В связке из двух последующих речей мы будем рассматривать так приевшийся рассказ в русской литературной классике “Старуха Изергиль” М.Горького. В данной части будет изложен образ героя Данко, который принято считать за эталон альтруизма, и мы сравним: насколько его образ схож с христианской моралью. А может быть, наоборот, с образом гонимого антихриста?
Для начала небольшой пересказ: было общество людей, оказавшихся в тёмном лесу по причине того, что их с земли согнали варвары. Водин момент они решились идти биться с врагами, но их остановил Данко с целью вывести их из леса безопасной дорогой. По мере продвижения по лесу люди начали негодовать о том, что он неправильно их ведёт и решили его убить. После чего Данко вырвал из своей груди сердце, осветил им весь лес и в итоге вывел людей на солнечный свет из леса, после чего умер.
Интересно, что его образ наиболее часто сравнивают с образом Моисея из книги “Исход” Ветхого Завета, однако здесь присутствуют как сходства, так и различия. Так, например, к Моисею, пастуху, снизошёл Бог (ό Θεός) и приказал увести израильтян из Египта (Исх 3:10). Но в одно время народ стал недоволен Моисеем (Исх 14:11-12), и тогда Господь приказал Моисею море жезлом (Исх 14:16), и, после чудесного спасения, израильтяне начали восхвалять Бога в песне (Исх 14:32).
Очень примечательным кажется то, что к Моисею приписывается должность раба (του θεράποντου) Господа (т.е. его слуги) (Исх 14:31), и у разных толкований на этот повод есть схожие мнения.
Так, архиепископ Василий Великий (†379) писал:
«Итак, Моисей поставлен вместе с Богом, а не с Духом, и был прообразом не Духа, но Христа».
Однако в Псалтыре толкуется обратное:
«И поверили они словам Его, [и] воспели хвалу Ему.» (Пс 105:12)
Так же епископ Василий Петрович Нечаев (†1905) толкует следующее:
«И вероваша Богу, утвердились в вере в Бога как праведного Судию, показавшего Свое правосудие над притеснителями их, и как своего высочайшего Благодетеля и Спасителя, зная, что Ему одному обязаны своим спасением. – И вероваша Моисею угоднику Его, уверовали в достоинство Моисея, как лица, угодного Богу и близкого Ему.»
Отсюда хорошо заметно то, что Моисей не является главным персонажем в данной эпопее, а лишь выполняет второстепенную функцию.
После того, как народ Израиля обосновался на новой земле, и за неимением проповедей к Господу моисеевых, они в какой-то момент развратились и создали для себя идола-тельца, выплавленного из украшений горожан, на что Бог вскоре рассердился (Исх 32:1-5, 7-8) и возжелал их убить (Исх 32:10). На это Моисей возразил следующее:
«Да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою, чтобы Египтяне не говорили: на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли; отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего» (Исх 32:11-12)
Далее уже можно сказать о значительном сходстве в повествовании “Старухи Изергиль” М.Горького и “Исхода” Ветхого Завета. При этом, важно заметить тождество в том, что отвечает Моисей Богу, и в том, что говорит народ Данко: «Ты, – сказали они, – ничтожный и вредный человек для нас! Ты повёл нас и утомил, и за это ты погибнешь!» В рассказе Данко представляется как бы неудавшимся Моисеем, захотевшим принять его облик. Но воззвал ли к проповеди ему Господь? Нет. Показал ли он “чудо” народу, раздвинув метафорические воды? Нет. Отсюда выходит, что Данко сделал это по собственной воле, а не по божией, не представляя будущей возможной угрозы в их походе.
Данко, жертвуя собой, лишь ещё больше нарекает на себя гнев людей и, совершив непростительный для христианина грех, самоубийство, спасает тех, кто по судьбе должен был заблудиться в лесу и умереть. Данко – представитель антихриста, потенциально повлёкший смерть большему числу людей, совершив при этом также большее зло, что, в долгосрочной перспективе, по закону сохранения, выражается в ещё большее уподобление зла.
Здесь намечается прекрасное сравнение антиподов в рассказах двух британских писателей: Р.Баллантайна с его “Коралловым островом” и У.Голдинга с его “Повелителем мух”. В то время как У.Баллантайн полностью отдался прекрасной идее робинзонады, где всё “хорошо и прекрасно”, повесть У.Голдинга не на шутку предоставляет читателю антиутопические краски происходящего с детьми на острове, окуная их в мир грёз и страданий и предоставляя возможность истолкования “реальных” событий с подобными стечениями обстоятельств.
А теперь представим, что из себя представляет спасённый Данко народ: представляет ли он образ “благих” людей, спасение которых было обязательной прерогативой идти “во благо”? Или, быть может, этот народ символизировал дальнейшее процветание будущей нации, в последующем победившей варваров? А может ли быть так, что спасший их уготовил им ловушку куда коварнее, нежели была им уготована в лесу? На последний вопрос ответ кроется в самом их поведении.
Однако же, кто бы согласился помочь другому, если от него ему сулит непредвиденная смерть? Стали ли бы прохожие помогать убийце, поклявшемуся их убить? Спасение таких людей означает лишь одно: смерть собственную и смерть всех остальных под руководством данного убийцы. Не захотели бы те спасшиеся “чудом” люди отомстить в дальнейшем тем варварам и уничтожить их в пух и прах: не ради добра (хотя они определённо так посчитают), но ради мести, пролив при этом ещё больше крови, чем если бы их никто не выводил из леса? Не означает ли это, что Данко спас преступников? Убийц? Ведь хорошая сказка заканчивается на том, что все счастливы и все довольны произошедшими событиями. А здесь… всё очень неоднозначно и в какой-то мере действительно данный народ напоминает “погибших детей” из “Повелителя мух” У.Голдинга, где внутри сформировавшихся групп практически каждый выступает сам за себя, постепенно сходя с ума вдали от цивилизации.
Таким образом, считается ли тогда Данко олицетворением Христа-спасителя либо же он поступает значительно хуже? Не как предполагаемый альтруист, но как самый настоящий волк, выводящий свою стаю на пастбище бессильных перед ними овец, жертвуя при этом своей слабостью. Данко напоминает образ Ипполита из романа Достоевского “Идиот”, в котором данный герой представляется чахлым, слабым, страдающим от смертельной болезни, но вознамеревавшимся собрать орду последователей, чтобы… вероятно, чтобы просто она была. И именно этот больной и умирающий больше всех ненавидит главного героя Мышкина: олицетворение Христа в упадническом (decadence) обществе. И оба героя отнюдь умирают не для кого иного, кроме как для себя самих.
Пишите свои комментарии по поводу данного изложения, отвечу на все интересующие Вас вопросы. И помните: Критика — лучший друг развития.