Вы кому вторых детей рожаете? А первых детей спросили? Им нужны братики и сестрички? Уверены?
Спотыкаться было больно, пальцы на ногах свисали почти на полсантиметра в ставших давно маленькими сандалиях. Ванюшка ругнулся словами бабушки Кати:
— Ах, чтоб тебя черти забрали!
Потер ушибленное место. Так, на чем остановился? Мысли опять начали скакать. Разжигая обиду на родителей и жалость к себе.
— Потерпи немного, вот купим все необходимое Анечке, и поедем с тобой в Детский мир.
Издеваются, точно! Как можно прекратить покупать памперсы и детское питание самой прожорливой сестре на свете? И краник у нее не перекроешь, чтобы не пачкала подгузники. Все деньги улетают на эту прорву. Ванюшка всхлипнул, решая, заплакать или не стоит? На проселочной дороге нет никого. Пожалеть его некому. Он сам выбрал этот уединенный путь через соседний лес. Услышал от отца слова:
— До города в объезд пилить целых 200 км. Вот если бы через лес, напрямик, там всего-то 25-30. За 15 минут доехать можно.
— Ага, по буеракам и болотам? — мать явно не устраивала такая прогулка. — Уж лучше дольше, но по хорошей трассе.
Внук сбегает к бабушке.
Ванюшка решил сократить путь. Особо не понимая, сколько это, 25-30 километров. Главное — ближе. И во времени он уже разбирался, 15 минут, это быстро. Не учел, что ноги совсем не то, что машина. Да плюс маленькие сандалии, совсем незащищающие пальцы. А направлялся Ванюшка в город к другой бабушке Поле, папиной маме. Она постоянно его жалела, обнимала и целовала. Редко, правда, всего раз пять за всю его короткую жизнь. Да и понятно, за 200 км сильно не наездишься. Вот доберется Ванюшка в город, и, пожалуйста, зацеловывайте его хоть до позеленения. Он конечно же за! Потому, что дома только и слышно: Аня, Анечка, Анюта. А его, Ванюшки, будто нет совсем, не существует. Ну и ладно! Собрал в карманы спички, зажигалку, пистоны, ножик складной и сунул за пазуху кусок хлеба бабушкиного, вкусного. Зачем, ведь тут идти-то всего ничего, 15 минут? Глупые вы, не понимаете. Лес все-таки. Вдруг волк, надо же чем-то его задобрить. Мяса нет, не вылавливать же из борща кусочки.
Пока шел первые сто — двести метров, деревья впереди расступались, будто приглашали идти все дальше и дальше. А сзади наоборот, широкий изначально проход сужался, пока две стороны не сомкнулись полностью. Стало тревожно на душе. Успокаивал себя:
— Всего 15 минут и все! Зато как бабушка обрадуется! И точно купит мне новые сандалики. А лучше кроссовки, в них мяч гонять можно.
Ванюшка все шел и шел, то поднимаясь на маленькие холмики, то спускаясь. Обходил лужи непонятные, странные. Давно дождя не было, откуда они взялись? Неприятно пахло чем-то. Засосало под ложечкой. Вспомнил про хлеб. Нет, есть его нельзя, вдруг волк нападет, чем откупаться будет? А дорога все петляет и петляет, заманивая глубже в чащу. Уже и следов от колес машин не видно. Не ездят они сюда, в эту сырость. Ухнуло что-то рядом. От неожиданности отпрыгнул в сторону, нога поскользнулась и плюхнулся Ванюшка со всего маху в лужу! В миг вспомнил детство с мокрыми штанами, заплакал, размазывая слезы по грязным щекам. Опять ухнуло!
Не помнил, как вскочил и бросился бежать! Надо же, даже маленькие сандалики не помешали развить скорость.
Дед.
Несся между деревьями, не разбирая дороги, пока не налетел на сидящего на пне Лешего — старика с длинной бородой, в старом пиджаке и в штанах непонятного цвета. Он старательно приматывал к ноге две палки полосками из порванной рубахи, делая самодельную шину на подвернутую ногу.
