Варвара Петровна приняла меня, как родную дочь, угощала домащними разносолами, поила чаем и рассказывала о своей деревне и ее жителях. Вскоре я знала обо всём и обо всех, словно прожила здесь несколько лет. Узнав, что я веду активный образ жизни, Варвара Петровна повела меня в
сарай и показала спортивный инвентарь, оставшийся от бывших постояльцев. Чего там только не было: лыжи, коньки, резиновая лодка, всякие рыболовные снасти. Но больше всего меня поразило то, что кто-то оставил в этом сарае совсем новый велосипед.
— Ухты, какой он классный! -не удержалась я от восторга.
заберет, но так и не приехал, пояснила Варвара Петровна. — Так что пользуйся, если умеешь на нем ездить.
- Спасибо! Велосипеды - это моя слабость — обрадовалась я.
Я тут же подкачала оба колеса и в этот же вечер объехала на этом велосипеде все окрестности. Возвращалась домой уставшая и счастливая, мне хотелось покататься еще, но наступал вечер, ‚ солнце уже наполовину скрылось за лесом, не хватало мне еще заблудиться в темноте в незнакомой местности.
Я остановилась на пригорке, с которого открывался восхитительный вид на всю деревню, засыпавшую в объятиях тумана. И тут со стороны леса, огибая заросли, прямо на меня выскочил всадник на вороном коне. Я взвизгнула от страха и шарахнулась в сторону, конь от моего визга шарахнулся в другую сторону и взвился на дыбы, едва не скинув всадника. Мужчине удалось усмирить коня, сделав рысцой два круга по опушке. А потом он вернулся ко мне, и я увидела, чго это совсем еще юный парень.
— Простите! — сказал он, с трудом сдерживая коня. — Он еще молодой... не объезженный!
— Да ничего, — пролепетала я, переводя дыхание и с опаской поглядывая на жеребца, который, фыркая, косил на меня глазом.
— Принц! — укорил его хозяин, ткнув пятками в бока. — Я уже извинился, а ты продолжаешь...
— Простите еще раз! — он перевел взгляд на меня и улыбнулся, блеснув карими глазами.
Я не успела ничего ответить. Да парень, видно, и не ждал моего ответа. Через секунду он пришпорил своего Принца и понесся напрямую вниз, к деревне. Я выдохнула, села на своего железного коня и покатила в объезд, по узкой петляющей тропинке.
Дома, за ужином, я рассказала об этой встрече Варваре Петровне.
— А! — махнула она рукой. — Привыкай к неожиданностям! Это Назар. Он цыган. Будет твоим учеником, по-моему, в девятый класс пойдет.
— Учеником? — удивилась я. — Он же выглядит, как настоящий мужчина,
— Да, не по годам повзрослел. А всего только шестнадцатый год идет парню.
Я смотрела на Варвару Петровну, ожидая продолжения, и она продолжила:
— Никогда сроду в нашей деревне не жили цыгане, я имею в виду, оседло, как русские. А около десяти лет назад вдруг приехала молодая цыганка Зарина с мальчиком Назаром и поселилась у нас за деревней, на самом отшибе. Там стоит небольшой, но еще крепкий домик старого Кузьмы-кузнеца. Он умер, вот сельсовет и отдал этот дом ей.
Сначала думали, что Назар ее сын, а оказалось, что племянник, которого, кстати, любит она безумно.
Не всякая мать так свое дитя любит. А все остальные подробности их семейной истории покрыты тайной. Цыганские дети в деревнях и селах могли и не ходить в школу, никто их не принуждал, но Назара Зарина привела в школу как положено, в семь лет. И ему так понравилось учиться, что он стал одним из лучших учеников. Особенно его интересовали история и
литература, он даже писал стихи, но тайно, никому их не показывал, а тетрадку со стихами прятал.
В пятом классе учительница литературы заметила талант парня и убедила его развивать, а не стесняться и прятать. Назар часто оставался после уроков, приходил к ней в класс, где она проверяла тетрадки, и показывал ей свои стихи, как старшему другу. Она делала исправления, давала советы, и вскоре Назар стал участвовать в творческих конкурсах. И часто в них побеждал.
