Нонна Мордюкова

"Из стен ВГИКа Мордюкова вышла, имея за плечами помимо скром­ного набора ученических работ роль Ульяны Громовой в фильме «Молодая гвардия» (1948). Создать образ, исполненный героического порыва, — задача трудная не только для молодой дебютантки. Од­нако вдвойне труднее рассказать о жизни человека, чье имя навечно вписано в летопись борьбы советского народа с фашистской чумой. Этот образ вошел в сознание миллионов и со страниц романа А. Фа­деева. Искусство подвергло молодую актрису нелегкому экзамену".

Читаем статью киноведа Марка Зака (1929-2011), опубликованную в 1964 году:

"Давно уже замечено, что настоящий успех приходит к актеру тогда, когда будто сливаются в одной точке его творческая и жизненная биографии. Эта точка — роль. Но бывает и иначе. Актеру нередко приходится создавать образы, не только далекие от его личных ка­честв, но и чуждые ему всем строем своих мыслей, своего мироощу­щения.

Получить роль, которая бы сразу пробудила в артисте дремлющий мир его наблюдений и впечатлений от жизни, воспоминаний детства и юности, — большое счастье. Иногда это счастье набегает случайно. Но порой актер обретает его в результате заранее обдуманных наме­рений драматурга. Случаи, когда драматург пишет роль специально для актера, встречаются не часто. Такие актеры — исключение.

В 1960 году актрисе Нонне Мордюковой посчастливилось стать та­ким «исключением». Роль председательницы колхоза Саши Потаповой в сценарии «Простая история» была написана кинодраматургом Б. Ме- тальниковым для Нонны Мордюковой с учетом ее творческой и чело­веческой судеб. И если актеру обычно нелегко в немногих словах объяснить, как и где он собирает материал для своей работы, то ис­полнительнице роли Саши Потаповой Нонне' Мордюковой ответить очень просто: «Я все время думала о моей матери».

Мать актрисы, в прошлом батрачка, была на Кубани одной из пер­вых женщин — председательниц колхоза. Это о ней, как и о тысячах ее сверстниц, рассказал замечательный фильм «Член правительства». В судьбе его героини, Александры Соколовой, запечатлен путь мно­гих русских женщин, ставших при Советской власти вожаками колхоз­ной деревни.

Саша Потапова из «Простой истории» живет в другое время. Она наша современница. Но ответственность перед собой и людьми за родной колхоз — это чувство одинаково волновало и Ирину Петровну, мать актрисы, и Сашу Потапову, ее героиню. Они связаны узами не менее крепкими, чем узы родства. Так реальная действительность оказалась чудеснее любой выдумки — актриса не только в жизни, но и на экране стала дочерью матери-крестьянки.

О фильме «Простая история», о его сценарном решении и режис­серской работе Ю. Егорова спорят. Но бесспорно признается большая удача молодой актрисы. Созданный ею образ прежде всего очень цельный. Именно — цельный. Настаивая' на данном определении, мы имеем в виду следующее.

Внутренняя тема «Простой истории» — преображение человека. Санька Потапова, принимающая жизнь такой, какова она есть, почти так же, как принимает по ночам своего любовника Ваньку Локтева, к концу фильма становится одной из передовых в районе председа­тельниц колхоза, которая отвечает за судьбы многих людей, думает об их жизни, как о своей собственной. Если бы Саша Потапова могла сойти с экрана в зрительный зал и вместе с нами увидеть прежнюю Саньку — она не узнала бы в ней себя. Изменился весь уклад ее жизни, она стала совсем другой — выросла и духовно похорошела, так, как могут расти люди в нашей стране. И все же образ остается цельным. Новые черты духовного облика героини не возникают из ничего, по прихоти авторов и актрисы, а прорастают сквозь знакомые, уже по­любившиеся нам свойства ее характера.

Озорство Саньки незаметно переходит в деловитую напористость. Лукавая женственность — в душевный такт. Лихость, желание покра­соваться сменяет оправданная, завоеванная трудом гордость. Природ­ная смекалка оказывается не лишней в работе крупного хозяйствен­ника. Нежность сердца, сбереженная горьким вдовством, раскрывается в новом, по-настоящему большом и целомудренном чувстве. Так и играет Нонна Мордюкова эту роль, достигая редкой цельности в слож­ном динамичном рисунке образа. Наверно, поэтому и веришь в духов­ное перевоплощение ее героини.

В творчестве Нонны Мордюковой эта роль словно подвела некую черту. Однако невольно закрадывается сомнение: не слишком ли рано мы начинаем подводить итоги? Чтобы ответить на этот вопрос, надо посмотреть, что успела сделать актриса до «Простой истории».

Из стен ВГИКа Мордюкова вышла, имея за плечами помимо скром­ного набора ученических работ роль Ульяны Громовой в фильме «Молодая гвардия» (1948). Создать образ, исполненный героического порыва, — задача трудная не только для молодой дебютантки. Од­нако вдвойне труднее рассказать о жизни человека, чье имя навечно вписано в летопись борьбы советского народа с фашистской чумой. Этот образ вошел в сознание миллионов и со страниц романа А. Фа­деева. Искусство подвергло молодую актрису нелегкому экзамену.

Нонна выдержала его вместе со своими товарищами по студенческой скамье, объединенными в крепко спаянный творческий коллектив мыслью и волей постановщика фильма режиссера Сергея Герасимова.

Ее Уля осталась в памяти как образ бесстрашной девушки-патриотки, идущей во имя жизни и любви к своему народу, к Родине на пытки и смерть с высоко поднятой головой. Актриса была сдер­жанна во внешнем проявлении чувств героини. На экране облик Ульяны Громовой порой обретал словно скульптурные очертания. Иногда Мордюковой еще не хватало более разнообразных и светлых красок — девической нежности и тех волнующих радостей жизни, которые даже суровость борьбы с фашистскими оккупантами не могла заглу­шить в молодогвардейцах. Уля получилась «чуть иконописной», как справедливо отметил режиссер Л. Трауберг.

Казалось, эта роль надолго определила амплуа Мордюковой — ак­трисы возвышенно-героического плана-. Да и ее внешний облик — строгая, немного тяжеловесная красота сильного, крупного тела, клас­сическая лепка лица — заставляли думать о том же. Но жизнь, вер­нее, творческая практика рассудили иначе. Перенесемся сразу на несколько лет вперед.

Однажды в коридоре студии имени Горького актриса встретила режиссера Юрия Егорова, который ставил в то время фильм «Добро­вольцы». «Нонна, — сказал он ей, — выручи. Надень брезентовую робу и иди в павильон. Там установлена декорация шахты метро. Сядь там и пей молоко из бутылки. Больше от тебя ничего не требуется». Мор­дюкова не только охотно согласилась исполнить эту крошечную рольку, но здесь же, в коридоре, показала режиссеру, как она будет сидеть в шахте с бутылкой молока и громко, только фальшивя, петь арию Кармен «У любви, как у пташки крылья...».

Этот эпизод из фильма «Добровольцы» у каждого остался в памяти. Он согрет чудес­ным актерским юмором. И сочные комедийные краски оказались сов­сем не чуждыми актрисе. Недаром, еще будучи студенткой, она сыг­рала в мастерской своих преподавателей Пыжовой и Бибикова роли Катерины в «Грозе» Островского и... Анны Андреевны в «Ревизоре» Гоголя.

Нет, героическое амплуа не стало основным в творчестве Мордю­ковой, хотя, повторяю, для этого у актрисы были все данные. Но ра­бота актера зачастую протекает в ожесточенной борьбе с самим со­бой, со своими природными наклонностями, с своей индивидуаль­ностью.

Спеть, как поют люди, лишенные слуха, арию Кармен, обладая на самом деле прекрасным музыкальным слухом, — еще не самое труд­ное. А что Мордюкова умеет петь, убеждает нас незабываемая сцена из «Молодой гвардии», где Ульян а Громова, истерзанная пытками в фашистском застенке, говорит: «Мы и сейчас заспиваем». Сначала песня звучит как стон, прерываемая мучительными спазмами в горле. Потом она крепнет, растет, и чистый голос Ули ведет за собой хор подруг, поющих «Дывлюсь я на небо ...».

Гораздо труднее для актера «переступить» через все, что вошло в кровь и плоть с детских лет, — чувство товарищества, дружбы, при­вычку к жизни в коллективе. Гораздо труднее сыграть молодую жен­щину, свою сверстницу, но отравленную ядом стяжательства, покор­ную дочь родителей, которые отгородились от новой жизни высоким забором и крепкими стенами дома. И тем не менее эта роль — роль Стеши из фильма «Чужая родня» (1955) — принесла Нонне Мордюко­вой первый большой успех. В борьбе с собой актриса вышла победи­тельницей.

Здесь мы столкнулись с другим, прямо противоположным опытом актерской работы, когда жизненная и актерская биографии не только не пересекаются, как это было в роли Саши Потаповой, а, напротив, круто расходятся в разные стороны.

Актрисе удалось самое трудное — раскрыть духовный рост жен­щины, меняющей взгляды на жизнь.

Вот Стеша с неулыбчивым лицом, убранная в белую подвенечную фату, павой выплывает в танце на середину горницы. Вот Стеша — домовитая, хозяйственная молодая жена. Ее сильные руки легко под­брасывают в воздух пудовые старинные шубы, извлеченные из сунду­ков, или нежными, ласковыми движениями увязывают в платок завт­рак для мужа, тракториста Федора Соловейко (артист Н. Рыбников).

Казалось, все предвещает счастливую жизнь молодоженам. Но посте­пенно косный быт семьи стяжателей Ряшкиных становится невмоготу Федору. Он вдруг замечает, что и его Стеша, такая добрая и краси­вая, чем-то неуловимо по-старушечьи начинает походить на своих родителей. Замечает это и зритель. В ласковых интонациях голоса молодой женщины чудится елейная приторность речей мамаши, в ску­пой улыбке — кривая ухмылка самого Ряшкина. Так незаурядное ма­стерство актрисы позволяет ей будто невзначай обнаружить «портрет­ное» сходство с родителями.

Назревает конфликт. Федор решает уйти. Отчаянно, по-бабьи крикливо и бесстыдно упрекает его Стеша. Потом наступает какое-то отупение. Горе сгибает молодую женщину. Актриса резко меняет ее облик. И не только внешне: вместе с платком, укутавшим голову, по­тухают глаза Стеши.

Следуют длинные, безмолвные планы лица героини — самые трудные для актрисы. Не прибегая к словам, нужно сыграть мучитель­ное, неотвязное раздумье дочери, впервые усомнившейся в правоте родителей.

Глубокие тени залегают на лице Стеши, словно заостряются черты. Конечно, во многом здесь помог оператор, соответствующим образом высветивший лицо героини. Но никакие ухищрения операторского мастерства не заставят зрителя поверить в правду чувства, если их не сыграет актриса. И Нонна Мордюкова превосходно доносит с экрана эти молчаливые, трудные думы Стеши.

Поэтому веришь в ее слова, обращенные к родителям: «От людей отвадили, старухой сделали!»

Перелом в развитии образа точно намечен актрисой. В последних кадрах фильма Стеша, уйдя из родного дома, с ребенком на руках переступает порог своей новой комнаты. Она еще насторожена и, расставив локти, оберегает дочь от чужих взглядов.

Но это уже совсем другой человек, как бы только что оправив­шийся от тяжелой болезни и начинающий ходить.

Как ни разнообразны сыгранные Мордюковой роли, им всегда при­суще одно характерное качество человеческой натуры — гордость. Образ Ули Громовой проникнут возвышенной патриотической гор­достью дочери великого народа. Даже Стеша, решенная совсем в дру­гом, бытовом плане, по-своему горда. Она выстрадала право на новую жизнь, не покорно последовав за мужем, а в гордой и мучительной борьбе с собой.

Гордость, глубоко скрытая за внешним грубоватым обликом «бой- бабы», составляет основу образа крановщицы Дуси Ошурковой в фильме «Екатерина Воронина» (1957). Нонна Мордюкова играет эту разбитную и якобы неунывающую женщину, за которой тянется прилипчивая слава «гулящей», на тонком подтексте гордого и легко рани­мого характера.

Небольшая роль колхозницы Степаниды в фильме «Отчий дом» (1959) вновь «замешана» на этом же свойстве человеческого харак­тера. Жизнь с постылым мужем, который приносит в дом достаток и не приносит счастья, рождает гордую тоску Степаниды по большому, настоящему чувству.

И, наконец, Саша Потапова из «Простой истории». Оставшись после войны молодой вдовой, не считавшая за грех походя прислониться к мужскому плечу, она, гордая оказанным доверием, круто меняет свою жизнь, когда ее выбирают председательницей.

Итак, значит, не рано подводить итоги творчества актрисы?

Как тут ответить ... И да и нет. «Да» — если иметь в виду весомый творческий багаж, накопленный актрисой. Ведь мы упомянули не все ее роли, полагая, что дело не в их перечислении. «Нет» — если учитывать боль­шие возможности актрисы, еще не использованные ею" (Зак, 1964).

(Зак М. Нонна Мордюкова // Актеры советского кино. Вып. 1. М.: Искусство, 1964: 128-136).