— Ох, мать честная!
— Ааааа!
— Стой, не кричи! Ты мне чуть вторую ногу не сломал! И откуда только взялся? Где родители?
Ванюшка молча глотал воздух широко открытым ртом, но говорить не мог.
— Ты тут, что? Совсем один?
Кивнул в ответ.
— Ну, делааа. Сядь, отдышись, объясни нормально.
Степаныч чесал затылок. Час от часу не легче. Нога болит, подвернул неудачно. Малец из дома ушел и заблудился. До избы лесника не менее 2-х км. Обычно десять минут спокойным шагом, но сейчас…
— Ты зачем через лес пошел, тут же болота?
— Папа сказал, так короче. Всего 15 минут и до бабушки добраться можно.
— Не по этому лесу. Тем более, что ты шел не через лес, а вдоль него, понимаешь?
Ванюшка не понимал.
— Ладно, дай руку, помоги подняться.
Медленно, очень медленно, шаг за шагом пошли они к сторожке. Степаныч кряхтел каждый раз, когда наступал на больную ногу. А Ванюшка… Стиснув зубы, глотал слезы. Ему было очень больно. Костлявая рука старика сильно сжимала худенькое плечо мальчика, явно не рассчитывая свою силу.
— Вот, уже рядом. Еще немного.
Поиск.
Крепкий рубленый дом, в окружении берез, казался сказочным. Сели, вернее, рухнули на лавку в просторной кухне. Не могли двигаться и говорить. Просто сидели молча, отдыхали, набирались сил. Выкручиваться из сложной ситуации придется самим, телефон в этом месте не работал, на помощь позвать нет никакой возможности. А тем временем нога болела все сильнее. Опухла и покраснела. Похоже, тут не простой вывих.
— Дай воды. Вон в том ведре. Я полежу немного, потом будем думать, как выбираться отсюда.
Ванюшка подал Степанычу кружку и сам жадно опустошил ковшик. Хотелось спать. Он свернулся калачиком у старика под боком. И провалился в глубокий сон.
Громкие голоса разбудили Ванюшку. Он вскочил, подбежал к окну. По поляне перед домом шли шеренгой незнакомые люди в форме. Совсем недавно по телевизору шел военный фильм. И там немцы также шли по лесу, ловили партизан. Ванюшке стало страшно. Он бросился к Степанычу:
— Деда! Деда, там немцы!
Старик не отвечал. Лицо его было покрыто каплями пота, сухие губы потрескались, на щеках горел нездоровый румянец. Ванюшка бросился к сундуку, полный, места в нем нет. Сел за него, поджал ноги, накинул на лицо свисающие со стены сети. Застучали по крыльцу сапоги, люди вошла в дом. Сердце готово было разорваться от страха.
— Есть кто дома?
— Ребенка тут нет.
— Проверьте все сараи и погреб.
— Товарищ капитан, тут старик, и он в бреду. Кажется, у него нога сломана.
— Носилки, быстро! Забирайте, отправьте его в больницу. Остальные — продолжаем поиск!
Ванюшке хотелось вскочить, выбежать из укрытия, обхватить Степаныча и не отдавать. Но тело его не слушалось и голос от страха пропал. Хлопнула дверь. Через несколько минут над домом пролетел вертолет. Еще через несколько минут стихли голоса. Если бы Ванюшка выглянул из-под сетей, все было бы по-другому. Он бы увидел форму, звездочки на погонах, как у соседа дяди Коли, который служил в полиции. Понял бы, что никакие это не немцы. А свои, наши, родненькие, на помощь пришли, а не деда на пытки забирать. Но… Еле выпутался из сети, на цыпочках подошел к окну. Тихо, нет никого. И что теперь делать? Своим детским умом понял, что идти в лес нельзя, там опасно, а вот дом уже проверен, сюда второй раз не полезут. Надо ждать тут. Чего? Впервые мелькнула мысль, что родители его уже потеряли, наверняка ищут. Захотелось прижаться к маме и… так уж и быть, согласиться терпеть младшую сестру.
Медведь.
