Автор: Лягина Анна, МБОУ СОШ №3 г. Назарово, 8 класс
Великая Победа нашего народа над немецко-фашистскими захватчиками является гордостью и примером для современных поколений. Одна из самых страшных страниц войны – блокада Ленинграда. Тем, кто родился после войны, многого уже не понять, и того, что пережило военное поколение, не пережить. Можно только слушать и читать рассказы и стихи тех, кто выжил, и постараться осознать, попытаться почувствовать, что они пережили, и сохранить это в памяти... И отдать дань вечного уважения и вечной благодарности.
Те, кто пережил блокаду, были обычными людьми. Они сумели совершить невозможное - пережить ледяной ад и остаться людьми. Они уходят, и вместе с ними уходит история. От нас зависит, чтобы она не ушла навсегда.
И тогда, и теперь, когда прошло много лет с тех пор, как Ленинград освободился от блокады, людей всего мира поражало и поражает одно: как могли ленинградцы при таких лишениях выдержать беспримерную в истории войн борьбу? В чём была их сила?
Ольга Бергольц - русская советская поэтесса, прозаик, родилась в Петербурге 16 мая 1910 года в семье врача. Детские годы прошли на окраине Невской заставы. Окончила филологический факультет Ленинградского университета. В годы Великой Отечественной войны, оставаясь в осажденном Ленинграде, работала на радио, почти ежедневно обращаясь к мужеству жителей города. В это время Берггольц создала свои лучшие поэмы, посвященные защитникам Ленинграда: «Февральский дневник», «Ленинградскую поэму». Через некоторое время выходит книга «Говорит Ленинград» о работе на радио во время войны. Написала пьесу «Они жили в Ленинграде», поставленную в театре А. Таирова.
В блокаде, не было света и тепла, воды и хлеба. Гремели разрывы бомб и снарядов, горели здания, дымились руины. Обессиленных, истощенных людей в темноте промерзших квартир порой объединял только голос радио. Часто голос радио был голосом Ольги Берггольц. Звучали стихи. Они шли от сердца к сердцу. Они были предельно достоверны по деталям блокадного быта и интонации. Ведь писал их человек, который страдал вместе со всеми, недоедал, склонялся при свете коптилки над тетрадью, дул на замерзшие руки, согревая дыханьем непослушные пальцы. Стихи оплакивали погибших. И, может быть, уже тогда зародились строки, которые много лет спустя будут высечены на каменной стене над братскими могилами Пискаревского кладбища: "Никто не забыт, ничто не забыто". Они станут своеобразным паролем нашей памяти. Звучали стихи. Они поддерживали людей, словно давали им новые силы, вселяли уверенность в освобожденье, в Победу.
В годы блокады 1941-1943 Ольга Берггольц находилась в осажденном фашистами Ленинграде. В ноябре 1941 ее с тяжело больным мужем должны были эвакуировать из Ленинграда, но Николай Степанович Молчанов умер и Ольга Федоровна осталась в городе.
Спустя самое недолгое время тихий голос Ольги Берггольц стал голосом долгожданного друга в застывших и темных блокадных ленинградских домах, стал голосом самого Ленинграда. Это превращение показалось едва ли не чудом: из автора мало кому известных детских книжек и стихов, Ольга Берггольц в одночасье вдруг стала поэтом, олицетворяющим стойкость Ленинграда. В Доме Радио она работала все дни блокады, почти ежедневно ведя радиопередачи, позднее вошедшие в ее книгу "Говорит Ленинград". Ее «Февральский дневник» оказался гораздо сильнее фашистских снарядов, костлявой руки голода, безвозвратности потерь. Это был вечный огонь надежды, мужества, желания жить всем смертям назло. И есть высшая справедливость в том, что именно Ольга Берггольц нашла те проникновенные строки, которые переживут ее в веках.
Нет слов, чтобы описать то, что Ольга Берггольц сделала для осажденного Ленинграда. Ее называли ласково и «Муза» и «Мадонна блокады», но самым дорогим подарком были для нее немудреная народная фраза: «Наша Оля»… Она умела находить сердечные слова, не мудрствуя лукаво – «Что может враг? Разрушить и убить. И только-то. А я могу любить...».
Ольгу Берггольц называли и называют “музой блокадного города”. Это очень высокая и почетная аттестация. И вполне заслуженная.
Всю блокаду в насквозь промерзшем, умирающем от истощения, заваленном трупами городе раздавался ее голос «Мадонны» блокадного города Ольги Бертгольц. Черные тарелки репродукторов не выключались никогда, и ее стихи звучали, когда обессиленные люди спускались к замерзшей Неве за водой, во время артобстрелов, в самые тяжелые блокадные дни, Ее голос был с Ленинградом всю войну. Ее тихий, спокойный голос, стал лучиком надежды для многих отчаявшихся. Ее поэма «Февральский дневник» оказался гораздо сильнее фашистских снарядов, костлявой руки голода, безвозвратности потерь. Это был вечный огонь надежды, мужества, желания жить всем смертям назло. И есть высшая справедливость в том, что именно Ольга Бертгольц нашла те проникновенные строки, которые переживут ее в веках. Эти шесть слов знает каждый уважающий себя человек.
Особая тема блокадного Ленинграда - дети. «Ленинградские дети»… «Когда звучали эти слова - на Урале и за Уралом, в Ташкенте и в Куйбышеве, в Алма-Ате и во Фрунзе, - у человека сжималось сердце. Всем, особенно детям, принесла горе война. Но на этих обрушилось столько, что каждый с невольным чувством вины искал, чтобы хоть что-то снять с их детских плеч, души, переложить на себя. Это звучало как пароль - «ленинградские дети»! И навстречу бросался каждый в любом уголке нашей земли…». Сравним со строками из ленинградской поэмы: Прости, любимая, пойми, что Ленинград ожег мне душу своими бедными детьми… Там дети плачут, просят хлеба, а хлеба нет… А мы - отцы.
Поэма и начинается с образа мертвого ребенка, которого мать везет на санках. И дальше в тексте сквозным сюжетом выражено желание накормить и отомстить: «На, получай еще заряд за ленинградских ребятишек», «там матери под темным небом толпой у булочной стоят», «там дети плачут, просят хлеба». Мотив отцовской ответственности за жизнь всех ленинградских детишек проявляется в письме бойца к жене: Нельзя дышать, нельзя, жена, когда дитя о хлебе плачет… Автор-повествователь, который одновременно является и первым читателем этого письма, приближает бойца к себе, называя незнакомого человека своим другом. Этим другом, возможно, является погибший защитник города. В итоге все герои составляют емкий, живой образ Ленинграда. Ими еще жив город, погруженный в холод и тьму: «голодный город», «воет небосвод», «свищет воздух», «смерть и лед», «смертная петля» и т.д. Но вражеской бомбежки хуже, еще мучительней и злей сорокаградусная стужа владычащая на земле. Город казался безжизненным, пустым («Казалось, что конец земли…»), но он продолжал жить. Не менее хлеба насущного, ленинградцам жизненно необходима была пища духовная - слово поддержки и надежды: И люди слушали стихи, как никогда, - с глубокой верой, в квартирах черных, как пещеры, у репродукторов глухих.
В поэме есть еще один образ, олицетворяющий мужество и силу духа ленинградцев. Это орден, который гравирует «седой блокадник»: И обмерзающей рукой, перед коптилкой, в стуже адской, гравировал гравер седой особый орден - ленинградский. В поэме это словесный образ ордена тем, кто выжил, и выжившему городу. О цене выживания говорит изображение гравером «тернового венца» - символа мученичества. Это орден за подвиг выживания, и венчает его строгая надпись: «Я жил зимою в Ленинграде». Мы нашли описание этого ордена как реально бывшего в воспоминаниях О.Берггольц: «…как у нас, в Ленинградском радиокомитете, в ту же тягчайшую зиму стало известно, что один старый мастер-гравер, напрягая последние силы свои, создал в гипсе модель ленинградского ордена и отослал ее в Москву, но вскоре умер. Многих наших поэтов эта история просто потрясла. И многие из нас написали об этом стихи. Я тоже в своей «Ленинградской поэме» описала этот орден, по рассказам, конечно. Эта мечта осуществилась еще до конца войны. Появилась медаль «За оборону Ленинграда».
Ее потери - это и смерть любимых дочерей (до войны), и убитый в тюрьме ребенок, который еще не успел родиться, и смерть мужа в январе 1942 года. И все же в конце звучит надежда на будущего сына: …Во имя мира твоего, Во имя будущего сына И светлой песни для него. Поэма завершается той самой песней, которую Ольге Берггольц - увы! - не суждено будет спеть: «Так чиста теперь людская радость, точно к миру прикоснулась вновь. Здравствуй, сын мой, жизнь моя, награда, Здравствуй, победившая любовь».
Итак, к сожалению, эта женщина так и не была никогда по-настоящему счастлива. Может быть, только... в блокаду, когда она чувствовала себя матерью и защитницей всех ленинградских детей.
В творчестве Берггольц нашла отражение не только судьба отдельного человека, но и вся история войны. В стихах царствовала особая атмосфера строгой нравственной чистоты, самоотверженности, предельной искренности и человечности, столь характерная для ленинградцев, которые жили, «не отводя от смерти глаз».
О.Ф. Берггольц была награждена орденом Ленина, орденом Трудового Красного Знамени и медалями. Именем Ольги Берггольц названа улица в Невском районе Санкт-Петербурга. На улице Рубинштейна, 7, где она жила, открыта мемориальная доска. Ещё один бронзовый барельеф её памяти установлен при входе в Дом Радио. Строки О.Берггольц высечены на гранитной стеле Пискаревского мемориального кладбища: «Никто не забыт, ничто не забыто».
Умерла Ольга Берггольц в Ленинграде в 1975.
Великая Победа нашего народа над немецко-фашистскими захватчиками является гордостью и примером для современных поколений детей и подростков. Одна из самых страшных страниц войны – блокада Ленинграда. Тем, кто родился после войны, многого уже не понять, и того, что пережило военное поколение, не пережить. Можно только слушать и читать рассказы тех, кто выжил, и постараться осознать, попытаться почувствовать, что они пережили, и сохранить это в памяти... И отдать дань вечного уважения и вечной благодарности.
Те, кто пережил блокаду, были обычными людьми. Они сумели совершить невозможное - пережить ледяной ад и остаться людьми. Они уходят, и вместе с ними уходит история. От нас зависит, чтобы она не ушла навсегда.
Воет сирена
100 дней под прицелом
Выдали хлеба чуток
Знаю, что нужно доставить целым
Жизни бесценной кусок
Груз драгоценный в руках держала
Домой несла не спеша
К груди его я прижимала
Боялась застонет душа
Иду, тут вдруг бомбануло что то
Чуть левее от меня
Себя уже я помянула
В это время, прячась от огня
А в голове всё только
Как там мама, брат, сестра
Ждут они уже сколько
Им покушать пора
Сижу я в чёрном подвале
Прячусь от врагов
В испачканном сарафане
А в жилах стынет кровь
250 граммов хлеба
И плачущие матеря
Ждущие хоть грамм пообедать
И дать своим сыновьям
Подвиг мой незаметный
Не многие могут понять
Как в битве жизни со смертью
Учились мы выживать
(Автор Анна Лягина)