Меня зовут Анастасия. Я - консультирующий психолог (схема-терапевт), автор канала "Твой пограничный психолог", создатель чата взаимной поддержки для людей с ПРЛ "Borderland" и по совместительству завсегдатаи в кабинетах психиатров и психотерапевтов, ввиду наличия у сегодня двух серьезных диагнозов: пограничного расстройства личности и комплексного посттравматического стрессового расстройства. Большую часть своей жизни я мучалась от чрезмерно интенсивных эмоций, импульсивности, самоповреждающего и зависимого поведения, проблем в межличностном контакте, ощущения внутренней пустоты, разгромной самокритики, непонимания "кто я есть" и даже сталкивалась с психотическими симптомами.
Благодаря психотерапии мне удалось нивелировать актуальные проблемы, что сейчас позволяет мне говорить о пограничном расстройстве личности как с позиции клиента, так и с позиции специалиста в области работы с данным расстройством.
В данной статье я познакомлю вас с миром пограничных личностей, будучи человеком, находящимся по обе стороны баррикад, рассмотрев каждый из симптомов, рассказав, как пограничник ощущает себя в ремиссии, а так же - о методах психотерапии, подходящих для лечения ПРЛ.
МКБ-10 выделяет 9 симптомов ПРЛ.
Давайте знакомиться с ними поближе.
Симптом № 1: Склонность прилагать чрезмерные усилия с целью избежать реальной или воображаемой участи быть покинутым.
Взгляд клиента:
Это о том, что ты буквально каждую секунду своей жизни ожидаешь, что значимые близкие тебя оставят. И этот страх разъедает тебя изнутри.
Его может вызвать любой намек на то, что отношениям что-то угрожает (или то, что ты воспринимаешь как угрозу: партнер не ответил на сообщение в течение минуты, задержался, гуляя с друзьями и т.д.).
Я демонстрировала разные реакции в зависимости от ситуации: могла вцепиться партнеру в ногу и вестись за ним, закрывать двери, истерить, кричать, плакать, биться головой об пол или стену.
Не обходилось и без вечных проверок телефонов, бесконечных вопросов «а когда ты уже вернешься?», ультиматумов из разряда «если ты не прекратишь с ней/ним общаться, то нашим отношениям придет конец» (ведь контакт партнера с другими людьми — это риск, что тебя найдут замену, что от тебя уйдут).
Любое даже нормальное отдаление в отношениях воспринимается как крах всего.
Взгляд психолога:
Источников травмы покинутости несколько.
Основные тут, пожалуй:
- смерть или уход одного из родителей;
- длительная разлука с матерью;
- нестабильные родители, страдающие от депрессии, алкоголизма или еще каким-то образом отдаляющиеся от ребенка;
- развод родителей или сильные ссоры внутри семьи, которые заставляли ребенка бояться родительского разрыва;
- ребенку в семье не уделяли достаточного внимания по причине рождения брата/сестры или вступления в новый брак
Каждый раз, когда разлука длится "достаточно долго", пограничная личность (ПЛ) вступает в цикл отвержденности: сначала начинает тревожиться как маленький ребенок, которого оставили одного.
Тревога перерастает в панику и отчаяние и может длиться довольно долго, затем сменяясь скорбью одиночества и ощущением, что близкий уже никогда не вернется в контакт.
И, наконец, когда человек все-таки возвращается, ПЛ может начать злиться на него за то, что тот оставил, и на себя — за то, что так нуждался в партнере.
Эти чувства действительно могут быть очень сильными, и дабы с ними справиться, ПЛ прибегают к разного рода компенсаторным стратегиям: здесь и отчаянные попытки контакт вернуть, или наоборот стремление тотчас разорвать отношения, чтобы близкий не сделал это первым, деструктивные способы эмоции отрегулировать, вроде самоповреждающего поведения, употребления ПАВ и т.д.
Симптом № 2: Склонность вовлекаться в интенсивные, напряженные и нестабильные взаимоотношения, характеризующиеся чередованием крайностей — идеализации и обесценивания.
