Маша, сутулясь, сидела на жёсткой кровати и слушала, как надзирательница монотонно зачитывает правила. Распорядок дня, запреты, дисциплинарные меры - от этого всего кружилась голова. Впереди маячили долгие месяцы за решёткой, и 15-летней девочке хотелось забиться в угол и завыть. Поначалу Маша держалась вызывающе, красуясь перед сокамерницами бравадой. Но через пару недель сломалась. Обняв себя за коленки, раскачивалась на койке и давилась беззвучными слезами. Такой её и застала Вероника на первом свидании. Кинулась к дочке, прижала к себе, лихорадочно целуя в макушку. Маша же утыкалась носом ей в шею и шептала: - Мамочка, забери меня отсюда! Я больше так не буду, честно-честно! Я исправлюсь! Но мать могла лишь гладить её по спутанным волосам и давиться комом в горле. - Потерпи, доченька. Мы тебя ждём. Мы с папой - мы всегда тебя ждём, слышишь? Маша отстранилась, утёрла нос рукавом робы и пробормотала: - Слышь... Ты это, посылок побольше шли, лады? Курева и чаю. И шоколадок. Тут без ни
Гены не обманешь: История о том, как родительская любовь разбилась о наследственность. Часть 3
7 июля 20247 июл 2024
144
3 мин