- Ох и ленты у тебя, Найда – одна другой краше! – с завистью говорила Зоряна, рассматривая гостинцы, с базара привезенные.
На другой день, как только времечко выдалось, прибежала она к Найде все новости разузнать да посплетничать. Нынче чужих уж в доме не было – дружинный отбыл в путь-дорогу, и Зоряна, снедаемая любопытством, тут же явилась все повыведать.
- Хочешь – себе бери! – со вздохом сказала Найда, и отвернулась от подруги, уставилась в окно.
- Эх, не пойму я тебя! – удивлялась Зоряна, с горящими глазами рассматривая подарки Горазда и Радима. – Такую красоту тебе навезли, а ты дуешься все!
- И вовсе не дуюсь, - отозвалась Найда, - просто не рада я ничему. Все равно мне.
- Да как же это – все равно?! Ты погляди, погляди: ну и алая лента, как ягода спелая! Мне идет, а?
Зоряна игриво приложила яркую ленту к своим темным волосам и повернула голову в сторону Найды. И правда, хороша была девка, ничего не скажешь.
- Ты и так пригожа, Зоряна, а с лентой еще краше стала! – улыбнулась Найда, только глаза ее оставались грустными.
- Ну скажи, - приставала подруга, - неужто Радим тебе совсем не мил?
- Совсем, - опустила глаза Найда, - да что мне до него… не по нему сердце болит…
- Так вот оно что! – лукаво подмигнула Зоряна. – По кому ж ты у нас засохла? Ох, бедный Радим! Несладко ему придется!
- Отчего ж? Он моими чувствами не заботится.
- Не наговаривай! Еще как заботится! Смотри вон, какие гостинцы навез! И ленты яркие, и бусики, и сласти всякие… эх, любит он тебя, счастливая ты!
- Нет у меня в сердце радости! – сказала Найда. – Я уж давно тебе признавалась, что не хочу идти за него. Но отец так решил… нынче же все только хуже стало… противен мне Радим.
- Ишь, чего! А что вдруг противен? Да ты уж с жиру бесишься, подруга! Мне бы такого жениха. Так не сватается!
- Думай, как знаешь, Зоряна. А я молвила правду: не люб мне Радим. Не так хорош он, как ты расписываешь.
- И, подумаешь! Ну, взял себе тот оберег, так что? Кому хуже-то стало? Вернул он его ведуну. Нынче все позади это! А тебе пора за ум браться да к свадебке готовиться! Эх, скорей бы! Погулять-то охота! А эта лента – синяя, гляди! Хороша мне?
- Хороша, - честно призналась Найда, - бери ее себе! В косу вплетешь.
- Правда?! – обрадовалась Зоряна.
- А то что ж, врать я стану? Бери, бери.
Найда подкинула васильковую ленту на колени подруге.
- Слыхала я, Тишка плох совсем! – сказала Зоряна. – Лежит все и лежит, тебе не ведомо, что такое с ним?
- Не ведомо, - солгала Найда.
Не хотелось ей рассказывать никому о том, что она тайком ходила к Тихомиру. Тем более, Зоряне. Хорошая девка, а язык длинный… Поэтому Найда сказала хмуро:
- Отец не пускает меня к нему. Говорит, мол, не надобно соваться туда, коли не звали.
- А ты не готова отца ослушаться?
Зоряна пытливо посмотрела на нее.
- Нет, - Найда опустила голову.
- Помню, раньше ты по Тишке кручинилась! А нынче – след простыл той любви?
- Да не было никакой любви! – решительно ответила Найда. – Так, ребячьи глупости. Я и не ведала, что такое любовь, покуда…
Она осеклась, замолчала. Не хотелось ей делиться с закадычной подругой своими сердечными тайнами.
- Покуда – что?
- Покуда не выросла, - извернулась Найда.
- Думается мне, это дружинный твое сердце украл! – лукаво хихикнула Зоряна.