Взгляд клиента:
За 29 лет моей жизни все отношения, в которых я так или иначе состояла, довольно трудно назвать «стабильными».
Большинство моих партнеров не были безопасны и надежны.
Да и я такой, конечно, не была.
Каждый мой союз — это американские горки.
Всё по канонам плохих мыльных опер с яркой любовью, сменяющейся ссорами, драками, расставаниями, ревностью.
Да и, честно говоря, сложно сформировать надежную привязанность в условиях, когда тебе кажется, что тебя обязательно вот прям сейчас покинут.
«Понятно» мне было только с холодными, безэмоциональными личностями, а от теплых я либо бежала, либо «тепла мне всегда было недостаточно», поэтому я выжимала из них всё до последнего, предъявляя к ним очень высокие требования из-за чувства постоянного эмоционального голода.
Ну, и куда же без идеализации и обесценивания: начинается всё с того, что ты проецируешь на человека какой-то идеальный образ, которым неимоверно восхищаешься, а потом, когда понимаешь, что в чем-то он этому образу не соответствует, демонизируешь и обрушиваешь на него шквал пограничного гнева.
Взгляд психолога:
Выбор партнера у людей с ПРЛ нередко опирается на попытки закрыть детскую травму, в виду чего в качестве спутников жизни ПЛ выбирают холодных, нестабильных личностей (таких же, какими были их мать и отец) и ищут у них родительской заботы, которую никогда не получали, воспроизводя детский сценарий и ретравматизируясь.
В контакте же с теплыми партнерами ПЛ могут становиться очень требовательными в отношении удовлетворения собственных незакрытых в детстве потребностей и показывать гневливые реакции в случае, если партнер по каким-то причинам потребность удовлетворять отказывается.
Более того, ввиду ненадежного типа привязанности, человек с ПРЛ может выдавать различные нефункциональные поведенческие паттерны в контакте с другими людьми.
На моем примере тревожно-избегающего типа: при малейшем отдалении партнера я испытывала сильную тревожность и хотела всеми силами вернуть его в контакт, но как только отношения становились слишком эмоционально близкими, я ощущала уязвимость и отталкивала его от себя, что в свою очередь вводило человека в ступор, и он не понимал, как вообще со мной взаимодействовать (справедливости ради, хочу отметить, что я тоже этого не понимала), на фоне чего возникало большое количество конфликтных ситуаций.
Идеализация и обесценивание же — это элемент расщепления, детской психологической защиты, свойственной пограничникам, которую можно коротко описать как «мышление в черно-белых оттенках».
Пограничным личностям трудно выдерживать амбивалентность, то есть осознание, что один и тот же объект или явление могут быть плохими и хорошими одновременно, поэтому зачастую образ другого человека расщепляется на «хороший» (который любит и заботится) и «плохой» (который отвергает).
Симптом № 3: Расстройство идентичности: заметная и стойкая неустойчивость образа или чувства Я.
Взгляд клиента:
На вопрос «кто я такая и что мне вообще нравится?» я устойчиво долго не могла ответить.
Я постоянно себя в чем-то пробовала и не могла найти.
Зато теперь умею и на гитаре играть, и на скейте кататься, и крестиком вышивать, и тексты писать, и пироги печь.
Список будет длинным. И чтец, и жнец, и на дуде игрец, как говорится *смеется*.
Частенько я опиралась на мнение других о себе, и из-за этого образ «я» мог меняться от «я-хорошая», если кто-то меня похвалил, до «я - ничтожество», если кто-то поругал, или находила того, кто уж очень сильно мне нравился, и старалась копировать его хобби, интересы, повадки и т.д.
(Возможно, я пришла к психологическому консультированию, позаимствовав личность своего терапевта. Кто знает *смеется*).
Про себя я знала немного. Да и, если честно, сначала не горела желанием узнавать больше из-за страха убедиться в том, что я дефективная, какой себя по большей части и видела.
Взгляд психолога:
Чтобы сформировать здоровую идентичность и самостоятельность, ребенку важно выполнять задачи, соответствующие его возрасту, и получать некритичную обратную связь.
