Многим постоянным читателям, регулярно знакомящимся с нашими материалами, наверняка приходила в голову идея о том, что Африка может заслуженно считаться континентом самых невероятных и порой противоречивых конфликтов. На самом деле, это верно лишь отчасти. То, что кажется невероятным для жителя Евразии или Северной Америки, может быть обыденностью в африканской политике. Как гласит известная хохма: "Мир полон чудес, если плохо знать физику". Безусловно, понять Африку не так-то просто, и автор этих строк с уверенностью может сказать лишь то, что Африку он сам лишь пытается осмыслить как феномен, и пока стоит только в начале пути. Тем не менее, если понять закономерности и принципы, по которым живёт самый жаркий в мире континент, происходящие там события будут вызывать меньше удивления. Впрочем, общим закономерностям исторического развития африканские страны тоже подчиняются. Как-никак, мы все нуждаемся в ресурсах, поддерживающих наше существование и от доступа к ним многое зависит. Так вот, в сегодняшней статье речь снова пойдёт о Сомали, но на этот раз мы постараемся узнать, был ли у страны шанс стать зоной процветания в Восточной Африке после сближения с Соединёнными Штатами или вновь неверно сделанный страной выбор в пользу кровавой диктатуры заставил США вторгнуться в нерадивую республику, чтобы принести демократические реформы на крыльях своих ударных вертолётов.
Да-да, вам не показалось, американцы действительно вторгались в Сомали, хотя история эта куда менее известна, нежели война в Персидском заливе или события, связанные с операцией "Иракская свобода". Вероятно, всё дело в меньшей известности Сомали в мировом масштабе. Впрочем, обо всём по порядку.
В предыдущей статье по истории независимого Сомали мы рассказали, к чему привели неоправданные амбиции местного диктатора Мохаммеда Сиада Барре по завоеванию эфиопских земель, населённых сомалийцами. Стремление добиться успеха исключительно силовым путём, головотяпский подход к выбору союзников и поиску источников снабжения и, конечно же, непомерно высокая планка целей привели Сомали к сокрушительному поражению в войне с Эфиопией 1977-1978 гг. Ещё хуже оно могло бы стать только если эфиопские войска заняли территорию страны, но этого не произошло в силу взвешенной позиции СССР по данному вопросу. Единственное, в чём, как казалось лидеру Сомали Мохаммеду Сиаду Барре, выиграла его страна в данной войне — это появление у неё нового союзника в лице США. Но ощущения часто бывают обманчивы, особенно когда речь идёт об американцах. Так случилось и на этот раз.
После разгрома в войне с Эфиопией США стали активно сближаться с Сомали, делая это по старой-доброй традиции. Они выделяли кредитные деньги, можно сказать, на руки местному диктатору, поддерживая тем самым его власть, а сами снимали сливки с местных природных ресурсов, в частности, нефти. Четыре крупных американских корпорации: Conoco, Amoco, Chevron и Philips — получили сомалийские месторождения в концессию. Но на этом плюсы не заканчивались. Вспомните советскую военно-морскую базу на берегу Аденского залива, с которой наши моряки были вынуждены в течение одного месяца эвакуировать всё размещённое там имущество вместе с собой вскоре после начала конфликта с Эфиопией? Так вот, гавань в Бербере в пользование для военных нужд получили теперь Соединённые Штаты, и тогда ещё дружественный СССР социалистический Йемен попал под нешуточную угрозу с их стороны. Но и это ещё не всё. Любая деспотия, а власть Мохаммеда Сиада Барре была, что называется, карикатурной деспотией, как бы цинично это, возможно, не звучало, нуждается в оружии для подавления инакомыслящих. Американцы с удовольствием предоставили сомалийскому правителю необходимые средства и вооружения, которых хватало как раз для поддержания его положения на президентском посту. Таким образом, за период с 1980-го по 1991-й гг. Сомали получила от США оружия на десятки миллионов долларов, 161 миллион долларов кредитов от МВФ (это при учёте, что тогда доллар США был сильно дороже), а впридачу ещё и неолиберальные реформы, ведь долги, как оказалось, нужно было возвращать. Ну а возвращать было особо нечем, вот и пришлось по доброй традиции выдирать последний кусок хлеба из голодных ртов собственных граждан. Для наглядности: за половину периода "дружбы" с американцами, ВВП на душу населения в Сомали снизился в полтора раза, составив около 170 долларов.
