Мидори зашла в очередной лабиринт и остановилась на секунду.
В одно моргание.
Все погрузилось в сплошную темноту.
И снова голоса.
"...необходим форсированный диурез..."
"...катетер в подключичной вене..."
"...аналептики..."
Сколько времени прошло - неизвестно.
Веки, такие тяжелые, словно чугунные, замыкали темноту.
Мидори не видела, а лишь ощущала тонкую полоску света.
Девушка с усилием приоткрыла глаза. В полумраке сложно было различить что - либо. Тело отказывалось реагировать на импульсы. Движений никаких.
От рук отходили провода. Рядом что - то шумело.
Медицинская аппаратура горела разноцветными огоньками и что - то постоянно фиксировала.
Мидори поморщилась и попыталась пошевелить рукой. Ей удалось поднять кисть, как справа что - то запищало, и неприятный звук стал нарастать в своей громкости с каждой секундой.
Девушка не смогла повернуть голову и обессилено закрыла глаза.
****
От яркости палатной лампы, в глазах все плыло.
Мидори ничего не понимала. Язык не слушался. Говорить она не могла, как ни старалась.
И вдруг стало тихо. Кто – то приглушил свет.
Девушка медленно повернула голову и увидела глаза Кими. Полные слез.
Мидори попыталась улыбнуться, но получилось как - то не очень.
Она почувствовала теплый поцелуй в щеку:
- Мидори…
Кими гладила ее по волосам и плакала:
- Боже, как я боялась, что ты умрешь...
Та хотела ответить, но голоса не было. Что - то похожее на хрип, который сразу же прекратила подруга:
- Ничего не говори! Успеешь! Я теперь с тебя глаз не спущу...
- ...
- Теперь у нас все будет хорошо...
Мидори устало закрыла глаза, словно соглашаясь с ней.
****
- Стоит отметить, что мы сейчас боремся с пневмонией...
Пожилой врач смотрел на Кими, держа увесистую пачку пришедших лабораторных исследований, - это результат застоя в легких... Более того, у Мидори сейчас непростой период реабилитации. Она до этого находилась в стрессовом состоянии. Депрессия.
- ...
- Это все и привело к попытке суицида. Стоит опасаться угнетения ее и без того тяжелого психо - эмоционального состояния. Она провела в коме почти неделю.
- ...
- Ей нужен покой, отсутствие негативных эмоций. Тем более, это не первый случай, из анамнеза ее жизни, когда она попадает в коматозное состояние.
- Я все поняла...
Врач кивнул и встал из - за стола:
- Постараемся сделать все возможное...
****
И вот так… Началась череда восстановления: не только физического, но и душевного.
Первое время Мидори молчала.
Девушка оставила всяческие попытки разговаривать.
Причин на это было много: хотелось привести в порядок мысли, разобраться в себе и наметить, мало - мальски, нормальный план будущей жизни.
Организм был истощен.
Душа была измучена.
Поэтому не было понятно, куда необходимо направлять силы. И что восстанавливать первым?..
Очень часто она просто лежала с закрытыми глазами, вспоминая все, что с ней произошло.
Что - то подвергала анализу, что - то пыталась засунуть в рамки возможного невероятного.
Девушка вздохнула и услышала звук открывающейся двери.
Кими. Подруга держала в руках ее любимые цветы.Мидори улыбнулась и тепло смотрела на нее. Подруга нежно поцеловала ее и поставила цветы в вазу:
- Привет, ну как ты сегодня? Я разговаривала с врачом. Он сказал, что динамика отличная. Тебя скоро отпустят домой...
Мидори тихо произнесла:
- Хорошо... Хочу домой...
Кими налила в вазу воду и села рядом с девушкой:
- Скоро вернемся. Осталось немного.
- ...
- Ты слишком тяжело далась врачам...
- Я хотела увидеть Сэтору. Вот причина, по которой я поступила так.
- …
- Я не говорила тебе… В его квартире я нашла диктофонные записи. Он не был болен. Я имею ввиду психически.