Если родители делают все за ребёнка, не дают ему ошибаться, не верят в него или заставляют делать то, что ему не по силам или сильно не нравится, здоровое чувство идентичности не развивается, и мы закономерно получаем пограничный симптом.
Симптом 4: Импульсивность.
Взгляд клиента:
Наркотики, алкоголь, беспорядочные половые связи, компульсивное переедание, тусовки в злачных местах и контакты с небезопасными людьми — все это мне очень знакомо.
Не могу сказать, что мой образ жизни был исключительно деструктивным.
Были длительные периоды стабильности, а потом меня словно «выносило», и от этого было еще страшнее, потому что ты никогда не знаешь, когда тебя снова накроет.
Во мне словно жило два человека: один старался выстраивать быт, работал, учился, занимался построением семейных отношений, а второй — искал приключения на свою пятую точку.
Взгляд психолога:
У импульсивного поведения при ПРЛ много функций.
Здесь речь может идти о скорейшем желании удовлетворить свою потребность, и за неимением конструктивных способов в ход могут идти деструктивные методы: беспорядочный секс может быть попыткой удовлетворить фрустрированные потребности во внимании, близости, любви или даже одобрении; алкоголь, наркотики, тусовки, еда — способом реализовать потребность в спонтанности и игре.
Более того, если в детстве была не удовлетворена потребность в реалистичных границах, ребенок не овладевает самодисциплиной и не научается брать ответственность за свои действия.
У людей с ПРЛ зачастую есть только краткосрочные последствия в виде ненадолго закрытой потребности, долгосрочные могут не браться во внимание.
Также посредством импульсивного поведения пограничная личность может «убегать» от собственных разрывающих эмоций или бессознательно наказывать себя.
Симптом № 5: Суицидальные мысли и самоповреждение.
Взгляд клиента:
Начала себя резать я очень рано.
Сейчас трудно сказать, почему я вообще на это решилась, но помню, что это всегда приносило хотя бы кратковременное облегчение от зашкаливающих эмоций.
Кроме порезов я так же прижигала себя, била руками, билась головой об стены или об пол и вырывала волосы.
Сэлфхарм был не только способом регуляции эмоций, но и самонаказанием.
Нередко порезы приходилось зашивать, так как я не рассчитывала силу нажатия, я получала сотрясения мозга, выбивала костяшки на руках, некоторые раны плохо заживали.
Суицидальные мысли преследовали сколько себя помню, наверное.
Были периоды сильной безнадеги, когда жить уже совсем не хотелось, и была попытка суицида, связанная с потерей очень близкого человека. Эмоциональная боль была куда сильнее физической.
В такие моменты казалось, что её вообще ничто не может заглушить.
Взгляд психолога:
Важный аспект, которому человек научается в детстве, — это регуляция собственных эмоций (комплексу психических процессов, которые помогают ослабить или удержать на одном уровне интенсивность и качество эмоциональных реакций).
Научение обычно происходит через контейнирование, сочувствие, принимающее и бережное отношение к эмоциям со стороны родителей и других значимых близких.
Если мама и папа запрещали чувствовать то, что чувствуешь, если за эмоции наказывали, стыдили или не выдерживали, ребенок может вырасти с эмоциональной дисрегуляцией и вырабатывает нездоровые способы с чувствами справляться.
Одним из таких может быть самоповреждающее поведение, снижающее в моменте напряжение.
В этом случае физическая боль воспринимается менее серьезно, нежели психоэмоциональная.
Также, если ребенок привык, что за его провинности его стабильно наказывают, используя физическое насилие, данная тенденция может закрепиться и впоследствии превратиться в самонаказание в виде сэлфхарма.
Порезы или увечья могли, ко всему прочему, быть единственным способом попросить о помощи у игнорирующих, холодных родителей.
Что касается суицидальных мыслей, то они могут служить самоуспокоением. Когда человек ощущает себя в безвыходной ситуации (как это обычно бывает, когда ты растешь в деструктивной семье), мысли о том, что у тебя всегда есть выход (хоть и такой экстремальный) могут снижать накал эмоций.
