Наташа не просто услышала все, о чем ей рассказали Римма и Вера. Она еще по дороге домой начала проверять факты, как привыкла делать это, следуя всему, чему ее учила бабушка.
Она набирала номер за номером, прося или требуя информации, а на сердце было пусто и холодно.
Как?! Как она, вроде бы не дурочка, окончившая университет с отличием, и подающая большие надежды, как говорил ей глава юридической консультации, где Наташа работала, могла так «лопухнуться», выбирая себе мужа?! Почему поверила Павлу, а не бабушке, которая с первого дня знакомства не подпускала его к себе, перестав лишний раз посещать дом любимой внучки.
- Приезжай ко мне сама, Наталочка. Чай, я уже не молоденькая, кататься туда-сюда!
Бабушка лукавила. И Наташа отлично это понимала.
София Аркадьевна Милованова, бабушка Наташи, женщиной была удивительной силы. Может быть это был характер, а может быть так закалила ее характер судьба, которая играла, будто в шахматы, жизнью Сониного семейства.
На отца Сони, известного врача, кто-то написал донос. Его забрали поздно ночью из квартиры на Патриарших, где он родился, вырос и жил вместе с женой и единственной дочерью.
Матери Сони в ту ночь не спалось. Она то и дело вставала, бродила по комнатам, прислушиваясь к тому, что происходило во дворе. Именно поэтому она успела уйти из дома с маленькой Соней на руках, когда в ночной тишине замурлыкал, грозно, но вкрадчиво, мотор въехавшей во двор машины. Отец Сони, который понимал, что чаша эта его не минует, как уже не миновала многих из его товарищей, открыл глаза, будто и не спал вовсе, и шепнул жене:
- Пора! Ты знаешь, что делать.
Конечно, они не готовы были до конца к тому, что произошло. Была крошечная надежда на заслуги и тех, кто еще вчера благодарил за профессионализм и помощь… И все же, слухи ходили, коллеги Сониного папы исчезали один за другим, и родители девочки, которые были отнюдь не глупыми людьми, определенные выводы сделали. И кое-какие меры к тому, чтобы сохранить жизнь хотя бы Соне, приняли.
В ту ночь мать Сони, с тихо посапывающей девочкой на руках, прошагала дворами и переулками почти полгорода и остановилась у старого, давно дышащего на ладан, особнячка, стоявшего на небольшой улице, заканчивающейся тупиком.
Улочка эта, неприметная, мало кому известная, находилась довольно далеко от центра. Прокравшись вдоль стены, так, чтобы ее не увидели из окон, мать Сони стукнула легонько в приоткрытую створку одного из них на первом этаже, и дождавшись ответа, молча передала ребенка женщине, которая выглянула на ее призыв.
- А ты? – успела шепнуть ей та, что приняла Соню.
Сонина мать лишь махнула рукой в ответ и скрылась за углом дома. Ей нужно было спешить. Времени оставалось совсем мало. Нужно было предупредить тех, кто ждал…
Маму свою Соня так больше никогда и не увидела. Равно, как и отца. Об их судьбе она узнала намного позже, когда стала уже совсем взрослой. Ей сменили не только имя, но и фамилию те, кто согласился позаботиться о ней. В доме на окраине, в семье фронтовика, которому Сонин папа смог когда-то вернуть, пусть и не полностью, здоровье после тяжелого ранения, девочка и росла. Собственных родителей она совершенно не помнила, что было неудивительно, ведь мать отдала ее, когда Соне еще не исполнилось и года.
Вопросов, откуда в семье Миловановых взялся еще один ребенок, не возникло. Приемная мать Сони, после возвращения мужа с фронта, рожала почти каждый год, и кое-кого из своих детей отправляла на воспитание в деревню, к родственникам, где было «посытнее».
Кто-то из соседей решил, что Соня как раз из тех малышей, которых увезли ранее, а кто-то догадался о том, что она приемная, но трезвонить на каждом углу об этом не стал. Сонины приемные родители людьми были открытыми и простыми, конфликтов с соседями не имели, жили довольно бедно, работали честно, а потому и бояться им особо было нечего.
Соне выправили документы, назвав ее в честь бабушки по родному отцу, и приемная мать приняла ее, как свою. Она была женщиной доброй, мягкой, и детей любила, а потому не считала нужным разделять их на «своих» и «чужих». Сониному отцу она была безмерно благодарна, а потому и к дочери его отнеслась со всей заботой, на которую была способна.
А спустя пару лет семья и вовсе уехала из столицы, перебравшись «поближе к земле», и Соня окончательно потеряла бы связь со своим прошлым, если бы не ее тетка – Лидия Анатольевна Коган, двоюродная сестра Сониного отца. Ее каким-то чудом не коснулись гонения на Сонино семейство, но осторожничая, по просьбе матери девочки, Лида никак не проявляла себя, через третьих лиц поддерживая связь с приемным отцом Сони и следя издали за ее судьбой. И лишь, когда все более-менее успокоилось, она приехала в поселок, где жила с приемными родителями Сонечка, и предложила им забрать девочку.
Они бы, может быть, и отдали ей ребенка сразу же, понимая, как много может она дать девочке, но тут воспротивилась сама Соня.
- Не поеду! На кого я маму оставлю? Ей помощь нужна с младшими! Нет! Я ее не оставлю!
И если бы не вмешательство отца, Соня так и осталась бы в поселке, и ее судьба сложилась бы совершенно иначе. Но помня о том, кем были настоящие родители Сонечки, он не мог допустить, чтобы она отказалась от своих корней окончательно.
- Соня, выйдем! – коротко приказал он, кивнув на входную дверь. – Поговорить надо!
О чем они говорили, Соня потом никому не рассказывала. Слишком тяжелой ношей стала для нее эта беседа. Отец, воспитавший ее, не стал скрывать того, о чем молчали все вокруг, и как есть рассказал девочке, почему забрали ее отца.
- Большой человек был, Соня. Не только потому, что врач хороший. А души был необъятной! Живой души... Я таких не встречал… Пришел к нему изломанный весь. И не только телом, но и духом. Не знал, как мне жить дальше. А он, что смог, поправил. Помог понять, что за жизнь, какой бы она ни была сложной, благодарить надо. Я вернулся… И должен жить так, чтобы тем, кому этого было не дано, горько и обидно не было… там…
- Где, там, папка? Говорят же, что Бога нет?
- Мало ли, что брешут, дочка? Ты их не слушай! Все есть… И жизнь наша не заканчивается только земной дорогой. Тот, кто был на моем месте – тот знает. И отец твой знал… И вот, что я тебе скажу – не гоже его память предавать! Не заслужил он этого! Я ему обещал, что ты учиться будешь. И когда время придет, я сделаю все, чтобы у тебя такая возможность была. Тетка тебе не враг, Соня. Друг. Она тебя никогда не бросала. То, что не виделись вы – на то причины есть и ты о них теперь знаешь. Прими ее руку. Поезжай с нею. Она сможет тебе дать то, чего я не могу. Ты давно уже решила, что по отцовской линии пойдешь, даже не зная, что да как. А теперь-то – сам Бог велел! Если ты этот путь выберешь, от нас тем самым не откажешься! У тебя есть семья! И всегда будет! Но что ж плохого в том, если она станет чуть больше? Корни свои, Соня, нужно знать и помнить! Важно это. А у тебя эти корни, пусть и переплелись странно, но сильные, мощные, живые. Не только наши с мамой, но и твоих настоящих родителей, и их родни. Расти! Живи! Помни! Тетка тебе сможет рассказать о твоих то, чего я не знаю. Прими это. Так надо!
Ослушаться отца Соня не посмела. Может быть и не все она поняла на тот момент, но позже, с возрастом, пришло к ней осознание того, что именно сделал для нее этот простой, по сути, человек, который пусть и не имел высшего образования, но знал жизнь куда лучше, чем многие ученые мужи и философы.
Лидия, тетка Сони, в душу к девочке лезть не стала. Помогала, оберегала, подсказывала, если та просила совета. И со временем Соня, понимая, что тетя ее действительно любит, открылась, и отношения между нею и Лидией стали теплыми и доверительными.
- Соня, почему хирургия? Это же совсем не то, что ты планировала ранее!
- Я так решила, Лидочка. Так от меня будет куда больше пользы. Профессор сказал, что с такими руками, как у меня, грех идти куда-то еще, кроме операционной.
- Как знаешь. Я с тобой.
- Спасибо…
Соня называла тетку Лидочкой, как и все, кто знал эту милую, нежную женщину. Ее невозможно было не любить. Она была удивительной доброты человеком, никогда не отказывая тем, кто просил у нее помощи. Владея словом, как никто другой, Лидочка, задолго до появления психологов, умела врачевать беседой то, что казалось было не исправить уже ничем. Она мирила друзей, приятелей и своих соседей, которые знали, что даже с крупной ссорой можно прийти к Лидии, и она разведет обиженных по разным углам, выслушает обе стороны беспристрастно, а потом даст дельный совет, не принимая на себя роль защитника или судьи.
- Лидочка, как у тебя это получается? – Соня обнимала уставшую тетку, которая пыталась прийти в себя после очередного «перемирия» соседей. – Ведь они готовы были уничтожить друг друга! Так кричали, что я думала, весь дом сбежится!