- …
- Когда я выпишусь отсюда, я все тебе расскажу, Кими…
- Не торопись, у нас много времени впереди с тобой. Успеешь…
Мидори протянула руку подруге и устало улыбнулась:
- Спасибо тебе... За все…
Та покачала головой:
- Не говори мне "спасибо". Ты самый близкий мой человек... Если бы тебя не стало... Я не знаю, что со мной было бы…
****
Кими запомнила тот страшный вечер, вернее, ночь, до мельчайших подробностей. Предчувствия ее не обманули.
На большой скорости девушка мчалась к дому Сэтору, моля, чтобы с Мидори ничего не случилось.
Не замечая светофоров, встречных машин, она, вцепившись в руль, давила на газ.
В душе стоял ужас непоправимого.
Страх. Бессилие. Снова страх. И снова бессилие.
"Почему я позволила ей остаться одной сегодня?! Быстрее... Ну же! Быстрее..."
Последний поворот и съезд к домам.
Захлопнув дверцу автомобиля, Кими побежала к подъезду и, разбудив консьержа, практически, взлетела по лестнице на этаж, где жила Мидори.
Дыхание острой занозой кололо то в одно легкое, то в другое.
Дверь.
Вот она!
Звонок.
Тишина.
Еще раз. Звонок! И еще! Много - много раз!
Кими стала стучать в дверь:
- Мидори! Открой, это я!
За дверью стояла тишина. Кими откинула коврик перед дверью и пригляделась. В своем доме Мидори всегда находила место для запасного ключа. Квартира Сэтору не стала исключением.
Она увидела спрятанный между щелями пола ключ и дрожащими пальцами начала доставать его…
- Мидори!
Девушка захлопнула за собой дверь и забежала в гостиную.
Никого.
На кухне она увидела разбитый бокал и схватилась за голову.
Через несколько секунд, Кими распахнула дверь спальни и в темноте не сразу увидела Мидори.
Рука нащупала выключатель. Спустя секунду свет рассеялся по комнате.
Крик вырвался из груди Кими:
- Нет!
Она приподняла девушку и прислушалась к дыханию. Его не было. Или было… В панике Кими ничего не могла понять наверняка.
- Господи, что ты наделала?!..
Она достала из кармана мобильный и вызвала скорую, сердце бешено стучало. Опустившись на колени рядом с ней, девушка, аккуратно, вытерла пену, стекающую у Мидори по щеке:
- Зачем... Зачем ты это сделала?..
Она обняла ее за голову и, медленно раскачиваясь, плакала:
- Зачем... ты ... это сделала...
Кими очнулась от воспоминаний. Мидори спала, отвернувшись к окну.
Тихо выйдя из палаты, она подошла к аппарату с горячими напитками.
Нестерпимо хотелось сделать глоток кофе. И закурить…
****
Выздоровление шло медленно.
Мидори была еще очень слаба. Попытки ходить провалились на самом начале. Ноги просто отказывались держать ее в вертикальном положении.
Каждый день врачи говорили о положительной динамике, но до выписки дело так и не доходило. Девушка много рисовала в те дни. Иногда захватывались и ночи. Усталости при этом не было. Даже наоборот. Душа словно воскресала с каждым карандашным наброском. Мидори рисовала женщину возле песочницы, где играл маленький мальчик, старика под деревом, Сэтору и себя рядом с ним.
Днем она старалась спать.
Снов не было. Никаких. Совсем. И Мидори была этому благодарна. Проваливаться в темноту на несколько часов - было тем самым, что ее восстанавливало больше всего.
Очень часто медсестры заставали девушку в состоянии "внутреннего диалога", когда она не реагировала на их присутствие совершенно.
Мидори научилась молчать.
Молчать часами.
Молчать днями.
Да, была такая потребность.
****
Свет.
Яркий свет.
Это первое, что встретило Мидори, спустя месяц, в день ее выписки.
Все это время, проведенное в стенах больницы, она не хотела видеть ничего, что так или иначе, связывало бы ее с внешним миром. В палате Кими повесила плотные шторы и по просьбе подруги не открывала окна. Мидори нуждалась в отгороженности от мира. От звуков. Ей нестерпимо хотелось тишины.
Свет.
Яркий свет.
Девушка потеплее закуталась в пальто. Кими обмотала вокруг ее шеи свой шарф и обняла за плечи:
- Я подожду тебя в машине, хорошо? Не спеши.
