Зима явно торопилась занять на земле свои позиции у осени. Желтая красавица не сдавалась, усердно поливая голые деревья очередными порциями воды. Слякоть, грязь царили вокруг. Было довольно сыро, промозгло, холодно. Утром шел сильный дождь, потом полетели первые мохнатые хлопья снежинок. Вечерело. Подморозило. Снег пошел мельче, острые снежинки кололи лицо, попадали в глаза, укрывая последние черные пятна грязи на дороге.
Во дворе беспрерывно лаяла собака. И как-то так протяжно скулила, с подвывом, потом снова лаяла, бегая от калитки к крыльцу и обратно.
- Да чтоб тебе, - злилась Галя, ожидая своего мужа. Она часто поглядывала на часы и нервничала. – Задерживается что-то. Странно!
На улице темно, уже десять вечера, а его нет. Пятнадцать минут одиннадцатого – нет.
- Опять, наверное, на электричку опоздал, решил у друзей переночевать, нет бы позвонить, предупредить меня. Вот же, холера его дери, неужели так тяжело пальцем на кнопочку надавить. Ни о чем человек не думает. А ты тут нервничай без причины. Вот и спи теперь один в городе.
Она выключила свет в зале, отключила телевизор и прошла в спальню. Но надрывный стонущий лай пса не давал уснуть. Минут десять она ворочалась с бока на бок и не выдержала, откинула одеяло, семеня босыми ногами по прохладному полу, прошла к входной двери...
Нацепила на ноги утепленные галоши, осторожно вышла во двор, кутаясь в длинную курточку, стараясь не упасть на скользкой дорожке.
- Ты что, с ума сошел, а ну прекрати. На место. – Приказала она. – Спать иди, давай, в будку, в будку иди! - Повторила она грозно, но Бобик, подпрыгивая перед ней, звучно лаял, рычал и звал за собой.
- Да что с тобой, - она укуталась плотнее платком и последовала за собакой.
Открыв калитку, заохала, запричитала.
У забора скрючившись от холода сидел ее муж. Полностью присыпанный снегом. Его руки были прижаты к груди, как лапки рождественского кролика. шапка сбилась на бок. Бобик от радости прыгнул на хозяина, стараясь облизать его лицо, а он, не удержав равновесия, бухнулся на землю, что-то непонятное бурча себе под нос.
- Опять пьяный. Вот гад. Замерзнешь когда нибудь так и все, поминай, как звали. Бобик, тяни давай друга своего. Ну и тяжелый же ты..., - она остановилась, поправила платок и потянула дальше безвольное тело. Правда он пытался немного помочь им, отталкиваясь ногой.
Бобик ухватился за рукав и потянул вместе с хозяйкой тяжелый груз к крыльцу. А весу в нем было ни много, ни мало, девяносто пять килограмм. Малыш старался изо всех сил.
- Откормила я тебя, борова, на свою голову. И за что мне такое наказание. Другие мужики все в дом тянут, а я только тебя. Тьфу, зараза. И то, когда пьян. Бобик, скажи этому мудиле, что в следующий раз спасать его не буду. – Бубнила Галина, задыхаясь от тяжести, больше для того, чтобы придать себе сил своей же агрессией.
Мужа своего она любила, всегда ждала возвращения домой и сильно переживала, когда он иногда позволял себе самую малость: развлечься с друзьями за стопочкой первача, играя в карты.
Бобик и того больше, неимоверно обожал своего хозяина, поэтому снова, с усердием, облизал его лицо и радовался, что спас погибающего друга.
Когда запыхавшаяся хозяйка снимала порванную куртку с мужа, он застонал. Было ясно, что травмированы руки. Они посинели и безжизненно висели вдоль тела.
- Ой, ооойей! Больно- то как. – Скулил он.
- Больно ему. Где был?
- Галиночка, не ругайся, дружочек мой. С электрички я сошел нормально. – Медленно, с расстановкой объяснял муж свои действия. - Направление выбрал правильное. И… - Он замолчал, покусывая синие от холода губы.
- Что и…
- Темно. Куда ступил, не понял…, только летел кубарем вниз.
- Летел он. Пить надо меньше.
- Галочка, да я чуть-чуть пригубил.
- Оно и видно, что чуть – чуть, как жив остался?
- Я, Галочка, тормозил, как мог, вот… - он приподнял поврежденные руки. – И голова! Потом долго шел, потом – не помню. Слышал , как наш Бобик лаял, продвигался на зов и все. Спасибо, друг! – Он посмотрел на Бобика. Тот сразу завилял хвостом
- И все. Алкоголик хренов! Чтоб тебе…
- Галочка, я же не хотел, так бывает.
- Бывает, только не у всех. Порядочные мужики давно в постели сопят, а ты под калиткой скулишь. Позвонить слабо было? Встретила бы.
- Так руки мои… - он опять поднял их немного, - Болят чего то…
- Давай спи. Завтра разберемся.
С утра она позвонила сыну.
- Сыночек, приезжай, папка вчера в яму скатился, когда домой шел, руки сломал, к врачу надо.
- Как такое могло произойти?
- Пойми теперь. Лежит, стонет. Говорит в яму скатился. Где он ее только нашел?
В травмпункте оказалось, что у него сломаны не только руки, но и два ребра. А еще обнаружились кучи синяков на теле и огромная шишка на голове.
- Хорошая яма была на вашем пути, в ней бы медведей ловить, - пошутил врач.
- Это да, - как то тихо и загадочно произнес Михаил, отведя глаза в сторону.
Целый месяц, Нина Петровна ухаживала за больным мужем. Кормила его с ложечки, купала, переодевала и меняла старые повязки. Такая забота быстро поставила больного на ноги. Синяки сошли, ребра срастались не по дням, а по часам. Больничный закрыли. Пришло время выходить на работу.
