Мы познакомились с Юлей, когда нам было по пятнадцать лет. Это произошло в летнем лагере, и в то время Юля была обычной милой девчонкой. Невысокого роста, с веснушками на носу и немного кривоватой улыбкой. Что, впрочем, ничуть не портило ее облик. Несмотря на то, что многие ее подруги были уже, так сказать, довольно продвинутыми в плане взаимоотношений с парнями, Юля выглядела и вела себя еще как ребенок. В те времена в ней еще не было ни хитрости, ни навязчивых идей о красивой, богатой и беспечной жизни.
Я и сам в то время, хотя росту во мне было уже метр семьдесят пять, был не очень взрослым. Меня тоже еще не интересовали девчонки, а больше привлекали командные игры. Особенно волейбол, благодаря чему мы и с Юлей, собственно говоря, и познакомились. Юлька тоже любила волейбол и играла неплохо. Но из-за ее роста тренер не хотел брать Юлю в команду, да и мы все недоверчиво отнеслись к желанию девушки присоединиться к нам. Но потом Юлька показала класс, и никто уже не сомневался в ее мастерстве. Когда Юлька забрасывала мяч в корзину, казалось, она парит над землей, словно маленькая бабочка…
Уже потом, когда мы подружились, я узнал, что Юля из неблагополучной семьи. Растила ее фактически бабушка, родители вели не слишком презентабельную жизнь, а точнее пили так, что ни на что другое времени у них уже не оставалось, тем более на дочь. В доме частенько, кроме водки, ничего не было, и девочке ничего не оставалось делать, как добывать себе пропитание самой. С раннего возраста Юлька научилась ходить по соседям и ждать, когда ей что-нибудь перепадет. Соседи в своем большинстве жалели девчонку, понимая, в каком аду она живет, и подкармливали ее, кто чем мог.
Когда жизнь с родителями становилась совершенно невыносимой, Юля шла к своей бабушке. Правда, та хотя и не гнала девочку прочь, но и особо не привечала. Бабушка Юли была матерью ее отца и считала, будто это Юлькина мать сбила его с толку. Из-за этого бабушка и к внучке относилась с презрением и частенько выговаривала ей все, что в душе копилось.
В общем, детство и юность Юли были не сахар. Я тогда этого особо не понимал и не придавал значения, из какой Юля семьи. Мне нравилось с ней общаться, вместе играть в волейбол, а позже и целоваться при свете ночных фонарей в парке неподалеку от дома моих родителей. Моя семья, в противоположность Юлиной, была очень даже положительной. Мой папа был военным в отставке, а мама учителем музыки. Отец был старше матери на четырнадцать лет, но я всегда чувствовал, какие между ними, невзирая на разницу в возрасте, существуют любовь и притяжение. Дома у нас всегда царили тепло и уют, приятно пахло свежей выпечкой и цветами, что папа частенько дарил моей маме. Моя мама любила готовить, и когда Юля приходила к нам в гости, мы все старалась накормить ее чем-нибудь особенным.
Конечно же, Юлька любила бывать у нас в гостях и даже частенько оставалась на ночь. Мама укладывала ее на диване в гостиной и приговаривала, заставляя меня страшно смущаться от ее слов, что вот и дождались они с отцом появления в семье дочки.
Тем временем мы повзрослели. Меня уже забирали в армию. Мы с Юлькой, прощаясь на вокзале, не переставали целоваться. Мои родители смотрели на нас, снисходительно улыбаясь, но я уже не краснел под их взглядами. Бравый солдат, рядовой Егор Васильев и его прекрасная девушка имели право на любовь.
Только одно смущало меня в тот момент. Не так давно к нашей компании прибился Сева. Молодой бизнесмен, богатый и самоуверенный. Он был сводным братом одного из наших друзей, и хотя многим Сева пришелся не по душе, ребята терпели его общество. И его заносчивость тоже.
Я не был до конца уверен, но мне показалось, что моя Юлька как-то слишком пристально смотрела в сторону этого Севы. Напрямую спросить ее об этом я не решился, тем более перед нашим расставанием. Мне не хотелось ссориться со своей девушкой. Вдруг Юля обидится из-за моих подозрений на ее счет, а мне бы ничем не хотелось омрачать момент нашего прощания.