Все одноклассники Назара живут неподалеку от школы. Они встречаются после уроков и оравой слоняются без дела по деревне.
А у Назара нет возможности присоединиться к ним, потому что живет далеко, и за два километра ходить к приятелям не может, тем более зимой, когда темнеет рано. Поэтому у ребят сколотилась компания, в которую Назар уже не вписался. Зарина, конечно, все это видела и, чтобы племянник не чувствовал себя одиноким, накопила денег и подарила ему на день рождения жеребенка. Назар назвал его Принцем, и они стали как братья, не разлей вода. Совсем незаметно оба выросли. Назар из угловатого подростка превратился в уверенного в себе юношу, а Принц -в статного коня, правда, с весьма норовистым характером.
Кстати, все наши деревенские девчонки строят Назару глазки и забрасывают любовными записками. Самые смелые пытаются подобраться к нему через Принца, надеясь задобрить его ласками и хлебом. Но конь очень строптив и ревнив, никого не терпит рядом с хозяином. Назар знает, насколько Принц может быть опасен, поэтому старается никого к нему не подпускать, особенно девчонок.
— Интересная история, -сказала я, выслушав Варвару Петровну и вспомнила короткий, как молния, огненный взгляд Назара.
А первого сентября, на школьной линейке, я увидела его. Он стоял рядом со своими одноклассниками, высокий, стройный, в белоснежной рубашке и с алой лентой через плечо — выпускной класс! Я потеряла дар речи и невольно залюбовалась им. В ответ Назар снова обжег меня коротким взглядом. Мои щеки вспыхнули, я, как первоклассница, опустила глаза, потом опять взглянула на него, а он уже спокойно смотрел на свою одноклассницу, которая читала Стихи.
Мой мозг отключился, я стояла и не слышала ничего вокруг не могла успокоить биение своего сердца. Даже не помню, как прошел этот первый школьный день. Я словно постоянно теряла сознание, куда-то уплывая в своих мечтах, видя перед собою только эти черные завораживающие глаза на смуглом красивом лице.
Хорошо, что в первый день у меня не было уроков в девятом классе, я бы, наверное, не смогла произнести ни слова. На следующий день я провела целых три урока в классе Назара, и, как я считала, вышла победителем. Так потекли мои трудовые будни...
По моим предметам Назар показывал очень хорошие знания, хотя учителя удивлялись — ведь раньше он не любил точные науки, а теперь штудировал физику так, что дважды становился победителем в районных олимпиадах.
— Да, Назар упертый. Если уж поставит себе цель, то обязательно ее добьется, — сказала как-то в учительской учитель информатики, глядя мне прямо в глаза. — Чего бы это ему не стоило!
Я смутилась, словно она знала чтото, чего не знала я. Мое душевное равновесие снова пошатнулось. Да еще и Назар выбивал меня из колеи не только своей внешностью, но и своим поведением. Раньше цыгане мне представлялись неряшливыми, вороватыми и склонными к обману. Назар совсем не вписывался в эти мои представления: он был элегантен, чистоплотен, носил до скрипа выглаженные ‚ рубашки благоухающие парфюмом, начищенную обувь, ремень, ‚ часы — словно над ним работал хороший стилист. Все старшеклассницы были в него влюблены, а Назар их совершенно ‚не замечал. Его совсем не смущали их откровенные заигрывания, он ‚ был спокоен, как скала. — А что вы хотите! — как-то разговорились коллеги в учительской на большой перемене за чаем.— Одно ‚слово — цыган! Ведь они почти с детства владеют всякими гаданиями и магией, так что Назар наш одним взглядом может за собой повести любую влюбленную дурочку.
— И не только глупеньких девчонок — многозначительно промолвила пожилая биологичка, но ‚ ее услышала, наверное, только я‚ потому что сидела рядом, а может, она и говорила только для меня. — Вот он и водит их хороводами, - продолжила историчка.
— Ох! Хоть бы они нам тут детей не . нарожали — тогда скандала не оберешься! Мне казалось, что все эти слова относились не к ученицам, а ко мне, потому что знала, что творилось у меня на сердце с самой первой встречи с Назаром...