Важно!
При ПРЛ, ввиду сильной импульсивности, очень высоки риски суицида. Если вы страдаете от ПРЛ и у вас возникают мысли покончить с собой, не медля, обратитесь к специалисту!
Симптом № 6. Аффективная неустойчивость.
Взгляд клиента:
Мне хорошо запомнилось, как моя мама описывала мои резкие смены настроения: «ты вроде бы вся такая веселая, приятная в общении, через секунду меняешься в лице и можешь крыть человека трехэтажным матом, а потом истерично плачешь».
И вот так в течение дня тебя может штормить из стороны в сторону. Это очень выматывающе. Чувство такое, словно ты без остановки на американских горках катаешься: медленно поднимаешься вверх, а потом резко падаешь вниз.
Когда тебя спрашивают «что случилось?», ты не знаешь, что ответить, потому что сама не понимаешь, отчего с тобой все это творится.
Закономерно начинаешь думать, что ты какая-то ненормальная.
Взгляд психолога:
Так как я являюсь схема-терапевтом, объясню этот момент с позиции схема-терапии (СТ):
Схемы в СТ — это паттерны когнитивного, эмоционального и, следовательно, поведенческого реагирования. Они развиваются в детско-подростковый период из взаимодействия темперамента, неудовлетворенных эмоциональных потребностей и того, что было сделано с нами (критика, пренебрежение, насилие и др.) и активируются снова и снова в течение всей жизни.
Схемы не активны все время. Нужна ситуация — триггер.
Когда схемы активированы, возникают интенсивные состояния, которые включают чувства, ощущения, мысли, действия. Эти состояния называются режимами.
Быстрая смена эмоций при ПРЛ в СТ связывают со скачками из одного режима в другой на фоне неопределенного триггера, которым может быть как нечто извне, так и даже мимолетная мысль.
Ввиду низкой осознанности к своему состоянию, пограничные личности обычно не понимают собственных триггеров, из-за чего скачки могут выглядеть совершенно неоправданными и хаотичными как для окружающих, так и для самого человека с ПРЛ.
Симптом № 7. Постоянное чувство опустошенности.
Взгляд клиента:
Пограничная пустота — это вот вроде как ты есть, но тебя и нет как будто бы. Пустой манекен без целей и стремлений.
Ощущение черной дыры внутри, которая словно засасывает все вокруг, не оставляя камня на камне.
Тем не менее, не ощущала себя пустой постоянно. Нередко мне удавалось заткнуть эту рану внутри другими людьми.
Я находила в них какую-то опору, и, конечно, в таком случае терять их становилось еще страшнее.
А еще в такие периоды ты постоянно ищешь интенсивных эмоций, чтобы почувствовать хоть что-то и привет, импульсивное, опасное поведение.
Взгляд психолога:
Пограничная неспособность понимать и переносить эмоции, страх перед собственными эмоциональными реакциями временами может заканчиваться их полным подавлением: пограничная личность теряет любой коннект с миром, ввиду того, что ничего извне не вызывает эмоционального отклика. Это в свою очередь является причиной того, что человек перестает понимать, что ему нравится/не нравится, чего он хочет, куда стремится.
Стирается ощущение собственного «я», и на этом фоне возникает внутренняя пустота.
Симптом № 8. Неадекватные проявления сильного гнева.
Взгляд клиента:
Гнев для меня как будто бы был самой понятной и частой эмоцией, но я его сильно боялась, так как совершенно не умела контролировать.
Нередко его интенсивность вообще не соответствовала ситуации.
Более того, меня очень быстро разносило: раздражение за доли секунды могло перерасти в разрывающую агрессию.
В таком состоянии я была сама не своя: могла применять физическое и психоэмоциональное насилие в сторону других людей, в которых я видела источник угрозы, и нередко после даже вспомнить не могла, что творила.
В более легких случаях я переходила к пассивной агрессии в виде сарказма и подшучиваний.
