«Через три – четыре года наличные деньги должны уйти из
обращения. Их полностью заменят пластиковые карты».
Из телевизионных новостей.
Я теперь не такой уж молодой и ходить быстро не могу. Может быть именно поэтому банковские работники – шельмы замечают меня еще издали, и всегда встречают целой делегацией во главе с самим директором банка, его заместительницей, начальником службы безопасности, а с ними еще человек семь - восемь разных должностей, разного возраста и пола. Раньше они в состав встречающих включали молоденьких симпатичных сотрудниц, но, видя, что я на них почти не реагирую, заменили их на пожилых болезненных женщин, пытаясь видимо вызвать во мне чувства сострадания.
- Здравствуйте, Зарифулла Насибуллович! Это опять вы? – улыбаясь сквозь слезы, поздоровался первым директор банка, протягивая мне руку.
- Здравствуйте! Да, это опять я! Не дождетесь, не дождетесь, не дождетесь…- поздоровался я с директором и с каждым из встречающих.
- Ну что вы, Зарифулла Насибуллович, мы всегда Вам рады, будьте здоровы, живите долго! - ответил за всех директор, грустно косясь на мою пухлую кирзовую сумку. - Только вот, рубли ваши… Всю операционную систему нашего банка сбивают…
- А что? Рубли как рубли! – удивился я, потрясая звенящей сумкой. - Не сам же я их чеканил. Самые настоящие российские рубли!
- Мы и не сомневаемся, что они настоящие, - заверил меня директор. - Дело в том, что все люди давно уже рассчитываются пластиковыми картами. Вы один во всем городе платите за коммуналку рублями и, к нашему несчастью, именно в нашем банке. Из-за вас и из-за ваших ежемесячных трех с половиной тысячных рублевых платежей мы вынуждены были отозвать из пенсии семидесятипятилетнюю бывшую кассиршу Ефросинью Прокловну. Только она умеет гасить платежки за наличные рубли. Между прочим, мы ей за это платим приличную зарплату!
- Пятнадцать тысяч вы называете приличной зарплатой?! - визгливо заголосила тут из толпы встречающих самая пожилая из женщин.
- Побойтесь бога, Ефросинья Прокловна! Вы такую зарплату получаете за полдня работы в месяц из-за единственного клиента, который стоит сейчас перед нами, - пристыдил ее директор. – Двум нашим инкассаторам, которых держим тоже из-за одного известного вам клиента, мы платим гораздо меньше!
- Ваши инкассаторы даже не умеют считать на калькуляторе! – ворчливо возразила пожилая кассирша.
- Зато у них есть разрешение на ношение оружия! – в тон ей ответил директор.- А вам его никто не даст, потому что вы – слишком ста…
Тут в разговор вмешалась заместительница директора банка – приятная пышнотелая дама:
- Зарифулла Насибуллович, у вас дома много еще железных рублей? – поинтересовалась она ласково.
- На мой век хватит,- уклончиво ответил я. - Хотя мне уже скоро будет семьдесят, я еще лет двадцать думаю вас обеспечивать рублями железно!
При моих последних словах директор банка кисло поморщился, словно проглотив японский соус васаби. А его заместительница продолжила:
- А не хотите, мы обменяем все ваши рубли на платиновую карту? Очень красивая! Такая карта есть только у нашего директора и у главы города. Вы будете третьим человеком в городе с такой картой. С ней вы легко сможете совершать все ваши коммунальные платежи, делать покупки в магазине, в аптеке…
- Дорогуша, - ответил я ей, немного подумав для вида, - за свой век я пережил девальвацию, деноминацию и ваучеризацию. После каждой из которых я терпел существенные финансовые убытки. Так что никакой пластификации или платинизации больше не поддамся!
С этими словами я гордо прошествовал в операционный зал банка, мелодично позвякивая своей драгоценной сумкой. А за мной затопала, зацокала и зашуршала вся официальная делегация.