо.
— Так я говорю тебе правду, — вздохнула Анфиса. — Жив и муж твой, и дочка. Вот только правда… Правда тебе точно не понравится. Разочарует тебя правда, внученька.
Морок вдруг пропал. Светлана посмотрела на свой телефон — два часа ночи. Перед ней — уставшая бабушка, которая была старой ещё до того, как пришла в эту деревню. И она, Света — со своим вечным скепсисом. Если не готова верить гадалке, зачем пришла? Зачем несколько дней ждала своей очереди в беседке? На эти вопросы у неё точно не было ответа.
— Зря ты их похоронила… — сказала Анфиса. — Зря. Грех это большой, внучка.
— Откуда вы знаете? — удивилась Света. — Я ведь этого не говорила.
— Вижу, что гробы стоят, и венки, и лампадки зажгли, — объяснила гадалка. — Да гробы — пустые, а земля их не принимает.
Светлана подумала, что у бабки действительно есть редкий дар. Той весной, когда она получила свидетельства о смерти и организовала похороны мужа и дочери, земля действительно была промёрзшей — её никак не могли раскопать. Церемония получилась странной и долгой. Она с тех пор ни разу не была на кладбище — потому что не верила.
— Что же мне делать? — размышляла гостья, вытирая слёзы. — Если оставлю всё, как есть — буду мучаться. А если начну искать — то разочаруюсь?
— Лучше разочароваться, чем мучаться, — улыбнулась Анфиса, и в уголках её глаз вновь блеснул демонический свет. — Потому что правда уж очень интересная…
— Где же мне их искать, бабушка? — спросила Света, вытирая слёзы.
— Сейчас я тебе всё расскажу, — кивнула головой бабка. К удивлению гостьи, все зубы у старушки были на своих местах. — Ступай на вокзал…
И пока Светлана слушала женщину, волосы у неё на голове встали дыбом.
В каждом дорогом отеле — свой собственный аромат, который должен вызывать у гостя самые приятные ассоциации с заведением. Обязательно нужны часы, которые показывают время в разных часовых поясах: так ценность места сразу же повышается. А ещё — свежие яблоки или конфеты на ресепшне, чтобы постоялец чувствовал себя, как дома. В отеле, куда вошёл симпатичный мужчина с маленькой девочкой, были соблюдены все атрибуты гостеприимства.
— Добрый день, — произнёс он с лёгким акцентом. — Мы бронировали номер. Не уверен, что правильно заполнил все поля на сайте… Ох уж этот русский язык.
— Как вас зовут? — услужливо спросила девушка у стойки.
— Николас, — с улыбкой ответила мужчина. — Николас Красс. Я путешествую вместе со своей дочкой.
— Сейчас посмотрю. Да, господин Николас, регистрация действительна. Добро пожаловать в наш отель. Вы австриец? — с интересом уточнила работница отеля.
— О, нет, что вы, — махнул рукой Николас. — Мы — этнические русские. А сейчас живём в Чехии. Там у меня небольшое дело…
— Что же привело в Россию? — удивилась женщина.
— О, незавершённые дела, — объяснил незнакомец. — Знаете, жизнь так интересно устроена — нужно постоянно оглядываться назад. Это полезно. Только тогда ты понимаешь, что прошло время, и если ты не оглянешься, то оно пройдет зря.
Женщина стояла с открытым ртом. Гость буквально очаровал её! Такой заботливый и умный мужчина, путешествует совсем один — с маленькой девочкой. На вид ей было лет шесть, не больше. Ей так захотелось поговорить с незнакомцем ещё, выпить чашечку кофе, а лучше — бокал вина. Он словно прочитал её мысли, максимально приблизился — насколько позволяла стойка, и доверительно произнёс:
— Мари обычно засыпает около десяти вечера. Постучите в мою дверь дважды — я выйду, и мы с вами прогуляемся. Быть может, покажете мне свой отель. Или свою душу. У вас такие глубокие глаза: сразу видно, что вы — замечательный человек.
Работница отеля вся покраснела. Казалось, ей никогда в жизни не делали комплименты. Особенно такие приятные мужчины: чех, но этнический русский. С собственным маленьким делом. Быть может, для неё тоже найдётся работа. С одной стороны, она обожала Санкт-Петербург, свой родной город. С другой, ей так хотелось посмотреть мир, ну или хотя бы Европу.
— Знаете… — прошептала девушка. — Меня зовут Варвара. Для друзей — просто Варя…
В ответ он только улыбнулся. Казалось, что гость делает это из вежливости, но получалось очень тепло — по-европейски. А вот его глаза... У них был такой же темный цвет, как у зимнего леса, который подходил вплотную к отелю с одной стороны, и такой же холодный. Как будто он не имел ничего общего с ее теплым смехом. Она чувствовала, что должна что-то сказать, но не могла подобрать слов.