Найда порозовела:
- А коли и так – что с того? Его и след уж простыл. А мне как-то жить нынче надобно…
- Потому радуйся, что Радим за тобой ходит! Всем бы такого жениха!
- Зоряна, Зоряна… плохо ты его знаешь.
- Я смекаю, о чем ты речь ведешь. Зла на меня не держи, но слухи-то по деревне ползут. Давно уж я прознала про Беляну, что, мол, чуть не зарезалась она из-за Радима. Но так в том он не виноват! Девка голову из-за него потеряла, бывает. Ты не метель его почем зря. Ты дальше гляди. Жить нужно, о себе подумать. У нас, в нашей-то глуши, женихи наперечет все. Радим – первый из них. Вот скажи мне сейчас: за кого замуж пойдешь? Я бы Радима выбрала. Он и видный, и сильный, и смелый. Зря ты, подруга, упираешься. Попомни мое слово: сама еще рада будешь. Потому не упрямься, иди за него! Сыром по маслу кататься станешь.
- Ты думаешь так? – протянула Найда.
- А то! Это ж ясно, как Божий день!
Разговор девиц прервала Матрена, вошедшая в избу.
- Все сплетничаете? – хитро сказала она. – Поди, Найда, там Радим пришел. Они с отцом на дворе покамест беседуют.
Увидев, что дочка не торопится, она добавила:
- Ну же, девоньки! Подите на двор. А я хлеб затворю.
На дворе подруги распрощались. Зоряна восвояси отправилась, кинув завистливый взгляд на Радима. Горазд, будто нарочно, в дом ушел, не стал мешать молодым наедине беседовать. Найда поплотнее закуталась в теплый платок (заметно похолодало) и глянула на Радима. Тот молвил ласково, вкрадчиво:
- Замерзла, краса моя? А мне затея одна в голову пришла. От нее ты, чует мое сердце, не откажешься!
- Что ж это?
- Желаешь, Тишку пойдем проведать?
Найда вздрогнула. Не ожидала она такое услыхать от Радима.
- Я бы пошла, да отец не пускает. Говорит, мешаться там не след.
- Со мной пустит. Я говорил уж с ним. Ну, идем? Заглянем к Малуше покамест, а там к Тишке пойдем. Знаю я, жалеешь ты его, ведь сызмальства росли вы вместе. Потому порадовать тебя хочу: проведаем его.
Найде удивительно было поведение Радима, ведь прежде он жаждал расправы над ним, почитал своим кровным врагом. Не мог он так скоро перемениться, не мог.
- Радим, а не шутишь ты? Ведь ты смерти Тише желал, за Вятко мстить обещался. А нынче вдруг подобрел к нему.
- Да ради тебя я на все готов! - глядя в глаза невесте, клялся Радим. - На любую жертву готов! Даже простить ему то, что натворил он в обличье волколака! Идем, Найда. Не станем терять время.
Все еще не веря своим глазам и ушам, Найда подчинилась, и они вместе с Радимом отправились к Малуше.
Травница встретила их на пороге своей избы и быстро позвала внутрь, приказав закрыть дверь: холодно было на дворе. Затем она выслушала, с чем пришли они к ней, и, осознав, что дело касается Тихомира, сказала:
- Тяжко ему, тяжко… уж не знаю, что испробовать еще! Сделала я, что могла, Богом клянусь. А ты, Радим, желаешь помочь, или же…
Она испытующе посмотрела ему в глаза. Тот вспыхнул и отвел взгляд. Малуша обратилась к Найде:
- Утром нынче была я у Авдотьи. Плох он, плох, Тишка. Столько лет на нем лежали темные чары, высасывая из него силы, истощая душу. Бесследно такое не проходит. Я уж говорила, что дальнейшая судьба Тишки никому не ведома. Дам я тебе, девонька, одну траву. Коли хочешь попытаться спасти его, пойди к нему, зажги перед ним в плошке эту траву, да прочитай заговор, что я тебе скажу. Я уж много раз делала это. Но, видно, недостает чего-то. Стара я уже стала. А ты отдашь ему немного своих жизненных сил, и ему это должно помочь придти в себя. Не бойся, Найда: тебе это не навредит. Но заговор, произнесенный человеком с чистым сердцем, всегда помогает. На, держи.