С годами недовольных становилось больше, и их приходилось учить уму-разуму, чтобы больше не бухтели, а то ишь, чего захотели, еды просят! Важно отметить, что недовольство часто было сопряжено с особенности племенного состава различных частей Сомали. Не стоит забывать, что в Африке в силу исторических особенностей развития всё ещё колоссальную роль в политике играет именно племенной фактов, и часто случается так, что тот или иной политик ассоциирует себя со своим этносом больше, чем со страной в целом. Так вот, именно племенные объединения в разных частях Сомали стали организованно выступать против Сиада Барре. Особенно показателен пример города Харгейса на севере Сомали — он один из крупнейших в стране. Племя Исаак, проживающее там, было недовольно политикой президента, отчего тот принял самое надёжное решение — уничтожить город силой оружия. В результате бомбардировок с использованием авиации, артиллерии и сухопутных войск, погибли от 100 до 200 тысяч человек. Современные учёные называют это событие , происходившее в промежутке с 1987 по 1989 гг. непризнанным геноцидом. Примерно такая же судьба постигла другой город Сомали — Бурао.
В 1987-м году возник Объединённый сомалийский конгресс (ОСК), объединивший разрозненные племенные вооружённые группировки, боровшиеся за власть в стране. Это не был какой-то хорошо скоординированный и организованный фронт сопротивления, скорее даже наоборот — что-то вроде совета полевых командиров, каждый из которых в иных обстоятельствах бы просто убивал своего соседа, но Мохаммед Сиад Барре был им ненавистен до такой степени, что они временно объединили усилия в борьбе с ним. Наиболее интересными для дальнейшего повествования будут два представителя этого движения — Мохамед Фарах Айдид и Али Махди Мохамед. Первый — профессиональный военный, второй — политик, оба из них стали жертвами режима Барре и долгое время боролись с ним вооружённым путём. В результате полной потери авторитета Барре оказался фактически в изоляции внутри собственной страны, и в 1991-м году не нашёл ничего лучше, чем бежать, прихватив всё награбленное. Умер он бесславно, дожив оставшиеся ему пять лет в Нигерии.
Как только полевые командиры из ОСК оказались у власти, они моментально стали её делить, но не как это делается у более развитых в экономическом отношении стран — через Учредительное собрание или уже действующий парламент, а по старинке, с помощью силы оружия. Территория Сомали сразу была поделена на уделы, где хозяйничал один из командиров ОКС в зависимости от племенной принадлежности. Уже в 1991-м году территория Сомали не была похожа на суверенную страну, однако добивающий удар был нанесён немного позже.
Продолжительная гражданская война и последовавший за ней хаос с постоянными боевыми действиями, фронт которых часто проходил по городским кварталам и улицам, не способствовали стабилизации и без того пострадавшей от неоколониальной политики США экономики Сомали. В 1991-м году в стране начался голод, унёсший жизни около 300 тысяч человек, что является огромной и ужасной цифрой, которую в тот момент почти никто не заметил. Большинство было занято разделом нового мира, в котором более не было места Советскому Союзу со всей его "дурацкой" интернациональной помощью. Надо отдать должное ООН в том плане, что они попытались решить проблему, хотя бы обратив на неё внимание. Сравнительно быстро была организована первая гуманитарная миссия ООН, нацеленная на то, чтобы прекратить постоянные боевые действия и накормить местное население. Но сил у ООН было мало, что вновь доказывает, что эта международная организация, безусловно, лучшая из всех когда-либо созданных, не может свободно действовать без воли великих держав, обеспечивающих все дорогостоящие мероприятия. Но главной страной, влияющей сегодня на принятие решений в рамках т.н. международно-правового поля, являются Соединённые Штаты.
Тогдашний президент Буш старший обратил внимание на Сомали далеко не сразу. Можно сказать наверняка, что средний американец не сумеет показать на карте, где вообще находится Сомали, не то, что поддержать какие-то действия своего правительства в этом регионе. Тем не менее, Бушу было, что защищать. Выше мы говорили, что американские нефтяные магнаты вложили круглые суммы в разработку и добычу нефти в Сомали. Такой актив нельзя было терять лишь потому, что власть в стране захватили какие-то проходимцы. Кроме того, известно было, что в Сомали находились крупные запасы урана, столь важного в военном и энергетическом отношении для США природного ресурса, который они вынуждены были вплоть до недавних пор покупать у России. В общем, не будь этих сугубо корыстных мотивов в рассуждениях американских чиновников, ни один американский солдат никогда бы не ступил на сомалийскую землю. Но интерес всё-таки был, да ещё какой...
В 1992-м году США ввели войска в Сомали с санкции ООН. Разумеется, делалось это под знакомые до коликов лозунги про защиту гуманизма, поддержку мирового порядка и прочую ерунду, рассказываемую в либеральном духе американскими политиками. А кто довёл Сомали до жизни такой они, конечно, никому никогда не расскажут. В своей сомалийской операции вооружённым силам США была поставлена вполне понятная задача: провести маленькую победоносную кампанию с минимальным количеством потерь, чтобы защитить интересы американского бизнеса на Африканском Роге, не дав подняться волне народного возмущения, погубившего в своё время американскую операцию во Вьетнаме. Не стоит забывать и о выгодном положении Сомали на карте: контроль над Аденским заливом — это рука на пульсе у доброй половины мировой торговли, в чём США уж точно нуждались. Важность этого водного пути сегодня доказали йеменские хуситы, нанёсшие удар по торговле западных стран в результате достаточно несложного комплекса мер по перекрытию этих вод для судов США, Израиля и их союзников. Так вот, Смогла ли армия единственной оставшейся в мире сверхдержавы справиться с такой, в общем-то тривиальной задачей по борьбе с, можно сказать, шпаной, если судить сугубо по качеству и разнообразию вооружений и техники? Нет, причём провалилась операция, получившая в американском духе пафосное и эпичное название "Возрождение надежды", с треском.
В чём же были недостатки группировки войск численностью в 25 тысяч человек, а это, на секундочку, две дивизии превосходно вооружённых солдат и офицеров?
- Неверный политический расчёт. Американцы пришли в Сомали устанавливать свои порядки. Вместо того, чтобы разобраться в политических противоречиях между местными кланами, они просто ткнули пальцем в небо, поддержав не пользовавшегося популярностью Али Махди Мохамеда, самовольно занявшего пост президента страны, на который его, правда, никто не выбирал. В силу общей слабости его власти и отсутствия контроля даже за территорией столицы Могадишо, американцам пришлось проделать сложный и бесполезный путь борьбы с теми кланами, что противостояли Али Махби Мохамеду, в частности, группе под руководством Мохамеда Фарах Айдида;
- Недооценка противника. Американцы приехали сражаться с плохо вооружёнными и слабо мотивированными бандитами, терроризировавшими местных жителей. Так, по крайней мере, им сказали военно-политические инструкторы. На деле же, несмотря на серьёзное отставание в технике, сомалийские повстанцы были намерены сражаться храбро, грамотно пользуясь своими преимуществами: знанием местности и связями с мирным населением. Недооценка противника проявлялась как в мелочах, вроде того, что американские солдаты не брали на задания запасы воды, сухпайки, элементы брони, но и в более крупных вопросах, вроде планирования операций и их выполнения. Так, лидер крупнейшей повстанческой группировки Мохамед Фарах Айдид был студентом советской военной академии им. Фрунзе и командовал хорошо обученными в том числе при помощи советских инструкторов войсками в ходе сомалийско-эфиопского конфликта за Огаден. Американцы же воспринимали его как обычного повстанческого командира иррегулярных войск, за что сурово поплатились;
- Неосторожность и грубость в выполнении задач. "Время — деньги", — так гласит известная американская и английская поговорка, и в этом плане англосаксы очень любят торопиться почём зря. Вместо того, чтобы без лишней суеты проработать планы действий, они устраивали рейды и авианалёты на территорию потенциального противника без должного обеспечения разведывательной информацией. Результат: сотни убитых среди гражданских или нейтрально настроенным к американцам боевиков. А это, в свою очередь, приводило местных жителей в ярость, ведь присутствие США изначально позиционировалось как сугубо гуманитарное, а неприкрытое вмешательство во внутренние дела с применением тяжелого вооружения с сотнями смертей среди сомалийцев приводило не только их, но и международных наблюдателей, в негодование.