- Не знаю, Сонечка… - Лидия обнимала племянницу и закрывала глаза, пытаясь восстановить душевное равновесие. – Мне кажется, что людям, для того, чтобы вспомнить о том, что они люди, иногда достаточно окунуться в свое прошлое. И если там было что-то по-настоящему хорошее, пусть бы и мало, так, что вспомнить почти нечего будет, но это может помочь. Ведь никто из тех, что приходят сюда, прося разобраться в их конфликтах, не стал таким скандалистом сразу. Были причины. Обиды, непонимание, неприятие чужой точки зрения. И в итоге – результат! Но они же цепляются друг за друга! Стараются ударить словом или делом побольнее, чтобы обратить на себя внимание. Просят, пусть и таким глупым способом, чтобы их услышали. А это говорит о том, что, либо ненависть достигла там таких высот, что уже невозможно уйти без того, чтобы не отомстить и не растоптать в пыль человека, который причинил тебе боль, либо что-то этих людей еще связывает. И это вовсе не плохое. Они просят вспомнить друг друга о том, что было раньше и умоляют услышать, наконец, себя, чтобы не потерять то, что еще, быть может, живо.
- Странный способ…
- Если бы люди знали другой… Знаешь, Сонечка, я давно поняла одну простую, казалось бы, но очень важную истину.
- Какую?
- Слово способно на все. Врачевать, уничтожать, дарить покой или призывать к битве. И как ты используешь это слово – так оно и сработает. Захочешь уничтожить человека – и у тебя получится. Достаточно даже не кричать на него, не ругаться, а просто сказать злое. Тихо и спокойно. И этого хватит, для того, чтобы жизнь остановилась на мгновение, а потом пошла совсем по-другому. Это слово войдет в душу и уже никуда оттуда не денется. Мы забываем, запрещая себе помнить о плохом, но проходит время и это, неосторожно, или же в пылу ссоры, сказанное слово проснется, напомнит о себе и снова испортит все. Поэтому, Соня, нет сильнее средства, чтобы дарить жизнь или отнимать ее. Мы все зависим друг от друга. Так или иначе. Идешь ты утром на работу, а сосед тебе улыбается и здоровается. Хорошо?
- Да.
- А если он мимо прошел или что-то плохое сказал тебе? Будет у тебя день хорошим?
- Нет.
- А если это родные и близкие?
- Ой!
- Вот тебе и ой… Следи за собой, Соня. За тем, что и кому ты говоришь. Помни о том, что ты способна сделать своим словом. Ты – врач! Пусть будущий, но все же. И твое слово порой будет иметь решающее значение в том, поверит ли человек, что жизнь его вообще возможна. Твой отец эту истину понимал очень хорошо.
- Я запомню…
- Вот и хорошо! А теперь, давай почаевничаем и спать! День сегодня был не пустым.
Лидочка жила одна. Когда-то она была замужем, но муж ее ушел из жизни довольно рано, детей не случилось, и она отдала все свои силы на то, чтобы Соня смогла получить хорошее образование и устроиться в жизни. И это ей вполне удалось. Племянница окончила университет, работала в одной из лучших клиник столицы, и Лидочке оставалось только радоваться тому, что Соня счастлива.
К сожалению, радоваться ей пришлось недолго. Несмотря на то, что Лидочка выросла в семье потомственных врачей, следить за своим здоровьем она не любила. Ну подумаешь – здесь кольнет, там побеспокоит… Пустяки! А потому, когда она все-таки спохватилась и обратилась за помощью, почувствовав какие-то нелады со здоровьем, помочь ей уже не смогли. Время было упущено, и Соня рыдала, кляня себя за то, что пропустила грозные симптомы.
- Соня, девочка моя, что ты так убиваешься?! Я же тебе ничего не говорила!
- Лидочка, а глаза мои где были?! Какой из меня врач, если я у себя под носом упустила все, что только можно было!
- Глупости говоришь! – сердилась Лидия. – Ты же знаешь, что ничего увидеть и не могла! Подумаешь, усталость или нарушение сна! У кого их нет?! Оставь себя, пожалуйста, в покое! От того, что ты будешь заниматься самоуничтожением, мне легче не станет!
Лидочка ушла, как жила, спокойно и тихо, стараясь никого не обеспокоить. Соня долго время пыталась бороться за нее, но в какой-то момент Лидия попросила племянницу оставить эти попытки.
- Всему свое время, родная! И если пришло мое – я его приму!
- Ты не боишься?
- Нет. Это же как со словом. Если уж оно живет так долго, то что уж говорить о душе человеческой. Никогда не поверю, что мы исчезаем, ничего не оставляя после себя! Что-то там все-таки есть…
Простившись с Лидочкой, Соня затосковала. Ей было плохо одной. Она приходила с работы и не знала, куда себя деть. Иногда кто-то, по старой памяти, стучал в ее дверь, но она не владела той силой, которая дана была Лидии. Словом лечить Соня попросту не умела. Да и боялась, помня теткин наказ. Она вообще старалась держать язык в узде и довольно скоро прослыла среди коллег почему-то очень умной женщиной, что не могло не сказаться на ее популярности у мужчин.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2024
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Друзья, подписывайтесь, пожалуйста, на мой канал в Телеграм