И все же мысли об этом тяжким грузом лежали на сердце. Я постоянно думал о том, что может произойти в мое отсутствие. Психовал без повода и уже в первые дни своего пребывания в армии умудрился подраться. А потом пришло это письмо…
О том, что Юлька связалась таки с Всеволодом, мне сообщила моя соседка. Девчушка четырнадцати лет была влюбленная в меня и надеялась таким образом завоевать мое доверие. Как бы мне ни хотелось не верить этим строчкам, но сердце твердило обратное. Ведь это все объясняло! И то, что письма от Юльки стали приходить чуть реже обычного, и то, что в них больше не ощущалась настоящая тоска, вызванная нашей разлукой.
Когда информация подтвердилась и я уже все знал, я спросил в письме свою девушку, почему она так проступила? И Юля мне ответила, написав лишь несколько строчек. Моя любимая сказала, что Сева сделает ее жизнь такой, что она больше не будет испытывать нужду в чем-либо! «Тебе не понять, — писала Юля, — что такое голодать несколько дней подряд и носить одежду, которую тебе кто-то отдал из милости! А я все это испытала! И да! Теперь я хочу быть богатой! Бедной я уже была…».
Это был еще один удар для меня. Когда девушка не верит в твою состоятельность как мужчины, как добытчика — это обиднее всего! И я еще понимаю, если бы у нее были основания для этого. Но у меня еще не было шанса доказать Юле, на что именно я способен. Я же был уверен, что со мной у Юльки была бы не такая уж бедная жизнь. Голодать и носить обноски я бы ей точно не позволил. Я любил ее и готов был сделать все для ее счастья!
Странно, что все это не сломало меня тогда, а даже напротив. Я стал гораздо сильнее, как-то внутренне собрался, что ли. Нужно же было доказать хотя бы самому себе, что я тоже на что-то гожусь.
Мои устремления не прошли даром. Я дослужился до звания старшего сержанта, а по окончанию службы подписал контракт и отправился в горячую точку. Только так я представлял свою дальнейшую жизнь. Моя другая жизнь была связана с Юлей, и ее, этой другой жизни, больше для меня не существовало.
Однако мне все же не было суждено посвятить свою жизнь воинскому делу. Через полгода меня серьезно ранило, и я три месяца провалялся в больнице. А потом меня комиссовали, и мне пришлось ехать домой. Мне предстоял длительный реабилитационный период, да и мама моя уже вся извелась.
С Юлей я столкнулся спустя пару недель после моего возвращения. Не передать, как я страшился этой встречи, а увидев ее, словно все позабыл. И боль от ее предательства, и собственные обиды. И даже то, что она наверняка все еще встречается с Всеволодом, этим напыщенным павлином с оттопыренными от денег карманами, меня будто не волновало.
Увидев мою Юльку, я словно перенесся в те времена, когда между нами не было никакого недопонимания. К тому же, я видел, прямо нутром чувствовал, что и Юля рада встрече со мной. Даже непросто рада, а еле сдерживается, чтобы не броситься мне на шею.
Не знаю, как так произошло, но наша случайная встреча закончилась постелью. Это был наш первый опыт любви. Не первый для меня и, конечно, не первый для нее, но вместе мы еще не были ни разу. И вот тогда, в момент, который казался мне счастливейшим в моей жизни, Юля, глотая слезы, и поведала мне обо всем.
Она рассказала, что спустя некоторое время, после того, как она стала встречаться с Севой, он передал ее своему другу. Как вещь, которой можно поделиться, как эстафетную палочку. Так называемый друг Севы был старше его и богаче. «Не будь дурой, — сказал тогда Сева, — Аркадий завалит тебя деньгами, и ты ни в чем не будешь нуждаться!». А еще он добавил, что для Юльки это билет в счастливую, сытую и довольную жизнь.
С тех пор жизнь Юли была и впрямь «сытой и довольной», но вот счастливой ее сложно было назвать. После Аркадия был Михаил, после Михаила другие. На данный момент покровителем Юли считался владелец сети химчисток, шестидесятилетний Вадим Андреевич Уткин. Я о таком не слышал, но уже от души ненавидел этого человека.
После ее исповеди я выкурил пять сигарет одну за другой, прежде чем хоть как-то взять себя в руки и принять действительность. Первое мое желание — перестрелять всех, кто спал с Юлей, я задушил на корню. Проблемы это бы не решило, да и я не Рэмбо. А вот то, на что я решился тогда, я и сообщил Юле.