Возле окна мелькнула тень. Ванюшка вздрогнул. Легкий шум на крыльце. Кто пожаловал? Подбежал к другому окну и замер в ужасе! Молодой медведь, а в Ванюшкиных глазах огромный медведище уже открывал лапой дверь в дом! Загремели ведра в коридоре, слышно было громкое фырканье. Чихнул пару раз, наверное в муку залез.
И как только ума хватило? Подскочил Ванюшка к двери кухни и накинул засов толстый, металлический. И тут же услышал, как животное с шумом втягивает воздух, нюхает сквозь щели, добычу чувствует. Вспомнил, что видел ружье на стене возле сетей. Схватил тяжелое оружие, направил на дверь. Даже не вспомнил, что к ружью патроны положены. Стиснул зубы:
— Только войди — убью!
Медведь поцарапал дверь, повозился еще в коридоре и ушел.
А тем временем в больнице Степаныч пришел в себя:
— Как я тут оказался? Где мальчонка? Да как же так, ведь он там совсем один!
Нож не хотел пролазить в щелку. Толпящиеся возле двери полицейские шепотом давали советы. Они увидели в окно спящего с ружьем Ванюшку и не решились вышибить защелку. Неизвестно, как спросонья прореагирует мальчишка. Пальнет еще, не дай бог. Наконец звякнул, отлетая, засов.
— Сынок! — руки мамы подхватили легкое тельце.
Ружье было отброшено в сторону. Все вокруг улыбались — на этот раз обошлось. Ванюшка обхватил маму за шею:
— Деда спасите! Его немцы забрали!
Громче всех смеялся капитан:
— До седых волос дожил, всякое слышал. Но немцем меня впервые назвали. Ты где прятался, партизан? Если бы не дед, мы бы сюда вряд ли вернулись.
Семья в сборе?
Скрипнула больничная дверь. Целая толпа посетителей с фруктами и цветами ввалилась в палату.
— Где тут наш герой?
Отец, мама с Анюткой на руках и две бабушки. Городская и деревенская. И, естественно, сам нарушитель спокойствия, Ванюшка. Подбежал к Степанычу:
— Деда, ты живой?
— Спасибо вам за сына! — отец крепко пожал руку старику.
— И от меня, огромное спасибо! — мама улыбалась старому, незнакомому человеку.
— Вы нам вернули жизнь! — деревенская бабушка Катя положила на тумбочку пакет с домашними пирожками. Запах сдобы растекся по всей палате. Мужчина с гипсом на руке вытянул шею и сглотнул слюну.
— Там всем хватит!
И только городская бабушка Поля замерла у порога с широко открытыми глазами.
— Бабуля, иди сюда! — Ванюшка тянул ее за руку. — Это деда, видишь?
— Вижу, хороший мой, это твой дедушка… родной!
— Что? — отец удивленно смотрел на мать. — В смысле?
— Полина? — дед откинул одеяло, попытался встать. — Ты куда тогда уехала? Почему? Я тебя везде искал. Так и не женился. Тебя не мог забыть.
— Дура была. Наговорили на тебя, я и поверила. Только через пять лет правду узнала, да поздно было.
— Так, стоп! Это мой отец, который обо мне даже не знал?
— Да, сынок, прости…
Ванюшка завороженно вертел головой:
— Здорово! Ты мой дедушка, взаправдашний? Правда, папа?
— Выходит, так! Ну здравствуй, отец! Спасибо еще раз за сына!
— Ух, ты! У меня есть дедушка! Буду в гости к нему в лес бегать!
— Я тебе побегаю, — мама шутя шлепнула сына по затылку.
— А он что, и ей дедушка тоже? — Ванюшка показал на Анюту.
И, не дождавшись ответа, сказал:
— Так уж и быть, пусть будет!
Семья, самое важное в жизни. Как давно вы звонили родителям? А давайте прямо сейчас? Теплое слово для мамы, папы, бабушкам и дедушкам. Дочкам и сыновьям. И внуков не забудьте. Они иногда находят родных, которых мы, взрослые, потеряли.
Другие мои истории: