Философ Николай Бердяев сказал про Радищева, что когда он в своём «Путешествии из Петербурга в Москву» написал: «Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвлена стала», — родилась русская интеллигенция. Николай Александрович, как всегда, попал в точку. Полностью с ним согласна.
Александр Радищев — первый русский интеллигент, и он воплотил в себе образ, суть и судьбу русской интеллигенции как таковой. Образованный, умный, полный сочувствия к обездоленным, прекрасно видящий все достоинства и недостатки своей страны, имеющий возможность сравнивать Россию с Западом (учился в Лейпцигском университете), верящий в силу слова и выражавший печатно то, о чем он не мог молчать, Радищев, разумеется, сразу стал гоним и жестоко преследовался властями. В конце концов, он не выдержал давления и предпочел уйти из жизни. Не было сил страдать дальше.
«Путешествие из Петербурга в Москву» — его главная книга, напечатанная им в 1790 году анонимно, стала причиной и его мученичества, и славы. Чтобы напечатать ее, Радищев организовал свою домашнюю типографию. Официальные отказались ее брать. Хотя казалось бы — перед нами популярный в конце XVIII века жанр сентиментального путешествия, повесть, в котором автор чувствительно описывает с многочисленными "ах!" и обилием слез то, что он видел в процессе своего вояжа из новой русской столицы в старую. Что тут может быть такого крамольного? Почему Екатерина II, прочитав эту книгу, осерчала и воскликнула, что автор — бунтовщик хуже Пугачева? За что Радищева моментально разыскали и приговорили к смертной казни?
Правда, ее заменили ссылкой в Илимский острог. Сама книга была, конечно, запрещена, тираж изъят и уничтожен, сохранилось несколько экземпляров, благодаря чему мы вообще знаем этот текст.
Запрет на книгу был снят только в 1905 году! Более чем через 100 лет восстановилась справедливость. Однако, и до того образованные люди читали «Путешествие из Петербурга в Москву», помнили о Радищеве и его судьбе. Разумеется, текст распространялся подпольно в списках. Было дано начало еще одной русской традиции. О Радищеве писал, кстати, и Пушкин.
Императрица, презентовавшая себя как просвещенную монархиню, гуманистку и радетельницу за народ, в деле Радищева показала свое истинное лицо узурпаторши, озабоченной только сохранением своей незаконно захваченной власти и предпочитающей жить среди потемкинских деревень, закрывая глаза на реальные проблемы страны. Ее возмутило как раз то, что Радищев указал на эти проблемы и выразил свое отношение к ним. Беспросветная нищета и бесправие крестьян, самодержавие, где правит не закон, а прихоть монарха, мысли о недопустимости такого положения — вот о чем была эта книга. В литературном смысле она слаба, это отмечал и Пушкин, но вот ее идейное содержание стало знаковым для русской культуры и общественного сознания.