Та кивнула в ответ и медленно пошла по узкой аллее…
Холодный серый мрамор.
Девушка положила цветы и присела на корточки, ладонью коснувшись холодной поверхности.
"Мне очень хочется, чтобы ты меня услышал. Я здесь... Просто побудь со мной. Немного..."
Она посмотрела на небо и выдохнула.
Слез не было. Внутри что - то начало дышать, наполняться пространством и свободой.
Мидори тихо прошептала:
"Я помню данное тебе обещание. И я буду ждать тебя. Во всех жизнях... Я буду ждать тебя..."
Свет.
Яркий свет.
Свет…
Эпилог.
Его когда - то звали Маттео. Потом, при рождении, дали имя Сэтору. Сейчас он Фредерик. Ему позавчера исполнилось семьдесят три года.
Глубокие морщины паутиной накрыли некогда крупные черты лица.
Они пролегли вокруг глаз и в уголках губ. Они проступают явственно, когда мужчина улыбается или хмурится. Они, то прячутся, то вновь появляются.
Его взгляд давно перестал быть ясным.
С возрастом так бывает, практически, всегда.
Старик жестом подозвал к себе собаку и потрепал за уши:
- Дюкки…
Ранее парижское утро.
Фредерик выдохнул, и воздух облачком растворился возле губ.
Холодно. Осень, в этом году, была необычайно холодной.
Дюкки заскулил и посмотрел на хозяина. Старик взял трость и с трудом встал. Старость давала о себе знать. Теперь все происходило в очень замедленном темпе. Будь то простая прогулка или подъем по лестнице. Да, что угодно, на самом деле.
Серое небо слегка почернело.
Стал накрапывать дождь.
Фредерик раскрыл зонт и позвал Дюкки к себе.
В дождь они вместе ходили под зонтом. Только так. Не иначе.
Он тихо закрыл входную дверь и остановился в коридоре.
В доме пахло марципанами и чем - то печеным.
Сладкое очень любили внуки.
Пожилой мужчина снял обувь и пальто. Поставил трость и зонт в угол.
Валери. Его Валери вышла к нему навстречу и тепло улыбнулась. Фредерик обнял жену и на секунду дольше задержал ее в своих объятьях.
- Все в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Старик покачал головой:
- Ерунда. С утра немного болит сердце...
- ...
- Посижу немного на террасе. Пройдет...
- Хорошо. Я принесу нам чай.
Он медленно направился к стеклянным раздвигающимся дверям, ведущим на веранду. Дождь стал лить сильнее...
Тишина. Звенящая. Абсолютная.
Он повернулся, чтобы посмотреть на Валери.
Пожилая женщина встретилась с ним взглядом.
Светлые глаза, что он так сильно любил, смотрели все с той же любовью и щемящей нежностью, как когда - то, в молодости...
Ничего не изменилось.
Любовь проросла в них.
Держала все эти годы наплаву.
Составляла смысл существования.
Старик вышел на свежий воздух и сел в кресло.
Сердце. Тоненькая иголочка сидела в нем с утра. Тревожная и, одновременно, успокаивающая.
Может ли такое быть? Может...
Дождь...
Лицо старика тронула мягкая улыбка.
Как же сильно он любил дождь.
В его жизни их было много: ураганных, грозовых, теплых, моросящих, проливных.
Чаще всего Фредерик выходил из дома, чтобы побродить среди падающих с неба капель. Промокал. Весь.
А вот сейчас не хотелось...
Сейчас хотелось послушать, как он "поет", стуча по листьям, камням, крышам и окнам...
Старик подставил руку и улыбнулся снова.
Холодные капли нашли его горячую ладонь.
Сердце.
Иголочка снова кольнула и затихла.
Дождь.
Как же сильно он любил дождь...
В его жизни их было, действительно, много.
Но из всех дождей, из всех его бесчисленных дождей, он помнил только один.
Дождь, когда Он прощался с Ней.
Прощался.
До следующей жизни...
На лице застыла мягкая трогательная, с нотками совсем незначительной усталости, улыбка.
Насколько бесконечна бесконечность? А кто ж знает?..
Сердце.
Иголочка, в очередной раз, дала о себе знать.
В очередной.
Последний.
Раз...