Настолько белоснежно было вокруг после ночного снега, будто выбелено именно для них. Они втроём поднимались по тропе, взявшись за руки. Никита был слева от Ани, Рома был справа. Ей очень приятно было, что держит за руку сразу двоих парней.
На самом деле их было семеро, просто те четверо позади ничем таким не выделялись. А у этих троих был любовный треугольник. В морозном воздухе для всех повис вкус свободы и утешения, а в сердце у Никиты вместе с этим было горько, он ощущал эту едкую горечь. Ещё ему показалось, что сердце колотило вразнобой, будто не зная, утешиться или нет.
Минут через двадцать тропа разделилась на тропки поменьше. Левая была уже остальных, правая была шире всех, средняя была завалена каменными валунами, их фрагменты торчали из-под ослепительного снега. Никита почувствовал лёгкий жар на лице, оно немножко загорело от отраженного солнца.
Рома отпустил руку Ани и ушёл вперёд, потому что дальше нужно было показывать дорогу. Он единственный знал, куда надо идти. Он позвал в горы своих друзей, чтобы почувствовать себя гидом. Никита видел, как Рома ловко идёт между валунами, находит лазейки, как он был главным на этой тропе, и эта мысль больно уколола в сердце. От этого стало немножко горче.
Тем не менее Аня смотрела не на Рому, а на Никиту, и стала разговорчивой, казалось, ни с того ни с сего. Она говорила Никите о том, что не гуляла в горах лет восемь, и была летом в последний раз, не думала, что зимний пейзаж в горах тоже может быть красивым. А когда они миновали валуны (Никита поддерживал Аню за руку, помогая идти) и пошла ровная дорога, Аня стала вести себя как ребёнок. Она мотала рукой Никиты, подкидывала кверху, и приплясывала, напевала детским лепетом. Ещё она спросила: "Ты почему такой невесёлый?" Она ещё спрашивает, подумал Никита оскорблённо. Как будто она не знает, что он чувствует. Наверняка знает.
Через несколько часов, когда они добрались до забронированного домика, в первую очередь они выпили коньяк с соком и бутербродами, сидя на не застеленных ещё старых нарах. Рома ушёл куда-то, сказав, что хочет поглядеть один вид тут неподалёку. Никита молча ел, пил и смотрел на Аню, пытаясь понять, какие у неё мысли. Кажется, она думала о чём-то невеселом, покинув утешительные белоснежные виды. Остальные ребята разговаривали, немножко шутили, посмеивались. Аня ни с того ни сего стала напевать какую-то песню Земфиры. Видимо коньяк ударил в голову.
Когда все ложились спать, чтобы завтра продолжить путешествие выше в гору, Рома лёг отдельно от Ани, он не замечал её. Никита лежал рядом с ней почти бок о бок и попробовал приобнять. Она была не против и скоро уснула. Потом уснул и Никита, а когда проснулся среди них ночи от холода, то увидел сквозь полумрак, что Аня лежит в обнимку с Ромой, очень близко, как лежат с любимым человеком. Неужели, подумал Никита сквозь сон, она не знает, что он чувствует. Неужели она не знает, как ему больно. Наверняка знает.
