Давно это было, когда деревья были большими!
Я считаю себя городским жителем, но где-то, в глубине души, корни наши, которые держат нас на этой земле, дают о себе знать. С возрастом становлюсь всё более сентиментальным, многие амбиции, которые крушили чьи-то жизненные устои, ушли на второй план. Характер меняется, как мне кажется, в лучшую сторону. Даже жена говорит
- С тобой стало жить уютнее!
Но раньше я таким не был. Ёжик, так можно было меня назвать одним словом. Сколько стен разрушено, сколько людей обидел незаслуженно. Реки вспять поворачивал своим ершистым характером. Эх, если бы можно было всё изменить, но жизнь второй раз не прожить!
Я вспомнил один эпизод из своего детства. Постыдное поведение моё привело к непоправимой ошибке. Но давайте всё по порядку.
Жили мы с родителями в небольшом городке, с численностью населения всего пятьдесят пять тысяч человек. Но я был горд, что живу в городе, хоть моей заслуги в этом не было. Летом нас с братом отправляли к бабушке в деревню. Каким важным я ходил по единственной улице, уходящей в небольшой лесок. На деревенских ребятишек смотрел с высока.
Но скука брала верх над зазнайством и я снисходительно позволял им играть со мной. Игры были простые. Казаки разбойники, догонялки, выбивалы, девчонки прыгали на скакалке, а еще играли и в классики. Когда спускались на деревню сумерки играли в прятки. Развлечений, я бы сказал, было маловато. И вот, толи от скуки, а может от недалёкого ума я решил развлечь себя не совсем нормальным способом.
Когда очередной день склонился на закат, я собрал детвору возле себя и стал рассказывать страшные истории, придумывая их на ходу. Рассказывал про покойников, которые по ночам бродят по дворам и забирают с собой непослушных детей. Детвора притихла, они сгрудились вокруг меня плотным кольцом.
Мы разожгли костёр, и от этого было еще страшнее. Языки пламени то вздымали вверх, к усеянному звездами небу, жадно пожирая поленья, то затихали, когда еда заканчивалась. И тогда становилось еще страшнее. В темноте нам виделись тени великанов, и даже слышались чьи-то шаги.
Насладившись полностью произведенным впечатлением, я собрался уйти домой. Мне стало скучно.
- Какие же всё-таки они доверчивые, эти деревенские детишки.
Сказал я и зевнул. Брат мне поддакнул, хотя я заметил, что он тоже струхнул немного от моих рассказов. Лежа на неудобном кочковатом матрасе, мне стало скучно, уснуть я долго не мог. И я решил продолжить начатое дело.
Убедившись, что брат уснул, взял швабру, простынь и веник. Вытащил уголёк из печи. Нарисовал на простыне рожу, потом вырезал глаза. Днём мы ели арбуз. Ели его не как все люди, нарезая ломтиками, а просто срезали большую шляпку, и выгрызали внутренности из него ложками. Оставшаяся кожура валялась под забором. Я вырезал в ней глаза, приладил на швабру, еще вчера я стащил у бабушки огарок свечи. Приладил её внутри арбузной корки, накрыл всё это сооружение простынёй, соединил дыры простыни с отверстиями в арбузе.
Тихонько вылез через окно и крадучись пошёл к калитке. Деревня спала спокойным сном, на небе ярко светила луна. Но она наверное решила подыграть мне, и когда я зажёг свечу, она спряталась за набежавшее облачко. Деревня погрузилась в кромешную тьму. Для пущей страсти я шел и завывал, от чего у меня самого волосы вставали дыбом. Я без приключений добрался до деревенского кладбища, мне даже стало скучно.
Я уже собрался бросить своё пугало и вернуться на неудобный матрац, как вдруг увидел, что от кладбищенской ограды отделилась тень и двинулась прямо на меня. Я не на шутку испугался. Хотел бросить швабру, но она намертво прилипла к моим рукам. Я не бежал, а шёл, шел как заговоренный, медленно и важно. Ноги как будто чужие вели меня к дому бабушки.
Уже начало светать, но сумерки еще держали темноту. Бабушка вышла из дома, чтобы подоить корову, и в этот самый момент я и появился в зоне её видимости. Она тихо вскрикнула и как в замедленном кино опустилась на землю. И только в этот момент я пришёл в себя, бросил злосчастную швабру и кинулся к бабушке.
Скорая приехала быстро. Диагноз был страшным и непонятным. Гипертонический криз. Я забился в угол, на свой матрац и ждал наказания. К моему удивлению, его не последовало. Меня даже не отправили в город. Дед кряхтел, гладил меня по голове и успокаивал.
- Врачи обещали, что бабушка поднимется, она у нас крепкая.
Через месяц бабушку привезли домой. Она прижала меня к себе и ласково погладила по выгоревшим за лето волосам.
- Родителям ничего не говори, это наша с тобой тайна.
Так я прожил всю свою жизнь неся на себе непосильный груз этой тайны. Но после этого случая я резко повзрослел и стал относиться к людям по-другому. Бабушка жила еще долго. Видать действительно она у нас была крепкая!