Прав был Троцкий, когда в начале апреля 1918 года распорядился за «анархию и партизанщину» снять и арестовать с пришедшего в Москву бронепоезда «Свобода или смерть» всю команду, состоявшую из матросов, на словах бывших большевиками, а на деле анархистами.
Но тогдашний командир бронепоезда, черноморский братишка Андрей Полупанов обладал харизмой не меньше Троцкого и пробивной наглости у этого матроса имелось в избытке. Он пробился на прием к Ленину и там уговорил Ильича, чтобы тот потребовал от Троцкого отменить свой приказ.
Мол, как же это так:
мои матросы захватили у Петлюры такой отличный бронепоезд, так удачно усилили его, отобрав на «стрелке» у одесской братвы мощный мотоброневагон, а теперь вы в Москве с нами поступаете примерно также как мы чуть ранее с будущими героями «Одесских рассказов» Бабеля. Нет уж товарищ Ленин, революционная справедливость требует, чтобы после ремонта именно мы, бравые матросы, отправились на этом бронепоезде громить врагов революции!
Товарищ Ленин растаял и приказал Троцкому оставить бронепоезд товарищу Полупанову и его матросам. Забегая вперед, скажу, что белочехи, наверное, потом очень благодарили Ильича за такое гениальное провидческое решение…
В начале июня 1918 года в Поволжье творилась удивительная кутерьма: Чехословацкий корпус решил наводить свои порядки в полосе маршрута следования во Владивосток, а в Самаре случился переворот и власть перешла к КОМУЧу. Поэтому в июне-июле 1918 года на волжских берегах бойцы Народной армии дрались с Красной армией. Что характерно, и те, и другие ходили в атаки под красными флагами. А особенно чудесно все это смотрелось, когда за мировую революцию дрались венгры-«интернационалисты» со стороны большевиков, а со стороны контрреволюции - чехи, воевавшие вроде за Антанту, а на самом деле сами за себя.
Все это смотрелось как продолжение Первой мировой войны в сочетании с разборками разных народов, населявших Австро-Венгерскую империю. Только почему-то местом выяснения отношений они выбрали Сызрань, Симбирск, Бугульму и прочие поволжские и заволжские городки, а не свою Прагу с Будапештом.
И во всей этой кутерьме по железным дорогам крутился бронепоезд №4 «Свобода или смерть», командир которого Андрей Полупанов считал, что он сам себе начальник, а все комфронта и командармы только мешают делать революцию.
Самое "веселое" началось 10 июля 1918 года. В этот день командующий Восточным фронтом Михаил Муравьев удивил всех, отдав приказ о мире с чехами, против которых его, собственно, послали воевать, объявлении войны Германии и создании Поволжской Советской республики. Мало КОМУЧа в Самаре, теперь в Симбирске могла появиться еще одна новая власть – левых эсеров. Полупанов и команда бронепоезда «Свобода или смерть», действовавшие в районе Бугульмы, получили от комфронта телеграмму:
«В виду объявления войны Германии приказываю повернуться кругом и двигаться на Симбирск, Инзу и Рузаевку, где ждать дальнейшие указания».
Муравьев, наверное, искренне рассчитывал на преданность Полупанова и его братвы, так как отряд черноморских «братишек» в начале 1918 года принимал участие в походе на Киев под его началом. И именно там, в Киеве, полупановцы и разжились бронепоездом №4, который потом они «проапгрейдили», отжав у одесской «братвы» хорошо вооруженный мотоброневагон. Так что основания думать, что Полупанов пойдет за комфронта, у Муравьева имелись.
Но не выгорело. Во-первых, уже 11 июля Муравьева застрелили, а во-вторых, Полупанов почувствовал, что в Симбирске творится что-то неладное и решил все по-своему: приказал команде бронепоезда держать фронт в районе Бугульмы и никуда не двигаться, пока он не съездит в Симбирск и не разберется лично, что вообще творится в мире.
В Симбирске Полупанов узнал, что Муравьев застрелен и объявлен предателем. В предательство комфронта бравый моряк верить тоже отказался, также как раньше выполнять приказ о "развороте на запад". Вместо этого он сел на поезд до Москвы, чтобы узнать прямо у Ленина и прочего высшего начальства, что вообще происходит.
Да, мои читатели! Это было такое время – командир бронепоезда с кучей пулеметов и орудий, а самое главное – с преданной, крепко спаянной командой, летом 1918 года вполне мог считать себя кумом королю и сватом министру, не считаясь ни с армейским, ни с фронтовым начальством. «Я поеду в Москву разберусь. А пока не вернусь, мои люди никому подчиняться не станут».