Наконец, последней каплей в чаше терпения всех недовольных американским присутствием стала попытка американского спецназа захватить полевого командира Айдида в Могадишо— столице Сомали. Для её выполнения были привлечены буквально лучшие бойцы американских вооружённых сил — "Дельта", спецназ "рейнджеров" в составе около 400 человек. По сути операция была плохо спланирована, поскольку присутствие в момент захвата самого Айдида было не доказано. То есть брать задумывали только "министров" его правительства. Собственно, идея была проста: бойцы десантируются, берут место встречи двух высокопоставленных полевых командиров в оцепление, потом хватают их самих, а затем выбираются при помощи группы эвакуации на бронированных машинах хамви. Естественно, в расчёт не бралось потенциальное сопротивление противника, скорость его реакции и прочее. "Как-нибудь выберемся", — решили они. В итоге, потеряли 18 элитных бойцов убитыми, одного пленным, 1 попал в плен, также были подбиты несколько машин эвакуации, сбит целый вертолёт "Чёрный ястреб", а от международного престижа "Возрождения надежды" не осталось и мокрого места. Это при том, что одновременно против группы спецназовцев действовал противник, превосходивший их по численности не менее, чем в 10 раз! И это на узких городских улочках.
В итоге, войска уже к 1994-му году пришлось вывести, так как возмущены происходившим были вообще все. Миссия ООН, проводившая военные действия вместе с американцами с санкции Совбеза, тоже успехов не добилась, ведь отношение местных к ней было соответствующим. За чуть более, чем два года на финансирование миссии (а она, напомним, была гуманитарной!) ушло 1,5 миллиарда долларов США, из которых только 10% ушли на товары первой необходимости и оказание помощи местному населению. Всё остальное было потрачено на обеспечение группировки войск, уничтожившей за этот непродолжительный срок по разным оценкам от 7 до 10 тысяч сомалийцев: вооружённых или нет — дело десятое, поскольку изначально миротворцы должны были открывать огонь только в случае агрессии по отношению к ним со стороны повстанцев. Но одно дело, когда ты приходишь помогать прийти к миру, а совсем другое — защитить прибыли своих нефтяных корпораций!
О том, как сложилась судьба Сомали после не возродившейся в результате операции ВС США надежды, мы расскажем в следующей части статьи. Одно можно сказать точно — именно американская операция, ставшая открытым вмешательством в дела страны, ни жители, ни власти (пусть и не вполне суверенные) которой не просили американцев об этом, стала добивающим ударом в крышку гроба сомалийской государственности. После неё ни о каком едином правительстве и гражданском мире на территории страны говорить не приходилось. А рост исламистских настроений, вылившихся в господство группировки Аш-Шабаб — это ещё один чудесный результат американского вмешательства. Короче, если где-то в мире невыносимо плохо, проверьте, не покопались ли там Соединённые Штаты, и с вероятностью в 90% вы найдете там либо их след, либо кого-нибудь из их ближайших соучастников