— Пока мы с тобой живы, все можно исправить, — горячо прошептал я. — Неважно, что там было в прошлом. Прошлое можно забыть, если постараться. Мы с тобой уедем подальше отсюда и начнем все заново. Помнишь, как мы мечтали поселиться в Краснодаре? Я был там проездом, чудесный город. Фрукты прямо на улице растут! Заработаем с тобой на маленький домик, машину купим и будем ездить на море. Оттуда до него рукой подать.
Я так размечтался, что не заметил, что Юля трясет головой.
— Нет, Егор! Не получится у нас сказочная жизнь в Краснодаре. И домик купить, и машину. Чтобы заработать на все, это уйдут годы, а я так не могу.
— А чего ты можешь? Спать со стариками и жить на их подачки? Ты хоть знаешь, как называется все это?
Я чуть было не выкрикнул ей в лицо то самое обидное название, но, поймав ее взгляд, просто швырнул об стену пепельницу, первое, что попалось мне под руку.
— Егор, ты пойми, к хорошей жизни очень быстро привыкаешь. Я уже не смогу варить борщи и чистить картошку. Я привыкла ужинать в ресторанах и носить дорогую одежду. Мне нравится такая жизнь.
— Тебе нравится? — я в ужасе посмотрел на Юлю и, скрипнув зубами, спросил, — тогда зачем ты здесь? Зачем все это? Твой старик тебя плохо удовлетворяет или как?
— Егор, ну зачем ты так?
— А как? Чего ты от меня ожидала?
— Я не знаю.
Юля встала с кровати и подошла к окну. Там, стоя ко мне спиной, она призналась:
— Я все еще люблю тебя. Поняла это, как только увидела. Только изменить уже ничего нельзя. Я не смогу изменить саму себя. Да и не хочу.
— Что же? Тогда я желаю тебе счастья в твоей красивой жизни!
Я уже натянул брюки и, на ходу застегивая рубашку, не проронив больше ни слова, вышел за дверь. Торопясь уединиться, мы с Юлей зашли в какую-то дешевую гостиницу, где и провели эти несколько часов наедине со своей любовью. «Наверняка ей было противно находиться здесь. Ни тебе хрустальных люстр, ни шампанского с клубникой, — со злостью подумал я. Но для меня и в этой гостинице цена за час пребывания в стенах заведения кусалась. Правда, до этого я не думал о деньгах.
Второй удар, нанесенный мне Юлей, стал для меня сильнее первого. Ситуация усугублялась еще тем, что мое отчаяние отнюдь не способствовало моему выздоровлению. Я начал пить, чтобы заглушить боль. И душевную, и физическую. Какая из них была сильнее, я даже не знаю. Я понимал, что опускаюсь все ниже и ниже, но ничего не мог с собой поделать. Даже отчаяние в глазах моей матери не останавливало меня.
А потом со мною произошел один случай. Я заснул на скамейке в парке, приговорив перед этим бутылку дешевого пойла. На дорогие напитки денег у меня не было. Рядом со мной спящим присел ребенок. Девочка лет пяти с голубыми глазами и такой же голубой лентой в волосах.
Ребенок что-то мурлыкал себе под нос, и от этого я проснулся. На улице ярко светило солнце, видимо, пока я спал, уже наступило утро. Или я заснул под утро. Не помню. Так вот, услышав пение, я сел, потирая глаза.
— Привет! — доверчиво сказала девочка.
— Привет! — повторил я, посмотрев по сторонам в поисках родителей ребенка. Но рядом никого не было, и я невпопад спросил, — ты чего здесь делаешь?
— Гуляю.
— Одна?
— Нет. С бабушкой.
Девочка махнула рукой куда-то в сторону и, посмотрев на меня, спросила:
— А ты почему здесь спишь, у тебя нет своей кроватки?
— Есть. Я просто не успел дойти до дома. Ночь застала меня врасплох.
Я пощупал карманы и, достав сигареты, закурил.
— Ты не хочешь пойти к своей бабушке? Она тебя, наверное, уже потеряла.
— Не. Вон она идет по дорожке. Так медленно ходит, ужас просто. А я быстро! Вот мне и скучно с ней гулять. А у тебя есть дочка, как я?
Я, усмехнувшись, отрицательно покачал головой.
