"И в кого она такая"? — Валентина Долгушина смотрела на дочь как бы со стороны. Ярослава, или как её звали друзья, Яра, могла обмануть кого угодно, но не её.
Сама Валентина была вынуждена пойти работать в пятнадцать лет — тяжело заболел добытчик отец, а мать-домохозяйка могла рассчитывать только на место вахтёрши. Не хватало на еду и лекарства, и Валя пошла ученицей на завод.
В отличие от матери, Яра росла в достатке, никогда не знала, что такое голод и лишения. Её родители хорошо зарабатывали, и почти все её потребности и желания удовлетворялись достаточно быстро.
Одно обстоятельство портило ей жизнь — а именно бабушка, которую в больнице выписали "на доживание", и которая доживала уже третий год. Ярославу бесило, что отец с матерью не обеспечили старушке уход где-нибудь в специализированном учреждении, а притащили её домой.
Положили бабушку в гостиной. Она не вставала: у неё почти всё время работал телевизор, мать уходя включала его, считая, что бабушке будет не так одиноко. А Яра злилась, потому что она не могла пригласить подруг в гости.
Само собой, о том, чтобы ухаживать за бабушкой, речи не было — всем этим занималась мать, которая теперь работала меньше. Валентина совсем могла бы не работать, муж зарабатывал достаточно, но по собственному признанию, тогда она сошла бы с ума. Работа стала для женщины отдушиной.
— Она опять обделалась! — пожаловалась Ярослава, едва мать вошла в квартиру.
— Ну, ты могла бы поменять ей бельё. Там стопка одноразовых простыней лежит, а эту в бак.
— Твоя мать, ты и меняй! — фыркнула Яра.
— То есть, у меня есть надежда, что ты хотя бы за мной поухаживаешь? — горько усмехнулась Валентина.
— Я не могу в комнату войти, там вонища, меня сразу вырвет! — призналась Яра.
Ничего не сказав, Валентина сняла куртку, и пошла в ванну вымыть руки. Она смотрела в зеркало, и видела в нём Яру, через двадцать лет. Дочь была на неё похожа, как две капли воды. "В кого она такая"? — снова подумала Валентина, — "бабушку она видела не часто, это правда, но разве можно так ненавидеть родного человека за то, что он болен"?
— Мам, пап, я хочу поговорить, — заявила за ужином Яра.
Отец и мать воззрились на единственную дочь, отложив приборы. Это было так странно. Обычно они задавали ей вопросы, а она отвечала, словно делала одолжение.
— Слушаем, — сказал отец, Станислав Сергеевич.
— Мы все — внимание, — кивнула мать.
Она была уверена, что дочь хочет попросить денег на какой-нибудь очередной свой проект, но...
— Я хочу жить отдельно! — глядя поочередно то на мать, то на отца, сказала Яра, — мне нужна квартира.
— Хм, — только и сказал отец.
— С чем связана такая спешка? — спросила мать, снова берясь за вилку и нож.
— Я больше не могу дышать этим воздухом! — заявила дочь, — я задыхаюсь!
— Ярослава! — покачал головой отец.
— Во-первых, запаха почти нет, по крайней мере во всей квартире. Во-вторых...
— Валь, ну не надо, — попросил жену Станислав Сергеевич, не любивший скандалов.
Но она вынесла вперёд ладонь, демонстрируя решимость договорить во чтобы то ни стало:
— Во-вторых, мы с отцом не миллионеры, чтобы покупать тебе квартиру просто потому, что тебе не нравится запах.
— Я могу жить на съемной квартире пока она не умрёт, — пожала плечами дочь, — а там видно будет.
— Тебе нет восемнадцати, и жить одна ты не имеешь права, — как можно мягче, сказала мать.
— Да ладно! Вон Маринка Смирнихина, живёт одна! Ей хата от бабки досталась, а мне от моей — одни траблы!
Тут не выдержал Станислав Сергеевич: он ослабил воротник сорочки, и глухо произнёс:
— Вон из-за стола.
— Ой! Напугали, прям! — дочка встала и вышла с кухни, — Пока!
Родители переглянулись и вздрогнули от хлопка входной двери.
Яра отправилась к подруге, к той самой, которая в шестнадцать лет жила одна. У той пьянки-гулянки проходили в режиме нон-стоп: постоянно кто-то тусил.
Ради того, чтобы насолить родителям и добиться своего, Яра решила напроситься пожить пару дней. Маринка не возражала, даже обрадовалась.
Вечером пришли парни, принесли с собой выпивку и немного еды. Пока девчонки готовили на кухне нехитрую снедь, в бокал "новенькой", сыпанули светлый порошок.
Вернувшись с кухни с тарелками, Маринка заметила на лицах гостей похотливые ухмылки и всё поняла. Она подошла к парню, которого считала своим, и шепнула:
— Антон, что вы задумали?
— Ничего, — пожал тот плечами, — Филин дурь принёс. Хочешь попробовать?
— Не ври, я же вижу! Вы что-то задумали, — оттолкнула его Марина.
— Всё будет чики-пики, Мариныч! — притянул её к себе Антон, и подмигнул Дожу, чтобы он плеснул Марине водки в коктейль.
Через полчаса хозяйка квартиры была пьяна и требовала включить ей "Ласковый май".
Яра, та и вовсе отключилась, и её отволокли в соседнюю комнату. Разыграли, кто первый, кто второй. Дожу повезло меньше всех, и он, расстроившись эти фактом, стал подкатывать к пьяной Маринке.
Это заметил Антон.
— А ну, отвали косорылый, — грозно сказал он. Дож обиделся, завязалась драка. Это немного отвлекло остальных.
Мать с отцом искали Яру всюду, и тут мать вспомнила, что дочь говорила о Смирнихиной. Номер и адрес пришлось узнавать через нескольких знакомых и все они говорили, что в квартире у Марины самый настоящий притон.
В тот момент, когда Дож сплёвывал в раковину кpoвавые слюни, а Антон пытался найти аптечку, чтобы остановить кpoвь из рассечёной брови, родители Яры спешили по адресу, который знали только примерно. Им его под большим секретом шепнула одноклассница Яры.
— Только пожалуйста, не говорите, что я вам рассказала, — просила девушка, — а то они меня убьют!
— Не скажем, — заверила её Валентина.
Они припарковались у кирпичной семиэтажки и пошли ко второму подъезду. Номер квартиры был им неизвестен, девушка сообщила только, что она на последнем этаже.
Поднявшись, Долгушины сразу поняли, где идёт вечеринка — из-за двери доносилась громкая музыка. "Бум-бум-бум, бум-бум... бум-бум-бум".
Они жали на звонок очень долго, но их услышали только, когда закончилась песня.
***
— Кто это? — шёпотом спросил хозяйку Антон. Он держал у брови кусочек салфетки, успевшей окраситься в красный, — ждёшь кого?
— Неа, — качнула головой Маринка, — может, соседи ментов вызвали? Из-за музыки?
Вздохнув, она встала и подошла к двери, посмотреть в глазок.
— Кто там?
— Мы ваши новые соседи, — откашлявшись, сказал мужчина.
Маринка приоткрыла дверь.
— А вы заместо кого? Заместо тёти Поли?
— Ну да, — подхватила женщина, и отодвинув Маринку зашла в квартиру. Та ошалев, посмотрела на мужчину, который юркнул за ней.
— Здрасьте! — воззрился на них растекшийся по дивану Антон, — вы родители Маринки?
— Нет. Мужчина мельком оглядел собравшихся за столом, и не обнаружив дочери, направился к двери комнаты, где лежала Яра.
— Стой, мужик, ты куда? — только и успел крикнуть Антон.
Рядом с Ярославой лежал Бульдя, которому выпал жребий идти к ней первым. Едва он хотел приступить к делу, как взгляд его случайно упал на висевшее напротив зеркало, и он увидел в нём стрёмную старуху, которая поджав тонкие губы, погрозила ему пальцем.
"Вот торкнуло, мля", — подумал Бульдя и у него мгновенно всё упало. Чтобы не стать посмешищем, он решил ничего не объяснять своей компании, а просто немного полежать рядом с девушкой и потом уступить место следующему. Услышав возню и чужие голоса за дверью, он испугался, хотел встать, но не успел.
Станислав Сергеевич, ворвавшись в комнату, схватил его, тряхнул и с силой отбросил от дочери, не особо волнуясь, как тот приземлился.
— Ярослава! — хлопал он девушке по щекам, — вставай, Яра!
Ярослава что-то пыталась сказать, но язык не ворочался. Тогда отец Яры вскочил и снова схватив Бульдю, зашипел ему в лицо:
— Что вы ей вкололи?
— Да ничего я ей не колол, отцепись ты от меня, мужик! — захныкал тот, но, неожиданно вывернулся и отправил Станислава Сергеевича в нокаут.
— Прекратите! — закричала появившаяся в дверях Валентина и бросилась к мужу, — что вы наделали?!
Станислав Сергеевич сидел на полу, и пытался остановить обильно текущую из носа кpoвь.
***
Пока ехала скорая и милиция, подростки разбежались, включая хозяйку, Марину. Ей не хотелось ничего объяснять.
В итоге задержали Станислава Сергеевича, потому что у него рубашка была в крови, и он находился не у себя дома. Валентину с пришедшей в себя Ярой отпустили. Девушка плохо соображала, у неё была нарушена координация движений. Хорошо, что милиция не заметила.
— Может быть, поедем в больницу? — волновалась Валентина, решившая что не будет больше читать нотаций дочери, лишь бы она не сбегала.
— Не надо. Мне уже намного лучше, голова только..— виновато сказала Яра.
Дома их ждал неприятный сюрприз — бабушке каким-то образом удалось встать, она лежала недалеко от кровати и слабо стонала.
Мать и дочь вытерли её, и вместе положили на кровать. Всё это делали молча. Под утро бабушке стало плохо, и она потеряла сознание. Валентина позвонила в скорую.
Из комнаты вышла Яра и обняла мать.
— Может быть, и не надо было звонить в скорую, — сказала тихо Валентина, — может, пора отпустить её.
— Мам, ну что ты говоришь, — так же тихо сказала Яра, уткнувшись в материно плечо, — ты же потом себя всю жизнь корить будешь!
Приехала неотложка: померили бабушке давление, сделали укол и уехали. Валентина так и уснула у постели матери. Ей снилось детство — как она маленькая, бежит за мамой. Та молодая и красивая, идёт вроде не быстро, но расстояние между ними всё растёт. "Мамочка, подожди меня, — кричит Валечка, — мамочка"! Мама оборачивается к ней, улыбается и потом всё-таки уходит.
Валентину разбудил вернувшийся из отделения милиции муж. Посмотрев на спокойное лицо матери, она взяла её руку, и поняла, что та действительно ушла от неё.