Нина Петровна месила тесто на пирожки, когда Бобик яростно залился лаем, подняв голову вверх.
- Опять, что ли, - испуганно вскинулась хозяйка, выглянув в окно. У калитки стояла молодая женщина, рядом с такси.
-Хозяйка, - крикнула она погромче и постучала сильнее. Бобик, вне себя от ярости бросился к калитке.
- Что надо? – крикнула Нина с крыльца.
- Мне Ленина пятьдесят семь нужна.
- И что?
- А вы, наверное, Нина? Вот, пришла на вас посмотреть.
- А что на меня смотреть, на мне узоров нет и на картину я совсем не похожа. Для этого картинная галерея существует.
- Посмотреть, от какой такой больной жены Миша шесть лет все уйти не может. – С иронией сказала девушка. Была она очень красива в своей белой шубке, высоких сапогах и теплой шапке. Рука в черной кожаной перчатке легонько держалась за холодную трубу калитки.
- Что?
- Страшно, говорит, оставлять одну, помрет ведь без меня. А у нас сын подрастает.
- Что? – Опешила хозяйка. Сердце ее билось, язык не ворочался. Слова пропали в угаре чувств.
- Сын, говорю, у нас растет, Егорушка. Пять лет уже ему. Пора бы папке рядом с ним быть. Отпустите его. Не держите. вы свое уже отжили. Все равно он вас уже не любит.
- ??? - Нина села на крыльцо.
-Он сына любит. Зачем же мучить всех, а?
- Да он же старый для тебя, - сообщила вдруг Нина девушке, открыв ей жуткую «тайну». А сама подумала про себя: вот значит, где он всегда ночевал, а говорил, что у друзей. Хороши друзья, ничего не скажешь.
- Да это вы так думаете, привыкли каждый день видеть его, вот и не замечаете. И с вами он, наверняка сидит тихонечко у телевизора, а со мной- то он другой! И молодые ему позавидовать могут. – Восторженно произнесла она из-за калитки.
За забором притаилась соседка. Такие новости по телевизору не показывают. Сериал, не иначе, рядом происходит. Тут ухо востро надо держать, все запомнить, зафиксировать факт измены.
Нина заметила присутствие соседки и решила поскорее зайти в дом. Она поднялась, поправила юбку.
- Всего хорошего вам, до-свидания.
- Вы думаете, он в яму упал недавно? Это мой брат с другом его избил, за то, что он ко мне ходит, а с женитьбой тянет. Обещал ноги переломать, если еще тянуть будет с разводом!!!
Дверь с шумом затворилась. Нежданная гостья потопталась с минуту у калитки, потопала замерзшими ногами и поспешила сесть в такси, ожидавшее ее рядом. Свою миссию она выполнила, теперь осталось только ждать результата. она довольно потирала руки, сказав водителю: "Вперед".
А Нина сидела опустошенная возле окна и смотрела, как скрылось за поворотом желтое пятно машины.
- Это что же получается? Если ее сыну пять лет, значит он уже шесть, а то и больше лет меня обманывает? А я его лечу тут.
Тяжелым грузом лег на ее плечи этот обман, она сразу сгорбилась, осунулась.
На столе увеличивалось в объеме тесто, ожидая выпечки, оно перевалилось через край и вот- вот готово было упасть на пол. Но Нина сидела, отрешенно глядя на дорогу.
Вместо пирожков она приготовила мужу чемоданы, до верху набитые пожитками.
-Галочка, я дома! – Раздалось в прихожей. Михаил бодро вошел, и чуть не споткнулся о чемодан. – Ты куда - то собралась?
- Нет. Это тебя очень долго ждут в другой семье, а ты время зря теряешь… со мной...
- И пирожков не будет? – Переводя все в шутку, произнес муж.
- Твоя, тебе торт приготовила, иди. Там вкуснее.
- Галя!
- Иди…
- Но я не хочу.
- Я тоже, но надо. Там ребенок страдает.
- Галочка, я только тебя люблю.
- Оказывается, что не меня одну… - Галя еле сдерживала слезы. В душе кипела обида, в перемежку с ненавистью, злобой. Ей хотелось накинуться на мужа и стучать по голове кулаками, пока она не превратиться в картофельное пюре, поломать ему не только руки, но и кое что другое... Тридцать лет жизни коту под хвост, все растоптал этот паршивец. Любовь к нему боролась с желанием устроить ссору, скандал. Она и не заметила, как мяла в руках кончик полотенца, закрутив его в тугой канат.
- Вот если бы это была твоя шея, - подумала она, представляя, как он корчиться от нехватки воздуха.
- Уходи быстрее! – крикнула она, выталкивая его за дверь, закрыла ее на ключ и бросилась со слезами на кровать.
Михаил долго топтался во дворе, о его ноги терся Бобик, весело виляя хвостом. он погладил верного пса, посмотрел на закрытые двери и прихватив свой скарб, побрел на электричку.
Он тяжело переставлял ноги, они налились свинцом. О чем он думал в тот момент? О жене, о себе, детях или о новой семье, неизвестно. Только у любовницы он не появился. Названивал жене две недели подряд, умоляя простить его похождения. Потом звонки прекратились. Он умер внезапно, во сне. Уснул и не проснулся. Видимо тяжелый груз так сильно придавил его , что он не выдержал его веса. Жена хоронила его сама, Бобик долго лежал на могилке, скулил и не хотел возвращаться домой.
Опять шел мелкий снежок, бесконечно сыпался с неба, лихо закручиваясь, засыпая собою следы на земле. Скоро все вокруг стало белым, словно и не было ни чего.