Сегодня у нас в конторе прямо феерия чувств! Нечасто приходится видеть людей, которым развод приносит столько радости и облегчения. Впрочем, само расторжение брака у них еще впереди, к нам в контору они зашли составить договор о разделе имущества. «Зашли» – это мягко сказано! Вот уже который месяц (sic!) они к нам приходят и волынку эту тянут. Уже немолодые люди, а как дети уперлись, чтобы все поделить ровно пополам. В самом буквальном смысле. Ложки, вилки – каждому по восемь досталось, кажется... И все в таком духе, кроме предметов личной гигиены. Камнем преткновения для них стали стулья. Тут – прямо беда –стульев одиннадцать штук, на два не делится.
– Я этот стул на две части распилю! – вопил у нас в кабинете супруг.
– Полжизни мне уже отпилил, теперь за стул взялся!!! – не давала спуску супруга.
И, кстати, проект по распилу стула на две части рассматривался как рабочий и предпочтительный в их предпоследний визит. Никакие уговоры и увещевания, например компенсировать стоимость этого стула деньгами или обменять на равноценный предмет, не действовали ни на одну из сторон. На принцип граждане пошли, а это, по моим наблюдениям, дело гиблое. Если уж представитель рода человеческого закусил удела, то нести будет до самой пропасти.
Не знаю, сколько бы вся эта история продлилась, но в дело вмешалась судьба: супруги эти жили на верхнем этаже, пришли рабочие сбивать лед с крыши и повредили кровлю. С оттепелью крыша протекла прямо до квартиры несчастных супругов. Талая вода пробилась через потолок и залила аккуратно три стула. А стулья-то – с обивкой, не то чтобы антиквариат, но все же... Хотя подозреваю, что не так уж бесповоротна была порча стульев, просто граждане сами измотались до последней степени, а уступить ну никак нельзя было. Предпочли выкинуть три стула под благовидным предлогом типа «не доставайся же ты никому». Ну а с восемью стульями уже можно как-то работать.
В общем, подписали они соглашение. Супруг на подпись смотрит и пот на лбу платочком промакивает. А у супруги прямо слезы в глазах стоят.
– Господи, – шепчет. – Господи! Наконец-то!