С этими словами Малуша пошла в угол избы, порылась на полке и достала какой-то небольшой холщовый мешочек. Она протянула его Найде:
- Возьми, милая. Возьми, девонька. Сделай, как я сказала, авось Тишка и оклемается! А заговор вот какой…
Травница быстро нашептала заветные слова. Найда приняла из ее рук мешочек, сильно пахнущий сушеными травами, и сказала:
- Спасибо тебе, Малуша. Я попробую.
Когда вышли наружу, Радим поправил теплый платок на голове невесты и сказал:
- Ну, твоя душа довольна? Идем теперь к Тишке?
Найда кивнула. Сердце подсказывало ей, что неспроста Радим стал такой добрый. С чего бы ему идти на жертвы, ведь он люто ненавидел убийцу своего брата? Неужто милосердие в нем перевесило жажду кровной мести? А, быть может, он потребует после какую-то плату в виде поцелуя или объятий? Что ж, это можно будет стерпеть. Главное – попытаться помочь Тишке, а ради этого Найда готова была пережить любые нежности со стороны жениха. Ради этого она гнала от себя всяческие сомнения.
В избе Авдотьи было, по обыкновению, сумрачно и тихо. Найда беспокоилась, что им помешает Прошка, который почти не слезал с печи, но, к счастью, дома его не оказалось. Голуба на дворе занята была, а Авдотья суетилась возле печки. Увидев на пороге Найду с Радимом, она не знала, радоваться или испугаться.
- Мы от Малуши, - сказала Найда, - она нам дала кое-что. Заговор прочитать надобно. Сказала, быть может, у меня получится.
- Да, да, - засуетилась Авдотья, - садись, дочка. Что надобно для этого?
- Да плошку простую. Более ничего.
- Хорошо, как скажешь.
Женщина с готовностью подала все Найде и сказала:
- Я покамест на двор пойду, не стану мешать. Коли Малуша дала снадобья, должно быть, помогут! И еще вот: напои его отваром, что на столе стоит.
Радим молчал, но с лица его не сходила усмешка. Когда за Авдотьей закрылась дверь, Найда подошла к Тишке, как и пару дней назад, лежащему на лавке. Ее снова пробрала дрожь при виде его осунувшегося лица. Куда делся тот синеглазый молодец с вьющимися волосами и до боли знакомой улыбкой?
- Ты клади мешочек на стол, а я покуда траву в плошку насыплю и подожгу! – сказал Радим.
Найда, не глядя, протянула ему сверток Малуши. Она была поглощена мыслями о Тишке и даже не заметила, что Радим высыпал в плошку совершенно другие травы. Те, что лежали у него за пазухой. Мешочек травницы он поспешно спрятал в карман.
Когда Радим поджег сухие травы в плошке, от них пошел едкий, черный дым. Закашлявшись, Найда сказала:
- Дурно пахнут эти снадобья. Не перепутала ли Малуша чего?
- Не думаю! - ответил Радим, подавая ей дымящуюся плошку. – Поставь возле него, поближе.
Он стоял за спиной у Найды и, покуда она читала заговор, переданный Малушей, сам бормотал что-то себе под нос, закрыв глаза. Затем зачерпнул отвара, о котором говорила Авдотья, и незаметно для Найды бросил туда немного сгоревшей травы из плошки.
- Попытайся напоить его, - сказал Радим, - хотя бы парой глотков. Я придержу его голову.
Тишка не открыл глаз, но почуял миску, поднесенную к губам, и жадно отпил из нее. Найда дождалась, покуда прогорит вся трава в плошке, и снова закашлялась, не выдержав:
- Идем. Даст Бог, поможет это. Нужно Авдотью с Голубой позвать.