Я продолжала кататься на велосипеде по окрестностям после уроков и по выходным, а Назар продолжал ежедневно выгуливать своего Принца, но больше мы с ним не пересекались. Я избегала этих встреч, даже случайных, потому что боялась, как бы нас не увидели вместе. Думаю, что и Назар это тоже понимал и выбирал для своих верховых прогулок поля, где не было велосипедных тропинок. Учителя в нашей школе были все пенсионного возраста, поэтому подруг среди коллег у меня, по большому счету, не было, кроме одной, учительницы русского языка и литературы. Яна Ивановна была на пятнадцать лет старше меня, но разница в возрасте между нами совсем не чувствовалась. Мы часто задерживались с ней после уроков, проверяя тетрадки, пили чай с печеньем и вели разговоры на всякие отвлеченные темы. Яна Ивановна была разведена, а ее взрослый сын был женат и служил по контракту в Омске. Я была молода и свободна, поэтому ни мне, ни ей спешить было некуда, дома нас никто не ждал, вот мы и просиживали в школе иногда до вечера.Однажды Яна Ивановна вдруг замолчала, посмотрела на меня внимательно и сказала тоном матери:
— Олеся, сегодня в столовой я вдруг увидела, как смотрит на тебя Назар.
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули огнем.
— Он смотрит на тебя так... не как ученик, а как мужчина, — продолжала она. Я не дышала. Моя спина стала мокрой. Яна Ивановна заметила мое смущение, осторожно коснулась моей дрожащей руки и пожала ее.
— Не бойся, это, конечно, останется между нами, — потом добавила: — Ну, а как иначе, парень созрел, кровь кипит, подумай сама, в кого ему еще тут влюбляться? Только в тебя! У нас таких красавицеще не было. Я опустила глаза. — Между вами ведь пробежала искра, да? — спросила Яна Ивановна. Я молчала. Тогда она подсела ко мне и обняла, как дочку.
— Это нормально, Олеся. Это молодость. Так и должно быть! Ночью я долго не могла уснуть, думала о Назаре, считала, на сколько лет он меня моложе. Между нами — целых семь лет! Это слишком много... И будущего у нас никакого...
Но мы ничего не могли поделать со своими чувствами. В школе избегать друг друга мы не могли, и находиться рядом тоже не было сил. В присутствии друг друга мы оба терялись, и рано или поздно, кто-нибудь, кроме Яны Ивановны, это заметил бы, и тогда — скандал! И больше всего досталось бы мне. Моя карьера закончилась бы с позором... Думая об этом, я покрывалась липким потом, но как _ выйти из этой ситуации, не представляла.
Все деревенские новости приносила в школу наша уборщица тетя Женя, которая была вхожа в учительскую в любое время и которую мы шутя называли «Директор №2». Через несколько дней она рассказала, что Зарина, тетя Назара, видя, как он стремительно становится мужчиной, начала подыскивать ему невесту среди цыганок.
Она с самого детства втолковывала ему, что у них межнациональные браки не приветствуются, и те, кто нарушают это, становятся «отступниками», перестают быть настоящими цыганами.
— А вы видели, какой у этой Зарины тяжелый взгляд? — спрашивала тетя Женя, обращаясь к нам. — Взгляд ворожеи! Она прямо так и сверлит им людей, так и заглядывает в душу. И ни за что не позволит Назару жениться на русской. Они ведь своих цыганят еше детьми обручают, и потом те уже не могут связать свою судьбу с другими, только с обрученными.
— А этот Принц! — продолжала тетя Женя. - Это же ДЬЯВОЛ, а не конь. Он так ревностно охраняет Назара. Тут точно без колдовства явно не обошлось. Это всё проделки Зарины, не иначе.
«Вот это правильно, пусть так и будет» — думала я, слушая ее, но мое сердце совершенно со мной не соглашалось. Эта новость меня морально убила. Я пришла на урок в девятый класс с таким видом, словно только что потеряла близкого человека. Ученики сидели, как мышки, видя мое состояние, а на Назара я вообще не могла смотреть, потому что его взгляд словно кричал: «Что случилось?!»
Кое-как проведя занятие, это был последний урок, я вышла из класса и юркнула в учительскую, которая уже была почти пуста. Пытаясь успокоиться, опустилась на диван, посидела, дожидаясь, пока уйдут ученики, только тогда накинула пальто и спустилась вниз. Тетя Женя, видно, тоже ушла, потому что свет в коридорах и на лестницах был выключен. Я торопливо шла по коридору к выходу, над которым тускло горела лампочка, как вдруг из раздевалки шагнул человек и преградил мне дорогу. Я глухо охнула и врезалась в него, успев лишь выставить вперед ладони. Это был Назар.
— Что случилось? — тревожным шепотом спросил он, несмело коснувшись своей рукой моего бедра. Я молчала.
— Я хочу знать, что случилось, — четко повторил он и уже двумя руками обнял меня.
— Боже мой! Назар! — взмолилась я. — Только не здесь! Пожалуйста...
— Хорошо, — спокойно сказал он, опустил руки и повернулся к выходу. — Жду тебя сегодня в 9 вечера у старого школьного сада, у входа. Назар вышел, а я прислонилась спиной к холодной стене: | — Господи, что я делаю! Я погибла! Я безвозвратно погибла! — и слезы ‚ Градом покатились по моим пылающим щекам. А в 9 вечера я на ватных ногах подходила к заброшенному саду у старой школы, от которой давно остались одни почерневшие стены. На этой улице уже не было жилых домов, поэтому фонарей тут тоже не было, и мне стало немного страшно. Но больше всего я боялась этой встречи с Назаром, на которую шла словно не по своей воле. Я не знала, как мне себя с ним вести, ведь он все-таки был мой ученик.
— Куда я иду? Зачем я иду? — спрашивала я себя, машинально шагая вперед.
Около входа в сад остановилась, перевела дыхание.
— Олеся! — услышала я голос, уже ставший таким родным, и оглянулась на хруст сухих веток. Он вышел из зарослей, не смотря на холодную ноябрьскую промозглость, в легкой короткой дубленке нараспашку и без шапки.
— Вот что значит горячая цыганская кровь, — улыбнулась я. —А я даже перчатки надела!
Я показала ему свои руки в перчатках, он подошел ко мне близко близко и только улыбнулся в ответ. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга в свете тусклой луны, а потом он наклонился, робко и неумело коснулся моей щеки своими горячими губами.
— Назар, — простонала я. — Нам же с тобой нельзя...
— Кто сказал? — он осторожно обнял меня.
— Между нами огромная пропасть... — сказала я серьезно.
— Где? Не вижу! — попытался пошутить Назар и опять прикоснулся губами к моей щеке.
— Пойми, мы погубим друг друга, — я чуть не плакала.
— Нет. Мы будем вести себя так, что никто даже не догадается. «Бедный мой мальчик... — думала я. — Мой наивный мальчик»
Он несмело прижимал меня к себе, и мое сердце трепетало, меня бросало то в жар, то в холод, а он, я чувствовала, был спокоен и умиротворен, словно один знал ответы на все вопросы.
Мы гуляли всю ночь, говорили о нашем непростом положении, спорили, перебирая разные варианты нашей дальнейшей конспирации. А расставаясь на заре, впервые по-настоящему поцеловались. Не могу передать, что творилось со мной в этот момент... С той ночи началась наша с Назаром двойная жизнь. Почти всю зиму мы встречались тайно. Давалось это с большим трудом, но мы все-таки умудрялись вести себя так, что никто ничего не подозревал — ни его тетя Зарина, ни моя хозяйка, ни Яна Ивановна. И только Принц, с момента наших с Назаром встреч, стал просто не
управляем. Назара это очень огорчало. Принц его чувства ко мне считал изменой и бушевал на ровном месте, вставая на дыбы и не подпуская Назара к себе. Слушая рассказы о выходках Принца, я
начала всерьез опасаться за жизнь любимого, на что он только отшучивался.
