Ей не нужны были титулы и регалии, почетные звания и общественное признание. Едва ли она думала о подвиге и уж точно не мечтала об орденах. Потому что всё, что делала эта удивительная, мудрая и мужественная женщина со сложной судьбой, делалось от чистого сердца. Не ради награды, а ради спасения. Спасения душ. Душ многих малышей, чьё будущее казалось мрачным и бесперспективным. Тех, кто хотел быть любим, но любить кого было некому.
Не думая о великих свершениях, она совершила большой человеческий Подвиг, полюбив, обогрев и выпустив в мир 65 детей, 48 из которых воспитала до совершеннолетия. И это был её собственный путь, предсказанный еще в юности неизвестной гадалкой.
Я тогда еще о замужестве не думала, - рассказывала мама своим детям, - а одна женщина мне это предсказала... Твое счастье - воспитывать чужих детей...
Её звали Александра Аврамовна Деревская. А для своих детей она была просто Мама.
Шурочка родилась 23 апреля 1902 года в семье рабочего грозненских нефтяных промыслов Авраама Несторовича Семенова. Окончила 8 классов гимназии и курсы медицинских сестер. В Гражданскую ухаживала за ранеными белогвардейцами в грозненском госпитале, а позже стала санитаркой в Красной армии.
Достоверных данных о её ранних годах нет, близким она особо историю свою не описывала, живя настоящим, а документов никаких с тех пор не сохранилось. Вроде бы в 16 или в 18 лет Шуру выдали замуж, у молодых родилась дочь, и можно было бы радоваться счастью, но эпидемия тифа, безжалостная и к детям, и к взрослым, вскоре оставила её в одиночестве. Ушли из жизни и дочь, и супруг, и родители.
Работая санитаркой, она познакомилась в госпитале со строителем-нефтяником Емельяном Деревским, который уже был к этому времени вдовцом. Так и сошлись на почве общей беды. К тому же у Емельяна остался без матери сынишка Митя, которого Шура приняла как родного. Так и будет впоследствии: все дети у Александры Деревской - родные.
Вскоре в семье появилась пятилетняя сирота Панна - жила девочка в той же станице, как можно было её оставить одну?
Занятый на нефтепромыслах Емельян вынужден был по работе переезжать с места на место. За ним скиталась и Александра с детьми. Так и кочевали из станицы в станицу, из города в город, держась друг за дружку.
Потерявшая свою родную дочь по болезни, Александра точно никак не могла раздать свою любовь детям, а может, чувствовала вину, что не спасла родную душу, и хотела помочь другим. Она забрала из детского дома едва зрячую 2-х летнюю Валю - девочка страдала заболеванием глаз - пообещав себе выходить её. Позже приютила двоих малышей - Веню и Сережу. Оба больные, бледные, худые - где там жизнь теплилась?
В 1937 году Деревские перебрались в Сызрань Куйбышевской области, а через пару лет - в село Отважное (ныне - город Жигулевск). Их было уже десятеро. Здесь, на берегу Волги и застала их Великая Отечественная война, с приходом которой несчастных и обездоленных детей стало еще больше.
По окрестным городам и поселкам стали открываться детские дома для сирот, преимущественно ленинградских. Александра ездила по округе с единственным желанием: помочь. Прикидывала, как обуть и накормить такую ораву? Но Емельян был рядом, всегда поддерживал и убеждал, что вместе они обязательно справятся.
Так семья Деревских пополнилась Ниной. Позже она сама делилась историей первой встречи:
Однажды пришла к нам в детдом женщина и громко спрашивает: "Кто хочет иметь мать?" Я вскочила первой и бросилась обувать свои ботинки...
Появление каждого ребенка в этой большой семье имело свою трагическую предысторию, отличную от других и в то же время похожую, как две капли воды.
Во время блокады Ленинграда я потеряла родителей. Меня с группой детей вывезли на Волгу в город Ставрополь, - вспоминала одна из дочерей Александры Деревской, Лида. - Мы были истощены и мало кто из нас ходил. Нас снесли на берег и положили на песок. Местное население разбирало детей по домам... Я была крайне истощена и меня никто не взял. Поэтому меня отправили в больницу на лечение, где я привязалась к лечащему врачу. И она пообещала найти мне маму...
Вскоре меня из больницы выписали. Жила в детдоме... Ко мне прибежали дети и кричат: Лида, к тебе мама приехала!.. Я выскочила ей навстречу, подбежала к ней и была так рада... Это было её лицо, её косы, её платье... А она говорит: "Лидочка, ты посиди, подожди, я пойду за твоим братом. Я возьму мальчика из другого детского дома. Он тоже хочет иметь маму"...
Увидев, как мама возвращается по тропинке с мальчиком, держа его за руку, Лида радостно закричала: Вовка! Они вместе ходили в садик в Ленинграде, пережили ужас эвакуации, и здесь, в волжском Ставрополе, вдруг стали братом и сестрой.
К 1944 году семья Деревских насчитывала уже 27 человек. Трудно жили, впроголодь, но кому в военные годы жилось легко? Все вопросы решали на семейном совете, где каждый имел право голоса, но должен был прислушаться к мнению родителей. Помогали друг другу, старшие занимались хозяйством, поучая младших, малыши выполняли мелкую работу по дому. Что-то сердобольные соседи подбрасывали.
Никакие лишения и невзгоды, никакие трудности и тяготы войны не уменьшали нашу семью. Наоборот, она увеличивалась, - рассказывала Александра Аврамовна. - Помогали нам кто чем мог: кто краюху хлеба, кто ведро картошки, кто валенки с ног, кто солдатскую гимнастерку...
В 1945 году Емельяна Константиновича отправили на работу в город Ромны Сумской области. Вернувшись оттуда в Отважное, он сказал, что туда можно (и даже нужно) переезжать. И чем скорее, тем лучше. В Ромнах ему выделили дом с садом, где каждому найдется место: комнат целых шесть штук! Печи только дымят, но это - дело поправимое.
На семейном совете долго обсуждали: ехать или нет. Огромной семьёй трудно уже перебираться на новое место. Одна дорога чего только стоит! Решающий аргумент, как всегда, внес отец. Вынес перед всеми большой чемодан, открыл, а там - аппетитные роменские наливные яблоки, которых в Отважном никто никогда не видел. Сколько счастья принесли они детям!
А новый дом в Ромнах преподнес своим новым жильцам настоящий клад: в печных трубах Деревские обнаружили деньги - во время войны в доме жил полицай, обустроивший там тайник, а во дворе раскопали дорогую посуду.
С каждым годом семья становилась всё больше и больше. Старшие уходили во взрослую жизнь, но на смену одному вылетевшему из гнезда, приходили двое. И каждый со своей печальной историей.
Когда мне было пять лет, умерла моя мама. Отец женился, и новая его жена отказалась от меня... "Не расстраивайся, сейчас мы пойдем к одной женщине. У неё очень много детей, и ты там будешь жить"... Это была семья. Много нас было детей, была мама... Голодно жили, трудно, но жили очень хорошо и весело.
В один из дней Александра Аврамовна возвращалась домой из Сум. В поезде знакомая попросила её подержать 2-х недельного малыша, а сама тут же выпрыгнула из вагона. В другой раз ночью на крыльцо дома подкинули грудничка, завернутого в подушку.
Никому Деревские не отказывали, всех принимали в семью.
Бывало, матери-кукушки возвращались через несколько лет, и эти визиты болью отражались в сердцах и детей, и их родителей. Но за своих Деревские стояли горой: бросила раз, не получишь больше. И дети в эти моменты проявляли необычайную сплоченность. А внешне спокойная Александра Аврамовна, стоило только захлопнуться входной двери, падала обессиленная на стул и рыдала.
Но случалось, что на пороге появлялись те, кого с малышами разлучила война и эвакуация. И противиться этому не было ни моральных, ни физических сил. Приходилось расставаться, и каждый мальчишка или девчонка забирал из большого и дружного ромнинского дома частичку тепла, чтобы сохранить его в своем сердце.
С годами Емельян Константинович превратился из строгого отца семейства в доброго защитника. Нужна детям такая отдушина. Наказанные требовательной матерью, малыши бежали к нему, а он сажал их на колени, вытирал шершавой рабочей ладонью слезы, успокаивал и беседовал. Просил слушаться маму, "а то обоим попадет".
Но в какой-то момент Емельян Константинович не выдержал. Будто сломалось в нем что-то. Не смог тянуть ту тяжелую ношу, которую дает большое семейство. Хотя любил всех детей, как родных. Они по сути и были родными. Пусть не по крови, но уж по духу - точно. А Александра Аврамовна остановиться не могла. Чем старше становилась, чем меньше времени жить оставалось, тем большему количеству детей хотела помочь.
С мужем она не развелась, после его ухода всех по-прежнему записывали Емельяновичами, но надеяться теперь могла только на себя.
Мама любила цветы. Как-то посеяла их, от гусей ветками загородила, а они взяли и проросли. Стало жаль их, рассадила мама эти ветки. Из них сиротливых повырастали высокие деревья...
Так было и с семьей Деревских.
Прокормить такое количество ртов - дело нешуточное. Государство платило пособие на каждого ребенка до 14 лет, выделило 2 гектара земли, на которых выращивали картошку и всё самое необходимое. Жили голодно, но не хуже других. Никогда дети не боялись работы: сами сажали, обрабатывали огород, собирали урожай, смотрели за скотиной, наводили дома порядок. Единственное, что Александра Аврамовна всегда делала сама, так это готовила и стирала. За этим занятием её и видели постоянно соседи.
Почему? Никто и не скажет толком. Так было заведено.