Когда они вышли из избы, их ослепило холодное осеннее солнце. Покуда беседовали с Авдотьей, Радим держался отстраненно, но, как только вышли они за ворота, он притянул невесту к себе и сказал:
- Видишь, Найда: на все я готов пойти ради тебя, даже кровную вражду позабыть! Когда же сердечко твое оттает?
- Скоро морозы придут, - высвободилась она из его объятий, - холодно станет! И сердечко мое, как все вокруг, леденеет с каждым днем!
- Отчего ж? Глядишь, растоплю я его! Вон как обогрею!
И Радим, невзирая на народ вокруг, крепко обнял Найду и поцеловал.
- Что ты, что ты! День на дворе. Что люди-то подумают?
- А мне нет до них дела! – дерзко заявил жених, и в глазах его вспыхнули жаркие угольки. – Не посмеют осудить нас! Свадьба у нас скоро!
Найда снова хотела возразить ему, и не смогла. Поцелуи Радима как-то странно размягчали ее волю, притупляли все чувства. Молча дошли они до дома Горазда. Радим сказал:
- Вечером заглянем к вам с отцом, меда хмельного захватим.
Найда снесла еще один поцелуй жениха и поплелась в избу. В жарко натопленной горнице Матрена уже вовсю пекла хлеб. Найда, не чуя ног под собой, присела на лавку, не раздеваясь.
- Что с тобой, дочка? – удивилась Матрена.
- Радим к Малуше со мной ходил, а оттуда – к Тихомиру. Малуша травы нам особые дала, заговор я над Тихомиром читала. Помочь он должен. Только устала я что-то, силы будто меня покинули.
- Да ты сама здорова ль? – испугалась мать.
- Здорова. Прилягу маленько, в сон клонит что-то… позволишь?
- Приляг, коли неможется. Беляна на дворе покуда с мальцами. А мужики-то наши разбрелись кто по каким надобностям. Ты полежи, дочка, полежи. Дай Бог, отпустит…
Пролежала Найда так до самого вечера – вернее, проспала крепким сном. Никогда прежде с ней такого не случалось: не привычная она была посреди дня праздно отдыхать. «Права Малуша, - думала она, поднимаясь, - видно, жизненные силы из меня этот заговор вытянул!»
Едва пришла Найда в себя, как на стол пора было собирать. Мальцы набежали, дед Сидор вернулся.
- Как ты, дочка? – обеспокоенно вопрошала Матрена. – Полегчало ль?
- Полегчало, - кивнула Найда, - сейчас пойду молока надою, да ужинать сядем.
К вечерней трапезе, как и обещали, Молчан с Радимом нагрянули. Мальцов накормили и на полати загнали; Беляна в дальнюю горницу отправилась. Стыдилась она с Радимом сталкиваться, хоть и жадно ловила каждое слово, им сказанное.
Хмельной мед, принесенный Молчаном, снова лишил Найду всяческих сил. Уж как не хотела она пить его, а заставил Радим пригубить: мол, для здоровья польза, все хвори снимет, мысли грустные развеет. Пригубила Найда и все как в тумане для нее сделалось.
Близка она была уж к тому, чтоб сон ее сморил, как вдруг послушался стук в дверь.
- Кто бы это? – подивился Горазд. – Входи!
Матрена на всякий случай перекрестилась, да так и застыла: на пороге горницы показалась заплаканная Авдотья. Она была бледна, точно снег, растрепана и вся дрожала.
- Что стряслось?! Авдотья, случилось чего? Беда никак, опять?
Вопросы посыпались на нее со всех сторон. Плача, она отвечала, едва держась на ногах:
- Беда… нынче уж не просто беда, а горе… Тишка мой помер… как-то вдруг стало ему худо, не успели мы и Малушу привести… что делать, не ведаю…
И Авдотья осела на пол, сотрясаясь от страшных рыданий.
Назад или Читать далее (Глава 45. Ранняя зима)
#легендаоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть