Человек всегда устремлял свой взор в будущее и старался угадать, что ждёт его впереди. Этой интересной теме и посвящён данный номер нашего журнала. Что принесут 1970-е и дальнейшие годы, и что сулит нам век XXI, который, к тому же, начнёт и новое тысячелетие? Что ожидает нас, наших детей и внуков?
Со времени окончания Второй мировой войны, за последние 25 лет в мире произошли головокружительные сдвиги.
«Дайте мне несокрушимую силу прошлого - и я подарю вам крылья будущего…» - так писал американский поэт Робинсон Джефферс, которому будущее представлялось неразрывной частью прошедшего и настоящего. Однако будущее не всегда было почвой для мечтаний, предположений и прогнозов. Стало оно таковой приблизительно в XVIII веке, когда человек уверовал в прогресс и в ожидающий его лучший мир здесь, на Земле.
Больше всего трудов и построений утопического содержания появилось только за последние триста лет, и количество их увеличивалось по мере того, как человек познавал окружающий мир и подчинял его своей воле. Богатая человеческая фантазия создавала новые миры и планировала светлое будущее. Годами провидцы, политики, профессора, учёные, авторы научно-фантастических романов и даже рядовые обыватели увлекались предсказаниями будущего, для них это было чем-то вроде умственной гимнастики.
Сейчас футурология стала наукой. Каждый год выходит немало книг и других публикаций в этой увлекательной области знаний.
В Вашингтоне, например, «Общество мирового будущего; Ассоциация для изучения будущих возможностей» издаёт журнал «Футурист» с подзаголовком: «Ежемесячник предсказаний, тенденций и мыслей о будущем». Профессор Колумбийского университета Даниэл Белл возглавляет «Комиссию по изучению 2000 года».
Столь оживлённая деятельность свидетельствует о более широких интеллектуальных возможностях для изучения будущего, чем это предполагалось ранее. Но какой смысл, восклицают критики, писать историю наперёд? Они заблуждаются. Вопрос нужно ставить по-другому: всё ли то, что сказано о воображаемом мире грядущего, позволяет нам в какой-то мере определить, что наиболее желательно для будущего?
Цель проектирования будущего состоит в том, чтобы отбросить все ограничения, обусловленные деталями настоящего. Читателю, таким образом, приходится сталкиваться в них с целым рядом незнакомых проблем морального и общественного характера и выносить собственное суждение.
Новая же литература, планомерно проектируя далёкое будущее, является более эффективным средством для построения утопий. Что касается ограничений — экономических, технических и политических, налагаемых на желательное в будущем, то вопрос о них систематически решается путём подбора фактических данных из настоящего и недавнего прошлого, путём установления тенденций и проведения расчётов на одно-два поколения вперёд. Планировка на 20-30 лет вперёд позволяет руководителям, ответственным за национальный бюджет, сосредоточивать внимание на конечных целях и возможных результатах социальных мероприятий различного рода.
Пожалуй, лучшим примером подобного подхода к делу в наше время может служить техника «анализа систем» и «исчисления себестоимости», разработанная частной промышленностью и применяемая к осуществлению федеральных программ.
В обоих случаях планировщик должен сделать выбор одного из наиболее пригодных путей в свете полученных данных о себестоимости и расходах. В частной промышленности этот принцип осуществляется на более нейтральной и чисто технической базе, так как конечная цель здесь сравнительно проста: успешно наладить производство нового или уже испытанного продукта, будь то автомобиль или кукурузные хлопья. В государственном же проектировании возникают весьма сложные вопросы морального порядка. И тут, быть может, кроется серьёзный недостаток новой науки футурологии, ибо важнейшие прогнозы, касающиеся будущего, должны основываться скорее на знании социальных законов, чем на технических знаниях.
Несмотря на все ограничения, размышления о будущем полны новых и захватывающих возможностей. Никогда ещё не было столь важно наметить контуры будущего. Никогда ещё в нашем распоряжении не было столь эффективных орудий для этой цели — но и трудности не были столь велики. В этом номере мы используем настоящее как трамплин для прыжка в грядущее — в искусстве, в технике, в биологии, в образе жизни, в области охраны здоровья и т. д. Футурологию вряд ли можно причислить к точным наукам, а если бы она была таковой, то скоро потеряла бы свою привлекательность. Но мы надеемся, что читатель разделит с нами в этом номере её захватывающие аспекты, вместе с нами перейдёт в семидесятые годы и вместе с нами укрепит в себе надежду на лучшее будущее для всего человечества как на нашей планете, так и в других уголках Вселенной, которые оно сумеет достичь.