Пару недель спустя братья Егор и Николай были уже своими в доску.
В прочем, тоски по дому и матери никто из детей особо не проявлял.
Оба парня были изначально и перманентно в приподнятом настроении: привыкли к режиму, хорошо ели, как умели играли, немножко хулиганили...
Старшие девочки, в группу с которыми определили братьев, относились к малышам по-разному. Кто-то с удовольствием носил на руках, как "лялю", трёхлетнего Колю, а тот лыбился, счастливый и размякший, с высоты роста какой-нибудь четырнадцатилетней очередной няньки. Кто-то из девок откровенно шпынял мелких, пока не видит персонал: то подзатыльник шилож0пикам отвесит, то подножку подставит, - вымещали свою злобу на безобидных пацанятах.
Видно было, что братья к затрещинам очень даже привычные. Мальчишки были не плаксы, не ябеды. Видно было, что в большой многодетной семье с ними расправлялись примерно так же.
Не изнеженность крошек выдавало всё: лексикон, выражения, рассуждения...
- Я хочу сSать! Когда ж рать? Да ты, видать, ох ер евший?!
Или:
- Мы бабушкину избушку продали, купили мяса. Весь ларь затарили! А картошку с морковкой не стали на рынке брать - их и на огороде вырастить можно...
Замашки, с какими старший, семилетний, расправлялся с младшим - подойдёт и под * опник с ноги нехилый даст, опять же приговаривая семейную фразочку:
"Да ты, малой, не офигел ли?"
Егор всё вырывал буквально из рук любопытного и дорвавшегося до игрушек маленького брата, складывал обратно по местам. Видно было, что приучен этому в родном доме.
Играть по возрасту дети так же не умели. Баловство это. Все игры сводились к вытаскиванию всего и ото всюду у Коляна. Взял-бросил-полез за новым. И к имитации бытовых действий у Егора: уборка, слежка за порядком, забота о других, более отсталых, детях (вытереть нос, подтянуть штаны, обуть)...
Егор редко, но мог всё же Колю до слёз довести. При этом он чувствовал, что если уж Колька заревел, - значит он я-а-авно переборщил. Потому как брат был очень терпелив и всепрощающ. По лицу Егора в эти моменты было видно: он и сам испугался слёз братика, но предложения пожалеть младшего брата или извиниться он отвергал. Чаще отмалчивался. Пережидал, пока Коля сам перестанет плакать.
- Я его не люблю. Он мне надоел. Он меня бесит. - тогда говорил Егор.
- Егор, это же твой маленький братик. Вы тут вместе. Вы - семья...
- Не нужен он мне!
- Хорошо, тогда оставляй Колю у нас.
- Нет уж. Он пусть домой валит, а я здесь жить буду. Мне тут нравится больше, чем дома!
Надо заметить, что оба пацана были примерно одного роста и комплекции. И было понятно, что вскоре младший будет обгонять старшего в росте и силе...
- Егор-Егор... Это пока Коля малыш. Но он будет расти, тебе потом будет с ним интересно гулять, на велике кататься, в школу будете вместе ходить, на рыбалку...
- Не нужен он мне!
- Вот ты его обижаешь, а скоро же Николай тебя перерастёт и отомстит тебе за все обиды! - смеюсь я.
Егор пулей подлетает к ничего не подозревающему брату сзади, делает ему удушающий приём своей малюсенькой ручкой:
- Ну-ка, будешь мне мстить, когда вырастешь? Будешь? Отвечай!!!? - выдавливает из малого себе индульгенцию старшой...
Коля вообще не понимает, чего от него требуется. К "ласкам" братца он привычен... Потом до него доходит интонация Егора, он понимает, чего от него хотят:
- Не-не, не будю... - собирает всё свое умение говорить малыш и лыбится во всё своё круглое покрасневшее лицо...
Думаю, Егора от подросшего Коли спасёт только кроткий и добрый характер последнего... Потому как уже сейчас старший с трудом удерживает маленького, ему не хватает силёнок ни повалить трёхлетку, ни наклонить его, чтобы удобнее было угрожать...