Не чужда мне и аутоагрессия (то есть гнев, направленный на себя) с жесточайшей самокритикой и телесными наказаниями.
Взгляд психолога:
Пограничный гнев нередко строится на расщеплении: если значимый близкий потребность не удовлетворил или тем или иным способом наградил ощущением отвержения, пограничная личность может его демонизировать и на этом фоне выдать яркую гневливую реакцию.
В моменте пограничник не видит человека «целиком». Он видит лишь его «плохую» часть, которая не проявила заботу или заставила почувствовать себя покинутым, и непосредственно на нее и нападает с целью получить свое (потому что уверен, что сам не справится и "погибнет") или наказать за то, что другой причинил боль.
Гнев или пассивная агрессия также могут быть попыткой скрыть свои истинные чувства в случае, если у ПЛ отсутствуют экологичные навыки выражения своих эмоций и присутствует страх показаться уязвимым. Например, потому что в детстве демонстрация истинных чувств была наказуема, обесценивалась или считалась «слабостью».
Наиболее сильные агрессивные вспышки пограничник может выдавать в момент, когда ощущает реальную или мнимую угрозу от оппонента.
С позиции схема-терапии такое состояние называется режимом Агрессора, который "приходит" для того, чтобы защитить внутреннего раненного ребёнка, испытывающего страх и/или эмоциональную боль.
Возможно, в детско-подростковый период данный способ защиты был для пограничной личности единственным, помогающим выжить в деструктивной семье, где присутствовало физическое и/или психоэмоциональное насилие.
Аутоагрессия же может проявляться в моменты, когда идеализированный близкий по тем или иным причинам нарушает границы, причиняет боль или потребность не закрывает.
Пограничная личность тут не может принять, что человек, в котором он видит нерушимый идеал, «косячит», ввиду чего начинает искать причины в себе: «со мной так поступили, потому что я плохой», закономерно обрушивая гнев на самого себя.
Симптом № 9. Преходящие вызываемые стрессом параноидные идеи или выраженные диссоциативные симптомы.
Взгляд клиента:
Психотическое состояние чаще всего проявлялось у меня в алкогольном опьянении, но и без него хватало ситуаций, когда эмоции настолько захлёстывали, что я сталкивалась с частичной или полной потерей критики и абсолютным отсутствием контроля над своими действиями.
Беспокоили и диссоциативные симптомы, такие как, например, диссоциативная амнезия в моменты сильного гнева: как я уже упоминала выше, я буквально не помнила, что творила в таком состоянии. Присутствовало ощущение «отдельности» от собственного тела.
Конечно, это сильно пугало как меня, так и моих близких, так как я была способна причинить вред как себе, так и окружающим.
Знакома мне и дереализация: это такое «размытие» восприятия: теряется четкость зрения, яркость красок, отчетливость звуков, ориентация в пространстве, ощущение реальности.
Ты как будто бы оказываешься в симуляции с плохим графоном. Параллельно идет ощущение беспомощности и вторичное чувство тревоги.
Взгляд психолога:
В рамках схема-терапии механизм диссоциативной амнезии можно объяснить следующим образом: режимы — это части личности, которые в некоторой степени отрезаны от других её частей. Они могут быть описаны с точки зрения их положения на спектре диссоциации: уровень диссоциации снижается, если человек в состоянии одновременно испытывать более одного режима или испытывать несколько режимов параллельно друг другу.
На самом высоком уровне диссоциации находится пациент с диссоциативным расстройством идентичности (ДРИ): в таком случае человек, находясь в одном режиме, может даже не подозревать о существовании других.
При ПРЛ, как и при ДРИ, режимы — это части разделенного «я», но пограничные режимы не настолько отделены от основной личности, и самих режимов меньше (однако, диссоциативная симптоматика имеет свойство прогрессировать).
Дереализация же — это попытка психики «изъять» болезненную реальность. Да, это психологическая защита, которая могла сформироваться в рамках взросления в дисфункциональной семейной системе, где ребенку приходилось «отключаться» от происходящего с ним психоэмоционального и/или физического насилия.