И ведь в самом деле, пока Полупанов не вернулся к бронепоезду, команда «Свободы или смерти» палец о палец не ударила для того, чтобы остановить стремительный развал фронта под ударами чехов и Народной армии Каппеля.
Тем временем Полупанова, конечно же, арестовали. Во-первых, потому что все знали, что он а)в хороших отношениях с Муравьевым, б)приехал сообщить, что он не верит, что Муравьев предатель, в)не очень подчиняется кому бы то ни было, а за наведение порядка на Восточном фронте взялся уже сам наркомвоенмор Троцкий.
Пока Полупанов сидел в Москве под арестом, в Симбирске армейское начальство: Тухачевский, Мехоношин, Благонравов и прочие ждали возвращения командира бронепоезда из Москвы, так как 16 июля оказалось, что
«… все рвутся в бой, ждут только приезда Полупанова, который ожидается завтра…».
Но Полупанов не появился ни 17, ни 18 июля. Тогда команда бронепоезда отбила телеграмму прямо Троцкому с просьбой отпустить командира из-под ареста, заодно напомнив, что без него «Свобода или смерть» воевать не очень рвется.
И уже на следующий день, 19 июля, Полупанов оказался во главе своей махины:
«…Только сейчас из Москвы прибыл начальник бронированного поезда Полупанов... Теперь, видимо, в его настроении произошел перелом, и он дал мне слово немедленно повести в наступление…»
Вот только Каппель все это время не ждал, пока там Полупанов разберется с тонкостями международной и революционной политики. Он просто громил отряды, поддерживавшие большевиков, и охватывал Симбирск. Так что в какой-то мере, Полупанов был прав, когда посылал свои панические телеграммы о том, что кругом «измена, трусость и обман», как, например, он сделал 21 июля:
«… Довожу до Вашего сведения: измена армии, бросила фронт и убежала в Симбирск. Я считаю преступлением поведение Тухачевского и Хлебникова. Я стою на позиции, выслал разведку, лежу больной, когда я умру на фронте, до тех пор не отступлю...»
Вот только товарищ Полупанов забыл в этой телеграмме рассказать, что в тот же самый день, находясь юго-западнее Симбирска его бронепоезд повстречал части Каппеля и «героически» сбежал, став причиной паники, из-за которой город был в буквальном смысле брошен большевиками. Паническое бегство красных из Симбирска началось
«после того, как Полупанов проехал по улицам с криком, что мы отрезаны, что мы пропали…»
В своей неоднократно переизданной после Гражданской войне книге «Бронепоезд «Свобода или смерть», Полупанов в красках расписал как он и его люди драматически пустили многотонную махину в Волгу, так как вырваться из окружения не имелось никакой возможности. На самом деле бронепоезд Полупанов и его братва бросили. Он в целости и сохранности достался чехам, после чего до конца Гражданской войны воевал на стороне белых, а потом еще и послужил китайцам.
Полупанов же со своей братвой погрузился на пароход, который через несколько часов перехватили чехи. И вот тут надо отдать должное людям Полупанова: они на самом деле любили своего командира. Дело в том, что часть захваченных в плен на пароходе полупановцев чехи тут же повели на расстрел. При этом сам Полупанов успел переодеться в гражданскую одежду и его не тронули. Так вот – ни один из тех, кого расстреляли, не попытался спасти свою жизнь, выдав Полупанова, которого чехи очень даже искали. В результате Полупанов уцелел во время расстрелов в тот же день, а ночью смог бежать и потом вышел к частям под командованием Троцкого.
И вот удивительно: якшался с троцкистами, стал просто эталонным примером «партизанщины» у красных в начале Гражданской войны, «пролюбил» чуть ли не самый мощный бронепоезд из тех, что имелись у большевиков.
И что?
И ничего.
Потом Полупанову в 1919 году доверили командовать Днепровской военной флотилией командовать, а в 1920 году - бригадой бронепоездов.
Но самое занятное, что со всем вот этим списком "подвигов" он, находясь после Гражданской «на ответственной партийной и хозяйственной работе», благополучно пережил все «чистки» тридцатых годов. Может быть, потому что не лез в столицы и в самое высокое начальство, а жил себе в теплом Крыму, начальствовал в строительных организациях?!
Так и дожил благополучно до 1956 года, когда закончил свои дни в одном из санаториев Евпатории. Видимо, это самый правильный рецепт уцелеть для «Героя Гражданской войны»: поменьше попадаться на глаза Иосифу Виссарионовичу. Тогда и книжку твою на 60 страниц станут регулярно переиздавать и улицы с переулками в твою честь назовут. А самое главное – жизнь закончится в уютном санатории, а не на полигоне «Коммунарка».
-----------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала. А еще на меня можно подписаться в Телеграме.