После взвешивания на весах для грузовиков наш КамАЗ поехал дальше. Осталось заехать на гору — и мы окажемся на одной из самых больших помоек Ленинградской области.
Нас было трое — водитель, я и Андрей. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становилась вонь. Несмотря на жару, водитель покрутил ручку и поднял стекло в двери до конца, тем самым преградив путь зловонию. Я сидел посередине, поэтому то же самое со своей стороны проделал Андрей.
КамАЗ был старенький, и кабина далеко не герметична. От сильнейшей вони тягач из прошлого века уже не спасал. Запах отходов просачивался через все существующие щели. Казалось, смрад вот-вот станет осязаемым. Самые мерзкие запахи, какие есть в мире, оседали на наших лицах и одежде. Причём самого полигона отходов ещё не было видно. КамАЗ не торопясь заползал в гору.
Мы притихли в ожидании. Любопытство граничило с отвращением. Кому-то будет неприятен вид контейнера с мусором возле дома в городе, а кому-то, как мне, будет любопытно узнать, сколько же мы все с вами срём.
Моё и Андрея любопытство было оплачено. Это была наша подработка на один июльский денёк. Милая такая подработка. Каждому выдали по десять тысяч рублей. Сколько получал водила, мы не знали, но наверняка больше нас, вместе взятых. Водителя с КамАЗом наняли со стороны, а мы были местные. Ну это неважно. Наша задача состояла в том, чтобы ездить на КамАЗе по садовому товариществу и подбирать выставленный дачниками мусор. Забрасывать его в кузов и, когда он будет полным, отвозить на помойку. Только вот о размерах свалки мы даже и не догадывались. Я понимал, что она будет большая, но не ожидал, что настолько.
Дедушка Андрея был председателем этого садоводства и иногда давал внуку подработать, а тот звал меня, когда в одиночку справиться не мог. Задачи всегда были разные. Только по выходным, на один или два дня. Так что мы спокойно могли, не затрагивая основную работу, приехать и подработать.
Однажды мы прочищали канавы. В другой раз красили водонапорную башню. Как-то помогали таскать столбы, к которым крепились электрические провода. Сегодня грузили бытовой мусор и вывозили его на полигон.
Вот наконец нашему взору открылось рябое поле отходов. Все были на Финском заливе? Я думаю, многие. Представьте, вы стоите на берегу и перед вами расстилается прекрасный залив. Дует тёплый июльский ветер. На воде поднимаются волны. Ближе к берегу их почти нет, а чем дальше, тем они становятся выше и сильнее. И где-то там, где тёмная зелень воды зрительно соединяется с небом, проходит горизонт. Вдалеке качаются небольшие белоснежные яхты. Финский залив кажется прекрасным и бесконечным.
Бескрайней выглядела и помойка. Она была бесконечна, как залив, но совсем не прекрасна. Словно волны, возвышались горы отбросов. Пищевые, бытовые, строительные, бог знает что ещё — мусор распластался до горизонта. Здесь не было ни неповторимого аромата залива, ни переливающейся водяной глади, ни красивых морских чаек. Тут стояла ужасная вонь жжёных покрышек, протухшей всевозможной еды и невероятного коктейля гниения падали и отходов жизнедеятельности.
КамАЗ, как муравей на огромном пространстве, пёр по укатанной массе отходов. В небе летали птицы. Они были какие-то толстые и с рыжиной на крыльях. Я не сразу понял, что это ― как раз чайки. Вдалеке были видны грузовики, качавшиеся переваливаясь через горы мусора. Выходить из машины совсем не хотелось.
Гигантская помойка надвигалась на нас, поражая своими размерами. Становилось даже как-то страшно. Мы, сидевшие в кабине, понимали, что вот это всё, что имеет начало и заканчивается где-то за горизонтом, куда не заглянуть глазом, ― абсолютно всё натворили мы, то есть люди. Не именно мы втроём, конечно, но именно мы все с вами.
Мы всё ехали и ехали. Я начинал мечтать о респираторе и ругал себя за решение отправиться на такую экскурсию. Водитель мог сам всё отвезти и вернуться обратно, чтобы собирать мусор у дачных участков дальше. Любопытство любопытством, а здоровье дороже. Мы совершенно не задумывались, чем может обернуться такая поездка. Что именно вдыхали на свалке и какие коктейли попадали нам в лёгкие, мы совсем не знали.
В кабине стояла полная тишина, которую обрамлял рёв мотора. На лице Андрея застыло выражение шока и скорби: глаза по пять рублей, брови домиком, рот приоткрыт. Судорога омерзения иногда пробегала по всему его телу. Водила же крутил баранку с абсолютным спокойствием. Он тут был уже далеко не впервые.
Нам навстречу шёл человек. Одет он был как персонаж из игры Fallout: на голове ― капюшон, на глазах ― тёмные очки, рот защищал противогаз с блестящими фильтрами. С ног до головы он был укутан в тёмную одежду, руки закрывали перчатки до локтя. Он был похож на героя, который пережил ядерную войну, а полигон смахивал на то, что осталось от планеты Земля и его любимого города. Когда мы с ним поравнялись, водитель притормозил и стал опускать стекло в двери. Нас сразу обдало июльским жаром, запахом экскрементов и жжёной пластмассы. Носы мы закрывать не стали — поняли, что бесполезно. Запах проходил через поры и впитывался в тело. «Выживший» опустил противогаз и сказал, что нам нужно проехать ещё двести метров строго направо и там уже вываливать новую порцию. Водила сразу двинулся дальше, одновременно поднимая стекло.
В этой пустыне, где вместо песка — мусор и отходы, оказывается, кто-то ещё и работал. Я понял, что это был своего рода регулировщик или логист. Он занимался равномерным распределением отходов жизнедеятельности общества. Я был удивлён! Что может случиться в жизни, чтобы трудоустроиться на помойку? Какие обстоятельства способны заставить идти работать в этот ужас, да ещё плюс ко всему крайне вредный для здоровья? Сколько могут платить за такую работу? Мне кажется, мало. Как нужно сломаться, чтобы понять, что это твой самый лучший и единственный выбор? Хотя многие и про мою с Андреем подработку могут подумать примерно то же самое.
Мы прибыли, как нам показалось, на нужное место. Я подумал, что десять метров вправо или влево роли здесь не играют. Водитель перевёл рукоятку в нейтральное положение и не стал глушить мотор, потому что двигатель КамАЗа был связан с подъёмным агрегатом кузова. Улыбнулся и предложил нам самим выбирать — оставаться в кабине или выйти. Мы с Андреем переглянулись и решили, что «погружение» нужно довести до конца. Мы открыли дверь и по очереди выпрыгнули из кабины на отбросы.
Было жарко. Солнце припекало. Под ногами чего только не было: сгнившие овощи и фрукты, которые почти засохли на солнце, упаковки от различного рода продуктов, мотки полиэтилена, батарейки, пластиковые бутылки и обрывки проводов, пластмассовые детские игрушки и плюшевые зверята, брошенные навсегда. И, конечно же, тучи мух.
Андрей сильно прокашлялся, а у меня сдавило горло. Как будто мы зашли в помещение размером два на два метра, где было очень сильно накурено и от смога не было видно противоположную стену. Чуть позже мой организм адаптировался к новым обстоятельствам и к новой среде обитания. Дыхание наладилось, глаза смогли отрегулировать изображение.
Перед нами, метрах в пяти, приземлилась гигантская чайка, раза в полтора больше, чем обычная. Она была грязная и раздутая. Чайка хищно посмотрела на нас, громко прокричала и стала клювом выдирать из мусора рваную упаковку от чипсов Lay's. Прав был Ричард Бах, написавший «Чайку по имени Джонатан Ливингстон»: у всех разные пути, смыслы, предназначения, степень лени. Хотя мы все с виду одинаковые. В эту минуту я понял, что теперь у меня будет абсолютно иное отношение к этому виду птиц. Возможно, я больше вообще не буду любить их. Чайка потыкала в упаковку клювом, потом схватила её и улетела куда-то вдаль.
Солнце палило, и мы зашли за кабину КамАЗа, чтобы отсидеться в тени, пока водитель сваливает мусор из кузова. Я присел на корточки и облокотился на одно из огромных колёс. Андрей, скрестив руки на груди, смотрел вдаль. Водитель что-то мудрил с рукоятками управления подъёмом и опусканием кузова.
Находясь посреди этого дерьма, я задумался над тем, чего хочу от жизни. Смотрел себе под ноги, вглядывался вдаль и видел только груды мусора. В голове стояла тишина. Ответа не было. Быть может, апокалиптический пейзаж выбил всю романтику июльского полдня и молодости, а может, у меня никаких желаний и вовсе не было. Плыву себе по течению. Куда жизнь занесёт, там и буду. Что в тренде, то и делаю. Что одобрено, то и правильно.
— Андрей, а что ты вообще хочешь?
— В смысле?
— Ну, что ты хочешь от жизни? Какое твоё самое главное желание? Какая твоя мечта?
Андрей отвечал, не раздумывая и не отводя взгляд от груд мусора:
— Я хочу прочитать все интересные книги, которые существуют на нашей планете.
Ответ меня очень удивил, да и такая мечта показалась мне вовсе не мечтой. Но я должен был что-то на это сказать:
— Это невозможно. Да на это ведь жизни не хватит.
— Значит, я умру только тогда, когда прочитаю последнюю отличную книгу.
— Так ведь каждый день что-то новое пишут и наверняка очень интересное.
— Значит, я буду жить вечно, а книги будут моим топливом.
— Слушай, я смотрю, у тебя прямо целая философия в голове сформулирована, но такого просто не может быть.
— Ну а ты о чём мечтаешь? Какие у тебя планы на будущее? — Андрей почесал затылок и сел на корточки рядом со мной.
— В данный момент я занимаюсь понижением платежа по ипотеке или думаю, что этим занимаюсь.
— В смысле «думаешь»?
— Да просто ещё ни разу за полгода не понизил и всё никак не могу найти стабильный дополнительный заработок. Вот ты мне помог с этой подработкой на десятку. И опять же, не я её себе нашёл, а ты мне позвонил. Не умею я деньги зарабатывать. Живу по заложенному кем-то шаблону и не могу вырваться за рамки. Головой своей думать не умею.
— Ну вот же десятку заработаешь. Её и отложи на ипотеку.
— Да всё не так просто. Тут и одно, и второе, и третье надо. Когда денег совсем мало, то планов мало: всё уходит на базовые потребности.
— Распредели десятку, раскидай по чуть-чуть на всё.
— Да это понятно, я так делать и буду. Просто я хочу много денег зарабатывать, а у меня не получается. Как будто вечная беготня и подработки — мой потолок, и надо с ним смириться, а я так не хочу. Я хочу большего, но с каждым днём начинаю убеждаться, что надо учиться жить на небольшие деньги. Вдруг я на самом деле не могу быть богатым? В некоторых кругах бедных людей считают биомусором. Я — тоже мусор? Кто бы мне глаза открыл и сказал, что давай, вперёд, у тебя всё получится?! Или наоборот: «Парень, не парься, просто живи на скромный оклад и умирай от усталости на двух работах. Таков твой удел. Клеймо на роду. Смысла трепыхаться нет. Все попытки бесполезны…»
— Ну ты уж загнул. Никто тебе так не скажет. Пробовать всё равно надо. Не ленись. Может, у тебя смысл жизни — узнать это? Или стать богатым? А насчёт постоянного заработка я тебе ничего не могу сказать. Только ты сам себе сможешь помочь. Мотивируй, например, себя сильнее. Или у опытных людей совета спроси. Может, удача какая на тебя свалится. Даже и не знаю.
— Мы сами куём своё счастье. Я это и так понимаю. Может, я просто в себя не верю, а когда поверю, так всё сразу закрутится да завертится.
— Может быть. На следующих выходных, кстати, тоже можно будет подработать.
— Я согласен! — воскликнул я и вскочил на ноги.
— Да подожди, ты ещё не знаешь, что и делать-то надо.
— Всё что угодно готов сделать. Я правда согласен. Деньги нужны.
— Всё что угодно, конечно, не надо делать, а надо подрезать макушки деревьев, чтобы они до проводов электрических не доставали. Заплатят опять нам по десятке. Работы на все выходные хватит. Опять то же садоводство.
— Отлично!
— Ну я тогда дедушке своему позвоню и скажу, что мы берёмся.
— Хорошо, что твой дедушка — председатель в садоводстве, — сказал я и широко улыбнулся.
— Да, хорошо, конечно, много плюсов. В общем, три улицы надо будет подрезать. Думаю, за пару дней справимся.
Позади нас с оглушительным грохотом из кузова вывалилась порция отходов. Водитель крикнул, чтобы мы отошли от машины, потому что он сейчас немного проедет вперёд и потрясёт кузовом, чтобы остатки мусора упали с бортов. Когда всё было сделано, он залез на одно из колёс и убедился, что кузов пуст. Махнул нам рукой, и мы полезли в кабину. Надо было возвращаться в садоводство, чтобы доделать запланированную работу.
Уезжая, я твёрдо решил, что сюда больше возвращаться не намерен. Смотреть на мусор и вдыхать ужасный смрад я не готов. Андрей мне сказал то же самое. Любопытство наше было удовлетворено полностью.
Один вопрос остался у меня в голове после того, как мы всё закончили, и даже когда вечером пили пиво и делились впечатлениями от полигона с друзьями. Как скоро площадь свалки станет больше площади Санкт-Петербурга и Ленинградской области в целом?
Редактор: Глеб Кашеваров
Корректоры: Татьяна Максимова, Катерина Гребенщикова
Другая художественная литература: chtivo.spb.ru