Психика замыливает ощущения, чтобы не обращать внимание на то, что происходит вокруг и не страдать от этого.
Важно!
При наличии психотической симптоматики необходимо наблюдение у врача-психиатра и назначение медикаментозного лечения.
--------------------
Жизнь в ремиссии.
Довелось мне и в полной ремиссии побывать, которая длилась почти год.
Этакое ощущение стабильности и осознанности, которого не хватало на протяжении большей части моей жизни.
Как трансформировалась симптоматика:
1. Отсутствие страха покинутости.
Нет, это не значит, что мне не будет грустно, если значимый близкий от меня уйдет. Грустно будет точно, но сейчас я осознаю, что от этого не разрушусь.
Я не ревнива, не занимаюсь «проверками» и совершенно спокойно реагирую на отсутствие ответов на сообщения, наличие у родных своей личной жизни, отдельной от меня, или периодические отдаления партнера, друзей или родственников.
2. Стабильные отношения с окружающими.
Я уважительно отношусь к чужим чувствам и потребностям, перестала быть чрезмерно требовательной в отношении удовлетворения собственных хотелок, умею экологично договариваться и решать проблемы, проявляю бережное, принимающее отношение к тем, с кем нахожусь в контакте.
3. Устойчивая идентичность.
Я знаю про себя намного больше, чем раньше. У меня есть мнение о себе. Я чувствую, какая я. Я себя осознаю.
Я сформировала крепкие внутренние опоры, ввиду чего мне больше не нужно опираться на других людей в этом отношении.
У меня есть замечательный внутренний Хороший родитель, который поддерживает меня тогда, когда мне тяжело, не применяет деструктивную критику и направляет.
Я более не строю свой образ «я» на мнении окружающих: что бы кто не говорил, моя идентичность остается стабильной.
Я ощущаю себя ценной без привязки к каким-то внешним факторам.
Я нашла себя в профессии, у меня есть хобби и интересы.
4. Контроль над импульсивными поступками.
Я создала для себя этакий «стоп-кран», помогающий предотвращать импульсивные поступки, благодаря навыкам диалектической-поведенческой психотерапии.
Я научилась закрывать свои эмоциональные потребности более экологичным способом, а также оценивать долгосрочные последствия того или иного своего поведения.
Из-за изменившегося отношения к себе отпала тяга к самодиструкции.
С алкоголем завязала уже почти два года как.
Приключений порой еще хочется, но я стараюсь находить менее опасные способы получать яркие эмоции.
5. Отсутствие самоповреждающего поведения.
... ввиду появившихся навыков эмоциональной регуляции и стрессоустойчивости, да и наказывать себя желание отпало.
В тяжелые периоды у меня в голове все еще могли мелькать мысли о суициде (очень въевшийся, видимо, когнитивный паттерн), но я их не разматывала. Суицидальные тенденции как таковые отсутствовали.
Мне в кое-то веки очень хотелось жить эту жизнь, не смотря на возникающие трудности.
6. Редкие перепады настроения.
Перепады настроения бывали, но не такие частые и интенсивные, как это было ранее. Навыки осознанности позволили начать видеть и понимать свои триггеры, отсеивая то, что отсеять возможно, а навыки эмоциональной регуляции и самосострадание позволяют снижать интенсивность эмоций в момент, когда триггера избежать не удается.
Я хорошо понимаю свои режимы и знаю, как с ними справляться и в них не застревать.
7. Отсутствие чувства пограничной пустоты.
Про пограничную пустоту я довольно давно забыла, ввиду того, что крайне редко сейчас теряю коннект с собственными чувствами.
Я хорошо ориентируюсь в своем эмоциональном спектре, даю себе возможность эмоции проживать, умею их регулировать, а, самое главное, их не боюсь.
Наполненности придает и ощущение сформированной крепкой идентичности.
8. Контроль над гневом.