Назар мог умело скрывать свои чувства от кого угодно, но только не от Зарины. Она стала присматриваться, сверлить его своими проницательными глазами, точно
зная, что у племянника есть сердечная тайна. А потом у них состоялся неприятный разговор. Назар, жалея меня, не передал мне его до словно, но я представляю, что они могли наговорить друг другу, и мое сердце тревожно екнуло: я не хотела стать причиной его разлада с Зариной. К тому же меня терзали смутные предчувствия надвигающейся беды.
Встречаться с Назаром стало не только невозможно, но даже опасно. В школе мы только обменивались тоскующими взглядами .Я была на семь лет старше, но непрактична и наивна, а он был мальчишка с душой взрослого и опытного мужчины, который точно знал, как и что надо делать. Однажды в школе, в разгар учебного дня, Назар подкараулил меня на лестнице, затащил в подсобку и запер дверь, приложив палец к губам.
— Ты с ума сошел... — шепнула я ему на ухо.
— Да. И давно, — он взял мое лицо ‚ в свои ладони и стал осыпать щеки и шею поцелуями. Потом сказал: — Тебе надо срочно уехать.
Его голос звучал ровно и спокойно, но у меня в сердце снова екнуло. Я знала, если Назар так сказал, значит, всё очень серьезно, и мне действительно надо уезжать.
— Ладно, — ответила я.
— Всё будет хорошо, — сказал Назар и ласково погладил меня по спине. Я прижалась к нему и уткнулась в плечо. «Я должна взять себя в руки! Только ради него! Это я во всем виновата! Я не могу погубить его!» — пронеслось в моей голове.
— Всё нормально! — сказала я уже твердо через несколько секунд. — Мы справимся!
Улыбка дрогнула на его губах, и я поняла, как Назар переживает, но изо всех сил старается не показывать виду. Оставалось еще три урока, и все это время я мучительно искала причину, по которой могла бы уйти из школы. И нашла ее. В конце рабочего дня я положила на стол директору заявление об увольнении по собственному желанию, сказав, что у меня заболела мама. «Мамочка, милая, прости меня» — мысленно повторяла я без конца. Директор, видя мое состояние, подписал заявление, пожелал маме скорейшего выздоровления, а По том вдруг сказал:
— Я знал, что вы у нас не задержитесь. Ваше место не здесь, — вздохнул с сожалением и добавил: — Но все же, если передумаете, то возвращайтесь, мы будем рады.
У меня слезы покатились по щекам. Мне так не хотелось уезжаты! Эта школа и эта деревня стали для меня родными. Уезжая, я оставляла здесь свою первую любовь.
Квартирная хозяйка Варвара Петровна не понимала моего решения. Пока я собирала, свои вещи, она в недоумении стояла посредине комнаты, а я лишь
плакала, но не могла ничего ей объяснить. Вечером я пошла попрощаться к Яне Ивановне. Она совсем не удивилась моему визиту.
— Ну что, доигрались в любовь? — спросила она, грустно и горько улыбнувшись.
Я в ужасе опустилась на стул и прикрыла рот рукой:
— Уже все знают, да?
— Успокойся, никто не знает, кроме меня, — Яна Ивановна подала мне стакан воды. Я сделала два глотка и больше не смогла, сильный спазм резко сдавил мне горло.
— Назар приходил... — пояснила Яна Ивановна. — Будете держать связь через меня... — и, как бы разговаривая сама с собой, тихо проговорила: — Чем только это всё закончится...
— Всё закончилось, — как можно тверже сказала я, но мой голос предательски дрогнул. — Я уеду. Никакой связи мы держать не будем.
Яна Ивановна покачала головой, а я просто разрыдалась. Возвращаясь домой глубоко за полрочь, я лицом к лицу столкнулась с Зариной. Цыганка воззрилась на меня уничтожающим взглядом и не давала отвести глаза. Я стояла как столб и ничего не чувствовала: ни страха, ни удивления, ни сожаления. И только когда она зашевелила губами, гневно произнося какие-то непонятные слова, словно проклятия, я ощутила, как по моей спине пополз липкий страх. Но я все так же стояла, не в силах пошевелиться, словно под гипнозом.
— Говорите по-русски, — сказала я, преодолевая ужас. — Чтобы я понимала, что вы от меня хотите, и в чем вы меня обвиняете.