— Жаль, — вздохнул ребенок, — я бы с ней подружилась. Ну, пока!
Девчушка вскочила со скамейки и побежала в сторону пожилой женщины, что только что показалась из-за поворота. Старушка шла, переваливаясь с ноги на ногу, словно утка, видимо, у нее были больные ноги.
— Настя! Егоза ты этакая! Просила же тебя не убегать! — прокричала женщина, увидев внучку.
Этот ничем не примечательный случай перевернул мою жизнь. Я как будто ясно представил то, что в мои годы у меня теоретически могла бы быть такая же дочка. Маленькое существо, с которым я мог бы разговаривать обо всем на свете! Я мог бы уже стать отцом, а вот то, что я делаю сейчас, лишало меня такой возможности. По крайне мере, терялась возможность стать хорошим отцом.
Я встал со скамейки и решительно отправился домой. С того дня я перестал пить и всерьез взялся за свое лечение. Помню радость в глазах моих родителей, и как мама иногда тихо плакала, радуясь тому, что я провожу вечер дома, а не шатаясь по улицам, словно бродячий пес.
В скором времени я встретил свою будущую жену Настю. Поначалу меня привлекло ее имя, такое же как у той маленькой девочки в парке. Глаза у моей Насти, правда, не голубые, а карие, но это ничего. Она всегда была точно такой же открытой и непосредственной, как тот ребенок, любила жизнь и научила меня ценить все проявления этой жизни. Благодаря Насте я буквально воспрянул духом и понял, сколько времени я потратил зря.
Едва мы с Настей стали встречаться, моя болезненная влюбленность в отношении Юли тут же прошла. Я стал смотреть на вещи под другим углом и даже больше ничуть не злился на Юлю. Каждый человек волен выбирать ту дорогу, по которой он желает пойти. Кому-то нравятся широкие автострады, где кипит жизнь, а кому-то милее узкая тропинка, что ведет через поле к дому. И если Юле предпочтительнее та жизнь, что она ведет, то кто я такой, чтобы лишать ее подобного удовольствия? Каждому свое, как говорится. Я лично обожаю борщ, приготовленный моей женой! Он в миллион раз вкуснее, чем любая, даже самая дорогая еда в ресторане. Теперь мне есть с чем сравнивать, по долгу службы мне приходится бывать в довольно дорогих заведениях. Но нигде еда не казалась мне такой же вкусной как дома!
Спустя восемь лет я был счастливо женатым человеком. У нас с Настей росли двое детей, сын и дочка. Кто такая Юля, я, конечно, помнил, но, увы, фактически никогда не вспоминал о ней. Некогда было. Семейная жизнь, я считаю, придумана специально, чтобы поддерживать человека и указывать ему правильный путь. Без семьи человек начинает искать смысл жизни не там, где нужно, и, в конце концов, оказывается на краю пропасти, заполненной пустотой. Люди с зияющими дырами в груди чаще всего те, кто не желает тратить свою жизнь на других людей. А одинокие эгоисты, живущие только для удовлетворения собственных прихотей, не могут быть счастливы. Не такими нас Создатель выдумал, поэтому это противоестественно нашей человеческой природе.
Звонок Юли застал меня врасплох. Я как раз пытался засунуть непокорное одеяло в пододеяльник. Дочь перед сном решила забраться внутрь этого «парашюта с дыркой», и мне пришлось одновременно усмирять скачущую по мне «лошадку» по имени Вероника и поправлять при этом ее постель.
Я в тот день только что вернулся из командировки и страшно соскучился по своей семье.
— Алло! — машинально проговорил я в трубку, нехотя отвечая на звонок с незнакомого номера.
— Егор, привет, это Юля, мы могли бы встретиться? — проговорили на другом конце провода.
— Кто это? — переспросил я из-за визга Вероники, не расслышав имя звонившего.
— Юля.
Несколько секунд я перебирал в голове знакомых мне людей с этим именем, а потом, сообразив наконец, недовольно спросил:
— Откуда у тебя мой номер?
— Узнала у одного нашего старого друга. Так как, мы сможем увидеться?
— Зачем?
Я ведь на самом деле недоумевал, для чего Юле понадобилось встречаться со мной? Моя теперешняя жизнь была настолько далека от всего того, что было со мной ранее, что я словно жил на одной планете, а Юля на другой.