Со своим гневом я в ремиссии дружила, научившись ассертивно его выражать и снижать интенсивность, защищать собственные границы (там, где они действительно нарушаются, а не «мне так кажется»), отличаю истинную опасность от ложной.
В моменты, когда экологично договориться не получалось, и оппонент продолжал меня бомбить, могла ответить довольно резко (и тут прям чувствовалась этакая пограничная манера, но уже контролируемая без позывов начистить обидчику лицо).
Со своим режимом Агрессора я тогда попрощалась как с давним другом, отблагодарив за то, что когда-то он помог мне выжить в условиях, где другого выхода просто не было. Я не нуждалась в нем, потому что находилась в безопасности.
Могу сердиться, когда мои потребности не удовлетворяются, но тут же напоминаю себе, что это вообще-то моя ответственность их закрывать и просто ищу другие экологичные способы это сделать, не обрушивая гнев на ближнего.
По большей части в ремиссии я — та еще ромашка *смеется*, но в обиду себя не даю.
9. Отсутствие диссоциативной симптоматики.
Диссоциативной амнезии не было очень давно, так как части моего «я» более не являются «отдельными» друг о друга. Я их прекрасно осознаю и знаю, что с ними надо делать.
Дереализация все еще случается. При этом я научилась довольно быстро из нее выходить с помощью техник осознанности и заземления, возвращая себя в реальность.
Какие методы психотерапии являются "первым выбором" при ПРЛ?
Для нас специально была разработана Диалектическая поведенческая терапия, позволяющая освоить навыки (осознанности, эмоциональной регуляции, межличностной коммуникации и стрессоустойчивости), помогающие жить эту жизнь и выживать во время кризисов.
Автором данного метода является наша сестра по несчастью - Марша Линехан, так же страдавшая большую часть своей жизни от пограничного расстройства личности.
Хорошим вариантом так же будет Схема-терапия, позаимствовавшая некоторые принципы работы из психоанализа. В частности она опирается на теорию привязанности и теорию объектных отношений. А некоторые схема-техники пришли из транзактного анализа, психодрамы и гештальт-терапии.
Схема позволяет взглянуть вглубь проблемы, закрыв фрустрированные в детстве эмоциональные потребности человека (здесь в ход идет замещающее родительство), а так же помогает структурировать пограничный внутренний хаос, опираясь на концепцию режимов.
По моим наблюдениям, для пограничных личностей ни столько важен метод (главное, чтобы он был научно-обоснованным и рабочим), сколько специалист. Здесь будут ценны такие качества как устойчивость, понимание, принятие, валидация, бережность, чуткость и умение разглядывать за интенсивными негативными реакциями боль пограничного клиента.
--------------------
Жизнь с ПРЛ далеко не сахар.
Удерживание ремиссии - это очень трудоемкий и сложный процесс: ежедневно тебе приходится применять тонну навыков для того, чтобы оставаться в стабильности, справляться с собственными чувствами и импульсивностью, отслеживать триггеры, чтобы не вынесло, прислушиваться к себе и своему самочувствию, при этом этом еще и заниматься обычными человеческими вещами: работать, учиться, строить отношения (очень тщательно выбирая партнера/друзей/окружение, потому что в неэкологичном контакте вырастает риск рецидива), растить детей и др.
Пограничное расстройство личности неизлечимо полностью, мы лишь можем научиться с ним жить, компенсировав симптоматику, и это колоссальный труд.
Многие называют нас невыносимыми клиентами и плохими людьми, но мало кто знает, как много эмоциональной боли, ненависти к себе и отчаяния скрывается за нашим агрессивным поведением.
Мало кто знает, как трудно нам дается мотивировать себя жить дальше и работать над собой, не смотря на переодически вспыхивающий внутренний шторм.
Мне довелось видеть многих ребят с ПРЛ за более года работы с данным расстройством, и каждым я неимоверно восхищалась.
Это творческие, интересные, разносторонние личности с богатым внутренним миром. Эмпатичные, чувствительные, нежные, любящие и невероятно сильные.
Каждый день я вижу как они борются.
Как каждый день борюсь и я.