— Вот карточка, — произнесла Варвара. — Ваш номер, с детской кроватью. Как и заказывали. Вам на третий этаж, господин Николас.
— Большое спасибо, — ответил он глубоким, чистым голосом. — Как приятно снова оказаться на родине. Я обожаю Россию: больше нигде в мире нет таких очаровательных женщин. И таких трудолюбивых.
В суматохе она совершенно забыла спросить у Николаса паспорта. Сейчас действовали строгие правила: данные, которые гость указал во время электронной регистрации, обязательно полагалось сверять. И тут же — направлять в полицию. Но она почему-то не смогла заставить себя позвать этого мужчину. Лучше она поступит так: придёт к нему в девять вечера и напомнит про документы.
Николас уже удалялся, держа за руку свою маленькую дочку. На двоих у них был всего один небольшой чемодан на колёсах. Варвара уже почти решилась окликнуть мужчину под каким-нибудь благовидным предлогом, но тут к стойке подошло сразу несколько гостей — целая туристическая группа. Работница надела свою фирменную улыбку и начала работу.
А Николас, весьма довольный удачным знакомством, шёл смотреть на очередное временное жильё. Сколько отелей он сменил за свою жизнь? Сколько тысяч километров дорог прошёл и проехал? Это лишь поначалу интересно и весело. А потом — начинает утомлять.
Впрочем, теперь он путешествовал не один. Из последней по счёту прошлой жизни ему достался очаровательный приз — его дочурка, которую он называл на европейский манер — Мари. Скоро ей исполнится шесть лет, и к этому моменту они наконец сменят временное жильё на постоянное. Но перед этим — закончат одно маленькое дельце, которое принесёт большой доход.
Девочка полностью изменила Николаса и преобразила его внутренний мир. Раньше он путешествовал налегке, а теперь — всё время думал о дочери. Умная и смышлёная девочка: далеко пойдёт. Своему отцу она верит безоговорочно. Сообразить завтрак, поиграть, рассказать что-нибудь интересное — это всё легко. Труднее всего было объяснить, почему мамы больше нет рядом.
Он хранил секрет — но с каждым днём тайна становилась всё тяжелее. Скоро наступит день, когда придётся сказать правду — хотя бы самому себе. Мари весело скакала по его кровати и радовалась, что они вернулись в родной город. Он заказал ужин прямо в номер — не хотелось лишний раз выходить на улицу. Едва девочка заснула, в дверь постучали. Он не ошибся — портье с красивым именем Варвара не сумела устоять перед его чарами.
— Я ждал тебя… — произнёс он таким голосом, от которого ей сразу захотелось броситься к нему в объятья.
— Всю жизнь? — с надеждой спросила Варвара.
— Да… — прошептал Николас и нежно поцеловал её в щёку. — Самые лучшие знакомства — всегда случайные. У тебя не будет проблем, что ты проведёшь некоторое время со мной?
— Нет, — улыбнулась девушка. — Я уже сменилась. И могу заниматься, чем захочу. Я тоже рада, что встретила вас, Николас.
— Умоляю, Варвара… — попросил русский чех. — Давай на ты. У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю свою жизнь.
Если бы она знала, чем закончится это знакомство, то не раздумывая бросилась бы обратно за стойку.
«Это безумие. Настоящее безумие» — думала Светлана, стоя на перроне. Вместе с предрассветным туманом растворилась магия. И безутешная вдова вдруг осознала, на какую глупость потратила целую неделю своей жизни, вместе с крохами последних денег. Сначала она поехала на автобусе в Москву, а потом — целые сутки тряслась в поезде. После чего на попутках добиралась до деревни, где жила бабка Анфиса. Легендарная бабка Анфиса!
После двух дней ожидания старушка наконец соизволила её принять — глубокой ночью. К этому времени у Светы разболелась спина, потому что двое суток подряд ей пришлось ночевать в беседке — на каком-то нелепом туристическом коврике. К Анфисе была не просто очередь, а целое паломничество.
— Вам вот повезло, — сказал ей юноша, который разбил на участке палатку. — Я уже две недели жду. И может быть, придётся ещё целый месяц тут провести.
— Чего же ждёшь? — спросила Света.
— Я научиться хочу, — ответил парень. — У меня есть дар. Хотите, про вас расскажу? Вас зовут Света, вы из Петербурга.
— Ну это, допустим, я сама тебе вчера рассказала…
— Хорошо, — кивнул паломник. — Вы сюда приехали, чтобы найти убийцу. Но мы ведь оба знаем, что настоящая убийца — это вы.
Странный парень, который открыл в себе дар ясновиденья, остался в палатке. А безутешной вдове выпала самая странная ночь в её жизни. Теперь эти события казались ей сном. Разве может быть нечто подобное на самом деле? В глубине души Светлана понимала, что нужно взяться за ум. Что, раз уж её постигло такое горе — она должна двигаться дальше. Вариантов всё равно не было.
