– Лия, милая… – он смотрел на неё больными глазами и плакал.
А женщина улыбалась. Улыбалась сухими белыми губами и прощалась. Здесь, в больничной палате, такой же белой и безжизненной, пропахшей запахами лекарств и смерти, расставалась пара. Они были женаты почти шесть лет. Они любили друг друга гораздо дольше.
– Почему ты бросаешь меня? – шептал он уже не в силах даже злиться на поганую болезнь, отнимающую его сердце.
– Прости… – улыбалась она.
* * *
Молчаливо и тихо уйдёт она на рассвете. Она знала это, чуяла сердцем больным. И так же тихо, едва слышно, шептала заклятье своё — не молитву, не просьбу, а что‑то древнее, почти забытое. Да так беззвучно, что он не мог разобрать.
Лишь позже, когда за окнами сгущалась тьма и в коридоре затихали шаги медсестёр, ему чудился её шёпот. Не слова — отголоски. Мелодия, которую он слышал лишь краем сознания, но которая проникала в самое нутро, согревала, удерживала на краю.
— Лия? — звал он в пустоту.
И в ответ — едва уловимое прикосновение к ладони. Или ему только казалось?
* * *
После её ухода он остался один — в квартире, где всё ещё пахло её духами, где на кресле лежал забытый шарф, а на столе — чашка с выцветшим узором, из которой она пила чай по утрам.
Он не мог спать.
Каждую ночь он садился у окна и смотрел на звёзды. Ему казалось, они шепчут её имя.
Однажды он нашёл в шкафу старый фотоальбом. В то время, когда воспоминания хранились на бумаге, а не в телефоне, они часто доставали его. Когда они перестали?
Вот она смеётся, прикрывая рот рукой, а здесь смотрит на него через плечо, глаза блестят, а на другой карточке они уже вдвоём у моря — ветер треплет её волосы, а она тянет его за руку: «Бежим!»
Он прижал фотографию к груди и заплакал.
— Зачем ты ушла? — прошептал он. — Я бы выдержал всё. Только бы ты была рядом.
***
Через месяц он начал слышать её отчётливее. Не во сне — наяву. Сидит за столом, пьёт кофе, и вдруг — её голос:
— Ты опять не позавтракал нормально.
Он вздрагивает, оборачивается. Пусто.
В метро, в толпе, он ловит взгляд женщины с такими же, как у Лии, глазами. На секунду ему кажется — она. Он делает шаг вперёд, но она растворяется в потоке людей.
Дома он достаёт её дневник — тонкий, в кожаной обложке. Она попросила его купить в самом начале, когда еще оставалась надежда. Возможно уже тогда она знала, что он понадобится. Не ей - ему. Он листаёт страницы, выхватывая глазами строки:
«Я боюсь, что однажды он проснётся и поймёт: меня больше нет. Но я останусь. Где‑то рядом. В ветре. В свете. В его памяти».
Он закрывает дневник, прижимает к лицу. Бумага пахнет ею.
— Я слышу тебя, — говорит он. — Но мне мало шёпота, мало строк. Мне нужна ты...
* * *
Однажды ночью он встаёт, берёт ключи и выходит на улицу. Идёт куда‑то, сам не зная куда. Ноги сами ведут его в парк, где они когда‑то гуляли. Там, под старым дубом, он садится на скамью и закрывает глаза. Как легко представить, что ничего этого не было! Не было долгих месяцев борьбы с болезнью, не было больничных палат и...
— Пожалуйста... - вырывается из него тяжкое.
Ветер поднимается внезапно. Листьями шуршит, касается его лица, будто кто‑то проводит пальцами по коже.
— Я не хочу без тебя, не могу...
Тишина. И в этой тишине воспоминанием в его голове звучит знакомый голос. Они слишком сильно любили друг друга, слишком хорошо он знал, что она сказала бы:
— Живи, милый. Все пройдет, станет легче. Просто продолжай жить.
Он плачет.
— Без тебя — это не жизнь.
— Это жизнь, — мягко звучит в его голове. — Просто другая.
* * *
Утром он просыпается на той же скамье. В руках — её шарф, который он не помнил, как взял с собой. Возвращается домой. Открывает окно. Впускает ветер.
Садится за стол, берёт ручку и открывает ее дневник. Он открывает его на последней, пустой странице, словно специально оставленной для еще одной записи.Он делает глубокий вдох, прогоняя выступившие на глазах слезы
«Лия, я знаю, что ты больше никогда не увидишь этого. Но я хочу сказать: спасибо. За каждый день. За каждую улыбку. За то, что ты была. Я буду скучать. Всегда буду. Я постараюсь не бояться тишины - там, где всегда была ты. Я научусь, когда-нибудь научусь жить без тебя. Это будет больно, долго и очень тяжело. Но я всегда буду помнить и любить тебя. Прощай, милая».
Он закрывает дневник с легким, почти нежным хлопком. Словно ставит точку. А потом выходит на балкон. Ему в глаза бьет рассветное солнце, шелестит ветер.
Он закрывает глаза, подставляя лицо новому утру. Он не улыбается, нет, все еще слишком больно. Но он выдыхает. И делает вдох снова. Он будет продолжать жить. Потому что чувствует: она рядом.
Где‑то в ветре.
Где‑то в свете.
Где‑то в нём.