— Егор, мне очень нужно поговорить с тобой! Прошу тебя, удели мне хотя бы минуту!
Я тяжело вздохнул, пытаясь сообразить, когда смогу выделить время для встречи с Юлей.
— Ладно. Давай завтра. Знаешь торговый центр на проспекте Мира? Я буду там в три часа дня.
Насте я ничего не сказал об этом звонке. Надеялся, что быстро решу возникшее из ниоткуда недоразумение, и все. Для чего тревожить жену по таким мелочам?
Юля подъехала ко входу в торговый центр ровно в пятнадцать ноль-ноль. Я удивился тому, что она ездит на обычной старенькой Ауди. Даже у меня была машина дороже, хотя я и не люблю вкладывать деньги в обычное средство для передвижения. Автомобиль, на мой взгляд, должен быть только надежным, а никак не статусным твоим представителем. Лучше я потрачу деньги на будущее обучение моего сына, чем на обычную тачку.
Выглядела Юля тоже как-то без особого пафоса. Скромный наряд и отсутствие макияжа делали ее похожей на ту самую девчонку, к которой я испытывал когда-то столь нежные чувства.
— Егор! — увидев меня, Юля быстро приблизилась и тут же попыталась обнять меня. А я непроизвольно сделал полшага назад, уворачиваясь от ее рук. — Ты не рад меня видеть? — с грустью в голосе спросила она.
— Не знаю. Рад, наверное. Просто у меня времени в обрез. Что у тебя за дело ко мне?
Юля внимательно посмотрела на меня.
— Вижу, ты все еще обижен на меня, — печально вздохнула она. — Я понимаю, есть за что. И я бы хотела умолять тебя о прощении. Даже готова встать перед тобой на колени, только ты выбрал через чур людное место для нашей встречи. Ты не представляешь, как много раз я мечтала припасть к твоим ногам и молить о твоем прощении!
— Юля, для чего это все? Что за мыльная опера? Если тебя беспокоит то, что я обижен на тебя, так это абсолютно не так. Я не таю никаких обид, у меня давно своя жизнь.
— Я знаю, — прошептала Юля, посмотрев мне прямо в глаза. — Егор, если бы ты знал, как я жалею о том, что отказалась тогда от твоего предложения уехать в Краснодар! Это самая худшая мука для меня — знать, что у меня был шанс, но я...
Она опустила взгляд и, казалось, заплакала.
— Извини, что тот эпизод нашей жизни причиняет тебе страдания. Но все это того не стоит, попытайся забыть об этом и живи себе спокойно. Я не держу на тебя зла. Это правда.
Я собрался проститься с ней и даже ненароком посмотрел на часы, пытаясь сообразить, за какое время доберусь до центра.
— Пожалуйста, Егор! Я умоляю тебя! Я знаю, ты все еще любишь меня! Мы сможем все начать сначала. Ради тебя я на все готова, поеду куда угодно и сделаю все, что захочешь! Буду жить хоть в сарае, только бы с тобой!
Юля вцепилась в мою руку, по щекам ее текли слезы.
— Юля, успокойся. Что у тебя такого произошло? Для чего ты устроила весь этот концерт?
— Я хочу быть с тобой! Егор! Выбери меня!
— Не могу! — в сердцах ответил я.
— Но почему?
— Потому что ты ошибаешься, я больше не люблю тебя. Я люблю свою жену! Мы не можем быть вместе, выбрось эту дурь из головы.
— Я тебе не верю! Ты не мог разлюбить меня. Так не бывает!
— Юля, я сожалею, но это правда. Я люблю свою семью, и мы с тобой никогда не будем вместе. Забудь об этом.
— Это мы еще посмотрим! — выкрикнула Юля и, развернувшись, пошла по направлению к своей машине.
Весь день я думал об этой странной встрече и особенно о последних словах Юли. В них как будто звучала угроза, и мне даже стало как-то не по себе. Я испугался того, что моя прежняя привязанность к этой женщине может каким-то образом навредить моей семье.
В тот же вечер я решил обо всем рассказать Насте. Скрывая от жены свою встречу с бывшей любовью, я непроизвольно чувствовал себя виноватым. Я сказал Насте все как есть и попросил прощения за то, что ей приходится слушать все это.