— Я должна жить, — произнесла женщина. — Жить для себя, и ради памяти о них… Но возможно ли это теперь?
Самое удивительное, что Света, которая всю жизнь интересовалась магией и эзотерикой, про бабку Анфису даже никогда не слышала. Но вцепилась в неё, как в последнюю надежду разобраться в несчастье, что постигло её семью. Во время приёма ей действительно показалось, что старушка обладает фантастическими способностями.
Но сейчас, в свете дня, всё произошедшее вызывало сомнения. По велению ясновидящей она должна отправиться туда, откуда вся эта история закрутилась. В свой родной город, где Света встретила любовь всей своей жизни, познала радость материнства, а потом — скорбь утраты.
Хотя прошло уже больше года с тех пор, как она потеряла Машу и Петю, раны в её душе не спешили затягиваться. Кто же знал, что обычная поездка на отдых в Сочи обернётся такой страшной трагедией? Это всё Петя виноват. Никак не мог усидеть на одном месте: он находился в каком-то перманентном движении, всё время был готов куда-то ехать, что-то делать и создавать.
— Почему я не поехала вместе с ними? — вопрошала женщина. — Почему тоже не пропала без вести?
Светлана не могла разобраться в своих чувствах и понять, кого ей не хватает больше — мужа или дочери. Наверно, обоих. В дни несчастья она бросила всё и полетела в Сочи. Объехала все больницы, обошла кладбища и морги, посетила десятки кабинетов. Кажется, что за тот месяц, что она провела у моря, ни разу даже не сомкнула глаз. Всё тщетно: Петя и Маша как сквозь землю провалились.
Почему она должна возвращаться в Санкт-Петербург? Лишь недавно Света бежала из этого города на Неве, с позором и отчаянием. В глубине души она понимала: Пети больше нет, как и Машки. Вместе с ними — улетучилась её спокойная жизнь, и сон, и отдых. Поиски требовали много денег — пришлось заложить квартиру. Эта сумма разошлась на частных детективов, адвокатов, ясновидящих — всё тщетно.
Показаться на глаза родителям она тоже не могла. Мама до сих пор винила её в том, что отпустила внучку отдыхать одну с отцом. Кто же знал, что можно бесследно исчезнуть в Сочи? Впрочем, кое-что всё-таки внушало надежду. Ведь тела ни мужа, ни дочери так и не обнаружили. А значит, они могли выжить — такой шанс остаётся. В автомобиле, который перед смертью арендовал Петя, были открыты передние окна.
— Наверно, он до последнего сражался, — думала Света. — Какой мужчина…
Раз они покинули автомобиль, то могли уцелеть. После случившегося она с ужасом узнала, что подобные истории про машины, унесённые в море — далеко не редкость. Просто никогда не думала, что нечто подобное может произойти с её семьёй. До последнего верила в лучшее.
На провинциальном вокзале она увидела того самого парня, что так много дней провёл в палатке в ожидании аудиенции. Света отвернулась, но он уже заметил её и начал махать рукой. Подбежал, несмотря на увесистый туристический рюкзак.
— Здравствуй! — сказал он. — Что, возвращаешься?
— Да, — кивнула Света. — Я бы хотела побыть одна…
— Представляешь, что бабка сказала? — продолжил парень, не обращая внимание на её слов. — Говорит, нет у меня никаких способностей. У, шарлатанка! Наверно, просто конкуренции боится. А тебе она что насоветовала?
— Да так… — ответила Света и махнула рукой.
Она до сих пор надеялась, что у Пети просто пропала память, а Маша — ещё слишком мала, чтобы рассказать о себе что-нибудь. И что они обязательно встретятся. Разум подсказывал, что с потерей просто нужно смириться — и жить дальше. Она ещё молода, у неё ещё может быть новая семья, дети. Но боль утраты казалась нестерпимой.
Почти всю дорогу до Москвы её развлекал этот странный парень. Рассказывал о том, что он с детства чувствовал себя не таким, как все. Что люди его не понимают и боятся. Что умеет читать мысли, а ещё — видеть будущее по рукам и по глазам. Света даже согласилась, чтобы он ей погадал — для этого ему пришлось сесть сбоку. А за несколько станций до Москвы…
— Видение, — вдруг сказал он, и глаза парня действительно стали стеклянными. — Вижу, как твой мир меняется. Как то, что тебе кажется правдой, становится сном. Из стеклянной двери выходит офицер с золотыми погонами. И берёт тебя в плен…
Света рассмеялась — таким забавным выглядело это представление. Да, бабка была права: никаких способностей у попутчика нет. Как его зовут, кстати? Очнувшись, парень сделал вид, что сильно смущён. Он собрал свои вещи, закинул на плечи огромный рюкзак — и выскочил из поезда. Света улыбнулась ещё шире. И только сойдя на вокзале в Москве, она вдруг поняла, почему этот юный медиум решил сбежать. И от осознания правды ей захотелось плакать.
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение - лайк и подписка))