Но Зарина как будто не слышала меня, она была как в трансе, продолжая бормотать и сканировать меня своим пронзительным взглядом.
— Вы погадать мне хотите, что ли? — бросила я ей, давая понять, что я ее не боюсь.
— Да я тебе уже всё нагадала! — спокойно сказала она. — Жди!
Зарина повернулась и скрылась в темноте. И в ту же минуту, как мне показалось, я очутилась дома, посреди своей комнаты. Мне так захотелось, чтобы Назар пришел сюда прямо сейчас. Мне было уже всё равно, потому что я поняла, что нашей любви пришел конец. И если бы он пришел, то, возможно, сегодня была бы наша последняя встреча.
— Назар, Назар, любовь моя... — зашептала я, и в это время услышала слабый стук в окно. Я рванула занавеску в сторону и увидела на стекле его ладонь. — Назар! - крикнув, я думала, что мое сердце разорвется пополам. Варвара Петровна уже спала, я осторожно выскользнула на улицу и упала в его объятья.
— Идем! Назар взял меня за руку и потянул за собой. Но вдруг мы услышали приближающийся конский топот и застыли от неожиданности, когда через
несколько секунд прямо перед нами взвился на дыбы Принц. На его спине сидела Зарина. Ее глаза сверкнули ненавистью, она молча подняла руку, в которой змейкой мелькнул тонкий кнут, и стремительно опустила ее в мою сторону. Но реакция Назара была молниеносной, он закрыл меня собой, приняв удар на себя, отчего Зарина взвыла, а Принц снова взвился на дыбы и рванул в сторону, сделав несколько кругов по пустырю, пытаясь сбросить со своей спины всадницу. Но Зарина полоснула несколько раз его кнутом, и Принц
подчинился ей. Он снова подлетел к нам и поднялся на дыбы. И снова Назар закрыл меня от ее удара своим телом. Цыганка застонала и, проскакав еще несколько кругов, в третий раз подлетела к нам, едва удерживаясь на коне, который, как одержимый, пытался от нее освободиться. Кнут свистнул над нашими головами, но на этот раз Назар изловчился, поймал его крепкой рукой и изо всех сил дернул на себя. Зарина слетела на землю, но тут же вскочила и
снова запрыгнула на спину Принцу. Тот протяжно заржал и помчался во весь дух по проулку, ведущему на луг. Вскоре все стихло, словно ничего и не было. Нас накрыла такая звенящая тишина, что, казалось, это был просто какой-то ужасный сон. И только распоротая ударами кнута дубленка Назара и тонкая струйка крови на его щеке говорили, что это случилось наяву.
— Ну вот и всё, — сказал Назар.
— Прости, это всё из-за меня... - всхлипнула я.
— Конечно, из-за тебя, — усмехнулся он и прижал меня к себе. — Но теперь всё позади.
— Это точно? — спросила я нерешительно.
— Точно! — твердо ответил Назар. На следующий день я уехала к маме. А Зарина и Принц куда-то пропали. Но об этом знали только мы. Всем в деревне Назар сказал, что его тетя подалась к родичам в Молдавию, а он уже вполне взрослый, спокойно может жить и сам. Никто этому и не удивился: как неожиданно Зарина появилась в этих местах, так и исчезла, одно слово — цыганка!
Маме я про Назара не говорила, ведь она тоже не поняла бы меня, и снова на нашем пути встали бы препятствия.
Целых два года мы встречались тайно. Потом Назар с отличием окончил школу и поступил в институт. Правда, на заочное отделение, ведь ему надо было работать, чтобы накопить на свадьбу. Когда Назару исполнилось восемнадцать, мы поженились. Перед свадьбой любимый научил меня кататься на лошади.
Теперь у нас новый просторный дом и подрастают четверо сыновей. Но Назар хочет еще и дочку.
— Так наворожи, ты же можешь. Иначе какой же ты цыган! — шучу я в ответ.
— Так и сделаю, — говорит муж серьезно.
И ведь сделает! Чувствую, обязательно сделает...
Читайте так же и другие мистические истории.