Трамвай задавит нас наверняка
Трамвай повесит нас наискосок
Трамвай раскроит нас на несколько частей
Трамвай подарит нас под розовым дождём
Трамвай поверит нас среди морей
Трамвай забудет нас туда-сюда
Трамвай сыграет нас на медленном огне
Трамвай согреет нас доверчивой листвой
и пропадёт.
Игорь Фёдорович Летов
Госсспади, что ж так холодно-то, а? Вот надо было сорваться в эти е..еня к вечеру. Нет, вишь, настояла: «Съезди, проведай, как там тётя Даша, а то я беспокоюсь. Продуктов ей купи!» Ну да, беззащитная старушка. Правда, оказалось, что беспомощное создание восьмидесяти лет от роду беззаботно скачет с лопатой по участку, разгребая снег. А телефон где-то просрала, карга старая, да и не парится, чего ей. За еду, конечно, поблагодарила, накормила от души. В общем, еле ноги унес. Благодатное тепло от налитых тётей Дашей двухсот давно уже выветрилось, зуб на зуб не попадал. Здесь они вообще ходят, трамваи эти, думал он, пританцовывая у ржавой будки остановки с висящей на соплях табличкой тошнотно-желтого цвета. На ней еще можно было угадать что-то вроде «Интервал движения - 10 минут». Ага, битый час уже здесь торчу. Почувствуй себя Папаниным, ёпт.
- Дзынь!, - раздалось из морозного тумана. Лучом последней надежды из темноты тускло засветилась фара. Ну наконец-то! Так, у нас сегодня вечер винтажа или как?
Гремящее чудовище, скрипя всем чем можно, подползало к остановке. А я-то думал, что они исчезли, а вот поди-ка - тот самый, рижский. С когда-то почти импортными буквами RVR (Rīgas Vagonbūves Rūpnīca, понимаешь) на шильдике. Даже флажки какие-то на крыше с каждой стороны, правда, почему-то черные. Да какая разница, поедем сейчас, вот и славно, благо и в заботливо спроворенной тётей Дашей бутылочке еще бултыхалось.
В тускло освещенном круглыми лампами салоне было совсем, как-то даже жутковато пусто. Просто VIP, с комфортом и почестями. Он плюхнулся на знакомое с детства дерматиновое сиденье и отметил начало ностальгического трамвай-тура добрым глотком из тётидашиной посудины.
- На тебе билетик, родимец! - кондукторша была похожа на Бабу-Ягу, форменная куртка превратилась в лохмотья, серая кожа на морщинистом лице местами свисала струпьями. Бррр, она раза в два старше трамвая, поди. Зомбилэнд какой-то, прости Господи.
- А деньги?
- Хе-хе, заплатишь ишшо - проскрипела старуха.
Билетик опять же был того, еще старого образца - с шестью цифирками, которые когда-то скрупулезно подсчитывали - а вдруг «счастливый». Просто back to the future какой-то. За окном ни черта не было видно, зато, как в те достославные времена, на замерзшем стекле было нацарапано: «Терпите, люди, скоро лето!».
- Началось, кэп! - неожиданно бодро крикнула старуха в сторону кабины водителя.
- Чего началось? - от вида старушенции до сих пор в дрожь бросало. - Сижу, вроде, никого не трогаю, - попытался отшутиться, но почему-то подумалось, что, всё, кирдык, шутки кончились.
С тошнотворным скрипением отползла дверь кабины, и в салон вышел ... Вышло? Грязно-серая, вся в дырах форменная куртка, косо натянутая на синеватую голову фуражка, походка как на шарнирах, торжествующая беззубая улыбка на как будто изъеденной оспинами мордуленции.
- Ну, здравствуй, мил человек, - голос был еще противней, чем у бабули, как рашпилем по стеклу.
- Здрасссте. - он еще пытался сохранить шутливый тон. - А ничего, что мы едем? Вам за рельсами следить не надо, уважаемый?
- Ха, пока Максик последит. Максик! - из кабины выглянуло какое-то гоблинское мурло и раздалось совершенно ублюдочное ржание. - А мы пока с тобой туточки побеседуем.
Ну что за дурь, как в совковом фильме про деревенский быт - «мил человек», «туточки». Тьфу, да что за напасть.
- И чего надо-то, отец? - уже с вызовом. - Билет - вот он!
- Да знаю, знаю, мил человек. Сейчас отрабатывать будешь, друже.
- И как это, интересно? Влажную, блин, уборку в вашей таратайке делать?
- Да нет, да ты и начал уже отрабатывать. Билетики вот вспомнил, сиденьице - удобно, кстати?
- Ну, вспомнил, и что?
- А то, добро пожаловать на борт, сынок! - вагоновожатый гнусно хохотнул. - «Летучий рижанин», он же трамвай «Воспоминание» приветствует тебя, лишенец!
- Ишь ты, пафосу-то нагнал, старый. И чего мне с твоих регалий?
- А того, дурачок. Нас когда вон с вагоном, меня да Петровну (кивок в сторону ощерившейся старухи) списали, ну, мы и ушли.
- Куда ушли?
- Ну ... вот сюда, как это, в небытие, короче.
- Ой, хорош мне тут по ушам ездить. И чо?
-А ничо! - огрызнулся старик. - Вот так и катаемся, таких как ты ловим, ну, а вы отрабатываете, так и выживаем.
- И чем мы это, хотелось бы знать, отрабатываем? Что-то я не помню, чтобы о чем-то с тобой договаривался.
- Вот! Главное слово сказал! Помню! Помню-помню-помню, тили-тили, трали-вали. Вспоминаешь, а мы твоей памятью и питаемся. Ну, вот они тоже вспоминали, или вспоминают еще, - уродец обвел салон костлявой рукой.
Это еще что за наваждение? Салон-то не пустой, тут и там сидели ... пассажиры? Только они были уже как будто высушены, выхолощены, одни жилы да кровь. От некоторых просто осталась половина, как будто выеденная.
- Э-э-э-то что?
- Не что, а кто! Такие же, как ты, лопушки, ишь, побыстрее им захотелось. Ну вот, экскурсионное бюро имени борца за дело трудового народа товарища Танатоса приглашает! Они вспоминают, мил человек, от кого-то уже мало осталось, ну, а нам - и в радость, и нам на пропитание, и чтоб рижанин наш катался. Так что, давай, дружок - он перешел на интонации радиосказочника из детства - устраивайся поудобнее и давай-давай-давай, вспоминай. Петровна, фиксируй его!
Старуха ловко привязала его дерматиновыми ремнями к сиденью, и начала чего-то бормотать, абракадабру: «Пан-пан-пан-панто-панто-панто-граф-граф-граф , сейчас, родименький, оно само пойдет.»
- Куда пойдет?! Пусти, коза старая!
- Ну, отпустит она, - водила уже шел к кабине и обернулся. - Куда денешься-то? Ты не понял, что ли, чудик? Всё, ты уже приехал, конечная! Дальше дороги нет!
Его вдруг как будто отпустило, гулко стучали колеса, шептание бабки стало каким-то убаюкивающим, монотонным.
Ну да, надо вспомнить, надо, что там было на выпускном? Ботинки жали страшно, а он так хотел с Веркой потанцевать, а потом они целовались ... Вспомнить, надо вспомнить ...
P.S. Как сообщает Телеграм-канал «ГородЧП», еще одна жертва аномальных холодов - на остановке трамвая «Насекино» найдено тело мужчины 45 лет. Предварительно установленная причина смерти - гипотермия, возможно, пострадавший находился в нетрезвом состоянии. Личность пострадавшего и обстоятельства происшествия уточняются правоохранительными органами.
#рассказ
#трамвай
#rvrтрамвай
#ЛитБес