— А почему ты не сказал о том, что Юля тебе звонила и что ты собираешься встретиться с ней? — выслушав меня, спросила жена.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Я не знал, чего она хочет, думал, разберусь с этим сам.
— Егор, а ты уверен, что какая-то часть тебя не продолжает любить ее, и, отталкивая Юлю сейчас, ты просто тешишь свое самолюбие? Пройдет немного времени, и ты начнешь сожалеть, что упустил свой шанс вернуть свою любовь.
— Что? Не понял, откуда такие выводы? Я же все рассказал тебе. Мне не нужна Юля, я даже не вспоминал о ней лет сто!
— Это потому, что она тебя тогда обидела своим отказом, а теперь все может измениться.
Я вгляделся в глаза жены и понял, что тут что-то нечисто.
— Настя, — мягко проговорил я, — как ты думаешь, стал бы я тебе сейчас рассказывать об этой нелепой встрече с Юлей, если бы испытывал хоть малую толику сомнения на ее счет? Нет! Я специально решил поделиться с тобой всем этим, чтобы между нами не было никакой недосказанности. Скажу тебе больше, когда я встретил тебя, только тогда я узнал, как можно любить по настоящему. Все остальное оказалось обычной, ничего не стоящей подделкой. Ты должна знать, как я дорожу нашими чувствами.
Жена взяла меня за руку и прижала моя ладонь к своей щеке. В глазах ее застыли слезы.
— Я так испугалась сегодня, — прошептала Настя.
— Чего испугалась?
— Того, что потеряю тебя. Она была здесь.
— Кто была? — не понял я.
— Юля. Поехала сюда, наверное, сразу после разговора с тобой.
— Ты серьезно? И чего она хотела?
— Увидеть меня, я думаю. И еще..., она много чего говорила еще.
Я притянул к себе жену, мысленно обругав себя последними словами. Никак не думал я, что Юля решится на такое.
— Извини, что я такой осел, и тебе пришлось пережить все это. Юля не знает меня, Настя. Меня настоящего она не знает. Поэтому не ведает и того, чего я желаю, к чему стремлюсь и что для меня на самом деле дорого! А уж о том, что творится в моем сердце, она понятия не имеет! Все, что она тебе говорила, она говорила от себя. Своим отказом я задел ее за живое, вот она и взбесилась. Обещаю, я сделаю все, чтобы ты больше о ней ничего не слышала. Объясню ей еще раз более доходчиво, раз она не поняла.
— Не нужно, Егор. Если ты позвонишь ей или назначишь еще одну встречу, она продолжит питать надежды. Я уверена, сейчас Юля займет выжидательную позицию. Она так и сказала, что будет ждать тебя, сколько потребуется.
— Тогда ей придется очень долго ждать. Я собираюсь состариться рядом со своей женой.
Я сжал жену в своих объятиях. В тот момент я испытывал только одно чувство, страх от того, что Настя куда-нибудь исчезнет. А все, что мне было нужно — это чтобы моя жена всегда была рядом со мной.
Юлю я занес в черный список на телефоне, и больше она не появлялась в моей жизни. Домой к нам не приходила, хотя Настя утверждает, что как-то раз видела ее, провожающую нас взглядом, когда мы вместе с детьми выходили из дома. Вероятно, Настя была, как всегда, права, и то, что я попросту проигнорировал появление Юли, намного яснее показало ей мое безразличие, чем тысяча слов.
Спустя еще два года один мой старинный товарищ рассказал, что видел Юлю при очень пикантных обстоятельствах. Толик с приятелями решили заказать своему другу на день рождения девицу легкого поведения. Тот недавно развелся с женой и пребывал в некоторой депрессии. Его друзья и решили таким вот оригинальным способом вытащить парня из пропасти отчаяния.
— И знаешь, кто командовал парадом? — проговорил мой старый знакомый Толик.
— Каким парадом?
— Выбором девиц. Юлька Коновалова! Она теперь заведует борделем. Похоже, решила, что пора делиться собственным многолетним опытом, раз уж она больше ничего не умеет.
Толик еще что-то там говорил, пытаясь унизить Юльку. Надеялся, что я буду злорадствовать вместе с ним. Вот только не было во мне и этого чувства по отношению к Юле. Как будто Толик рассказывал про кого-то из телевизора. Своеобразное телешоу, а не жизнь девушки, с которой я некогда был знаком...
Автор: Юферева С.