Самым страшным моментом для Деревских стал тот, когда мама отправилась продавать свои платья, чтобы раздобыть хоть немного еды. Деньги в доме закончились, урожай еще не поспел, а запасы были практически съедены. Наказав старшим, что уходит максимум на три дня, она не вернулась ни через три дня, ни через неделю. Ни через две...
Жалкие остатки картошки дети варили и делили на всех. Видя бедственное положение семьи, чем-то делились соседи. Но кто мог накормить несколько десятков человек? На собравшемся семейном совете мальчишки и девчонки решали, как поступить: уходить или остаться? Малыши предположили, что мама устала и оставила их навсегда. И тогда страшно стало всем от мала до велика.
Вернулась Александра Авраамовна только через месяц. Худая, изможденная, с трудом передвигавшаяся, но с мешком муки. Оказалось, что в Сумах она простудилась и попала в больницу. И никак не могла передать весточку домочадцам. А как только смогла встать на ноги, так сразу же кинулась к родным.
И не было у Деревских большего праздника, чем тот, когда мама вернулась. Но страх потери жил в их сердце всегда.
Имея свою семью, детей своих, я многое понял, - рассказывал Гена, попавший к Деревским 13-летним подростком. К тому времени он уже в карман чужой успел залезть, был сложным мальчишкой. - Случай такой был: мы с Николаем начали курить. Старший брат Митя, который демобилизовался, заметил нас в городе. А когда мы пришли со школы, нас ожидали две наволочки с продуктами, одежда, деньги. Нам дали понять, что мы можем уходить... И это было страшно: мы лишались матери второй раз...
И этот страх был взаимным. Александра Аврамовна Деревская, жертвуя себя своим детям, жутко боялась их потерять. Потому никогда никому из них не говорила, кто откуда пришел, как звучит настоящая фамилия каждого. Все они были Деревские. Точка! Крайне болезненно воспринимала, когда кто-то из них интересовался своим прошлым. А ведь приемным детям хочется узнать, где настоящие родители и почему в жизни так случилось, что их пути разошлись...
Противопоставить этому ничего, кроме своей любви и самопожертвования Александра Деревская не могла.
Она лучше всех понимала: человек рождается для того, чтобы жить в семье, - писала газета "Комсомольская правда" в 1969 году в статье, посвященной семье Деревских. - Не "будто в семье", не "почти как в семье", а в семье без всяких "будто" и "почти", в естественной, кровной, той, которую не выбирают, потерю которой многое способно приглушить, но заменить не может ничто.
Страх свой она пронесла до самой смерти.
Уже когда Александра Деревская тяжело болела, к ней в палату зашел Саша. Он служил в армии и получил телеграмму, что мама в тяжелом состоянии. Командование дало отпуск, и он бросился домой.
Я подумал... Я всю жизнь стеснялся, - делился переживаниями сын Александры Аврамовны. - Знал, как она реагирует... Я подумал: последний раз её вижу... И я спросил намеком: как моя настоящая фамилия?
Она отвернулась к стене и тихонько заплакала. А Саша, угнетаемый муками совести, поспешил выскочить в коридор. Он стал последним из детей, кого видела Мама, и слезы её стали последними в жизни.
Перед самой смертью жизнь уготовила Александре Деревской страшное испытание. Мама большой и дружной семьи вдруг осталась практически одна. Как когда-то в юности, когда эпидемия тифа забрала её дочь. Только в этот раз тиф был ни при чем. Виной всему явилось чрезмерное рвение чиновников из органов опеки. Еще вчера об Александре Деревской писали газеты, страна восхищалась героизмом многодетной матери, ей пели дифирамбы и даже наградили орденом Трудового Красного Знамени, медалью "За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны". Но стоило только здоровью дать трещину, как былые заслуги оказались забыты. Врачи разводили руками, и пока Деревская находилась в больнице на лечении, из дома вывезли всех детей, распределив по разным детдомам. Многие из них потеряли связь навсегда...
Александра Аврамовна Деревская ушла из жизни 25 мая 1959 года в возрасте 57 лет.
Её смерть стала огромной трагедией для всего города Ромны, где большая и дружная семья жила после войны. Проводить в последний путь мать-героиню собрались воспитанники окрестных детских домов, соседи и местные жители. Похоронная процессия тянулась нескончаемым потоком по городским улицам, утопая в цветах и слезах скорби. Ромны прощались с легендой, отдавая последнюю дань уважения великой женщине, раздарившей себя детям. Всю. Без остатка.
В нашей семье никто не стал поэтом или полководцем, крупным ученым или государственным деятелем. Но за каждого из нас, если бы жива была наша мама, ей не пришлось бы краснеть...
На памятнике, установленном на могиле Александры Аврамовны Деревской выбита надпись: "Ты наша совесть, наша молитва – Мама. Земной поклон тебе. Твои дети". И имена 48 детей...
Спасибо, что дочитали до конца.
________________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк