У каждого о своём, конечно.
Вот такая мне в голову пришла масль об эмоциональных причинах ожирения. Это вопль, вызов окружающему пространству и людям в нём.
И чем больше у человека потенциал, чем больше "мощность лёгких", тем сильнее попытка воздействия на окружающий мир. Т.е. жирнее набор, больше кг, упорнее набор всего обратно. Борьбее борьба)
Там где слабый сдаётся, сильный продолжает рыть себе яму.
"Смотрите! Видьте меня! Вы отвлеклись, я опять всё наел!!! Я же вот! Огогого!!!"
Ну или опять сбросил. И сегодня ещё больше, чем в прошлый раз. И теперь-то навсегда, смотрите! Смотрите, держусь на волоске, вот-вот... А нет! Опять победа над собой!
Почему я стала об этом вдруг думать таким образом? Последнее время я заметила, после череды болезней, которые привели логично к перерывам внушительным в терировках, что я не страдаю от этого, как раньше. Не заламываю руки в гневе на судьбинушку. Спокойно переживаю сваливающиеся на меня неурядицы, с работой, с людьми, с собакой. Меня очень расстраивают, как и раньше, приступы мужниной болезни, я разруиниваюсь, когда выясняется, что скорее всего оба моих ребёнка "везунчики" и унаследовали талончик в поликлинику на всю жизнь. Это разбивает мне сердце, но уже не таким образом, как это было во времена, когда я толстела.
Я узнала недавно, что меня родственники немножко так обманули по финансовым соображениям. Развели, как лоха) Я очень расстроилась. Но не сердилась, не страдала, не ела из-за этого. Даже не стала ругаться и скандалить, хотя повод накинуть белое пальто заманчивый.
С детства меня окружают больные тяжело люди. Более нуждающиеся, чем я, мене способные, чем я. Мне, по версии мамы, всё даётся легко, и я должна то и это. У всех болячка какая-то есть. Всем в чём-то тяжело. Кроме меня и мамы. И мама меня делала продолжением себя, сваливая на ребёнка часть ответственности за окружающих, потому что я-то её могла/должна была понимать и облегчать/не усложнять ни в чём её сложную жизнь. На протяжении всего моего детва меня мама провожала в сад, в школу со словами "будь хорошей девочкой", "будь умницей". Ни разу, я вам мамой клянусь, ни разу я не слышала "хэв э найс дэй, свитхарт".
"А как же я?" - это была моя фоновая, неосознаваемая мысль в далёком детстве. Мама всегда выбирает кого-то другого, сестру, папу, бабушку, тётю... Мама всегда считала, что мне она всё необходимое подготовила дома (и это было правдой, моя мама делала всё необходимое физически), и моё дело вести себя хорошо, а она заботится о посторонних детях, помогает их родителям в процессе какой-нибудь тусовки, потому что моя мама очень хорошая девочка... А я? Ну, мааааам...
В детстве какое-то время я на полном серьёзе искала документы о своём удочерении, вы понимате, что надо делать, чтобы ребёнок серьёзно так считал. Я помню такой эпизод, лет мне было десять-одинадцать, начало осени, тепло и окна открыты нараспашку, вечером в кухне тёплый свет, все как-то рассосались, и я одна в помещении, стою ровно под люстрой и смотрю в темноту улицы, и думаю "как хорошо, как тихо, вот бы сейчас взять да и помереть, пока никто не трогает, и так спокойно, просто исчезднуть и ничего больше не чувствовать". Это я вспонила про себя на одном из сеансов терапии, когда я вообще в детстве была сячастлива, что было хорошего. Остаться навсегда в том безмятежном моменте. Как мало мне надо было для счастья! Но и того не было у меня.
Сейчас я не хожу к психотерапевту, но всё равно держусь за принципы терапии, постоянно что-то для себя смотрю/читаю, как себя поддержать, хотя нет, вот даже этой весной пару раз обращалась к специалисту с конкретным запросом про вечную прокрастинацию мою, но результат оказался неожиданным, я отложила пока, потому что оказалось много "на подумать". Нет сил ковырять это сейчас, пока на поддержке)
Столько лет, и всё ещё всплывают со дна куски эмоционального торфа вместе с болотными газами разочарований и страданий. Моя травма со мной практически с рождения. И мама уже давно ничего не может, но болит сильно.
Между моим первым психологом и тем, как я хожу к психологу сегодня - пропасть. Годы терапии, начатые как запрос на терапию отношений в сложной ситуации с болеющим мужем. И постепенно всё свелось к одной мне. Сегодня там нет никого больше, ни мамы, ни сестры, ни моих детей, есть только я и то, что мне нужно. Потому что я устала "вопить" о своей важности в один прекрасный момент. Потому что вопли эти все в пустоту всегда. Их некому слышать, ведь каждый слышит ровно тоже, что и говорит, и думает - всегда только о самих себе.
И вот последнее время я себя ловлю на том, что меня очень раздражают рассказы о том, как уникально ожирение (проблемы с детьми, мужьями, работами, болезнями). Я прям пишу очень полезные комментарии и стираю, стираю. Ведь всё это обо мне, о зле на себя саму, которая когда-то велась на всю эту риторику "у меня всё не как у людей" и страдала. Тоже досталось от мамы и бабушки, потому что должно-то быть чинно-благородно. А у меня вот. Я не могу улыбаться, когда мне больно. У меня нет сил делать вид, что я готова тащить и вывозить хоть сколько-то сантиметров, не говоря уже о километрах проблем.
И каждый такой эпизод, который мне попадается на глаза, поднимает из глубин души древнюю хтонь "мама, смотри какая я молодец, я достойна твоей любви безусловной". Чувствуете взаимоисключающие параграфы? Невозможно быть достойным маминой безусловной любви. Мне так хочется, чтобы мама мне бантики поправляла, а не другим детям на утреннике, потому что мои-то бантики дома так туго затянуты, что у меня голова болит, зато продержится весь день, потерпишь. И орала бы на директора школы, а не на меня. Мне так нужно, чтобы мама сражалась за меня так, чтобы окружающие знали, что с этой самкой лучше не связываться и детёныша не обижать. Но этого уже не исправить. Эту дыру ничем не залепить, с ней надо жить, как взрослому человеку, для которого мама сделал всё, что могла, когда она ещё могла что-то вообще для меня сделать. И маленькую брошенную девочку принять и давать всё, что нужно, чтобы ей не приходилось "орать", привлекая внимание или от боли, могу только я.
Я начала набирать вес и болеть спустя пару лет после того, как муж заболел. Эту его болезнь ощущала как личное предательство. До этого он был со мной на одной стороне жизненных баррикад и вдруг перешёл на сторону всех этих людей, которым я всю жизнь должна была уступать, помогать, понимать... На сторону моей мамы. И мне понадобились годы психотерапии, чтобы дотумкать о одного простого факта:
Я сама была на какой-угодно стороне, только не на своей собственной.
И пока это было так, надо было себя контролировать, чтоб не жрать лишнего, надо было быть хорошей девочкой и тренироваться ещё больше, надо было всем показать и доказать. Я себя грызла всю дорогу. Всю дорогу рационализировала, бесконечно и очень умно всегда, ответственно. И только сладенькое меня поддерживало. А заодно помогало придать весу моей персоне, занять пространство, которое до удушающе малого схлопывалось вокруг меня из-за потребностей и претензий окружающих. Я же ещё та самая неадекватная самка примата, к детёнышам которой луше не подходить, а на это нужны силы всамделишные.
Два раза мне попадались психологи - натуральные маньяки. В этой професси есть люди, которые упиваются своим могуществом, когда к ним попадает такой вот разруиненный человек. Эмоциональные садисты.
Один раз мне повезло встретить психолога, который испугался и не смог скрывать свой страх весь сеанс, настолько сам он был не готов к работе с настоящими больными на всю головушку)
Слава богу, что были и такие специалисты, которые помогли понять, что у меня всё, абсолютно всё, как у людей из мяса и крови. Всё со мной в порядке. Ищите, не сдавайтесь, хорошие психологи и психотерапевты есть. Они помогают докричаться до единственного человека, для которого это имеет смысл, до себя самого. Тогда как-то выдыхаешь и решаешь для себя делать только полезное и приятное, разрешаешь себе иметь глупые неоригинальные потребности, разрешаешь себе расстраиваться и переживать горе, признаёшь своё право быть нормальным и счастливым. Узнаешь, что твоя ценность не зависит даже от мамы, не говоря уж о мужьях, друзьях и совсем посторонних незнакомцах.
Незачем страдать и становиться толстым. Незачем мериться набранными и сброшенными килограммами, поднятыми штангами, травмами и проблемами. Я всё ещё могу легко попасть в призы на чемпионате мира среди жертв обстоятельств и других неудачников, но я не хочу.
Я хочу жить счастливую жизнь, наполненную интересными мне вещами, событиями и, главное, людьми. Хочу учиться тому, что мне близко и нравится, хотя сегодня я не совсем понимаю, что это. Хочу дописать свой "великий роман".