Часть 16
Серафима провожала мужа на перроне железнодорожного вокзала. Было шумно, кто-то плакал в голос так, что уши закладывало, другие играли на гармошке, распевая песни и показывая своим поведением, что им вовсе не страшно, ведь они идут Родину защищать, третьи давали наставления друг другу.
Вот и муж Фимы, обняв её крепко в последний раз, потряс за плечи, посмотрел в глаза и серьёзно так сказал:
- Главное сына береги, Елисей у меня вон какой парень растёт. Вернусь, буду его учить пшеницу сеять, да сено складывать. Побьём врага и вернусь я, жена, - на мгновение он опять посмотрел на неё своими голубыми глазами, - главное сына мне сбереги.
То, что муж её хотел именно сына, Серафима знала ещё до свадьбы, очень он уж бредил о помощнике, о таком человеке, которому сможет свой опыт передать. А умел Аким многое. Мог и телегу смастерить и коня обуздать, да и дом построить. Мужик он был на все руки.
Когда после первой дочери Лукерьи родился на свет сын, Аким был счастлив. Он ходил по дворам и каждому местному жителю заявлял – сын у него, а значит есть толк в его Фимке, не зря такую бабу выбрал.
Похоронку она получила практически сразу, одной из первых. Пережить такое горе было тяжело, словно солнце навсегда зашло, не давая возможности больше радоваться. Одна надежда была – сына сберечь, выполнить наказ Акима.
Дочку мать называла по имени, выкрикивая громко и грозно на весь двор – Лукерья! А вот с сыном было иначе, он был Елесеюшка, ну или сыночек. Когда Серафима отплакала по мужу, дав возможность затянуться боли благодаря времени, сын стал для неё смыслом жизни.
После пятилетия мальчонки радость в деревню пришла – война закончилась, победа грянула на всю страну. Мужа не дождалась Серафима, но зато наказ его выполнила, сын Елисей бегал босыми ногами по двору, да радовал свою мать.
А мальчонка был любознательным и озорным. Никогда ему от мамки не попадало так, как сестре, поэтому и не знал он никаких препятствий в своём озорстве.
Лукерью мать часто за ягодой в лес посылала, в глушь девочка не заходила, но тропы нужные очень хорошо знала, да и в Серафиме была словно такая уверенность, что это Елисея беречь надобно, а вот с дочерью и не может ничего такого случиться.
Вот и отправилась девочка однажды с лукошком рано утром, к обеду она должна была вернуться, дабы принести матери ягоды. Та после планировала продать её, да нужного всякого прикупить в дом.
Елисей бежал за сестрой, старательно не показываясь той на глаза. Знал мальчик, что прогонит она его, не позволит с ним идти, ведь опасно там может быть для него.
Но озорничать Елисей очень уж любил, поэтому никто ему не указ был. Шёл он тихо, старательно наступая так, чтобы сестра не учуяла, что за ней кто-то следует, а уж показался Лукерье, когда та ягоду наклонилась собирать.
Девочка перепугалась не на шутку, она прекрасно понимала, что мать ей обязательно всыпет по первое число и разбираться даже не станет, что не брала она с собой в лес брата.
Сестра тут же взяла Елисея за руку и направилась прочь из леса, дабы отвести его обратно в деревню, но тот вырвался и убежал, спрятавшись за деревом. Лукерья побежала за ним, а брат всё дальше убегал от неё, заводя и их обоих вглубь леса.
Выбившись из сил и наплакавшись вдоволь, Лукерья вышла к вечеру из леса, страшась идти домой, но другого пути не было, так как взрослые могли бы организовать поиски, могли бы как-то помочь отыскать брата в лесу.
Лукерья обмерла, когда после сказанного о том, что произошло, увидела бледное лицо матери. Поиски продолжались следующих два дня. Мальчика, конечно, не нашли, так как к тому времени его уже и не было в живых. Утоп мальчонка в первый же день своих скитаний по лесу, но о его судьбе никто так и не узнал.
Нашли только атласную ленту красного цвета неподалёку от реки. Когда Серафима поняла, что сына больше нет, она превратилась в зверя. Женщина била свою дочь всем, что попадалось под руку и истошно кричала, что ненавидит её.
Вместе с криками, вырывающимися из глубины её души, вылетали и проклятья. Серафима желала дочери такой же судьбы, чтобы её сыновья умирали, не доживая до взрослого возраста.
Жить Лукерья с матерью не стала, убежала из дома. Какое-то время её приютила бабушка, а после она пошла работать, едва доучившись в школе. Сама Серафима через пять лет после трагедии вновь вышла замуж, родила сына, но мальчонка погиб. Ровно в пять лет, он влез на дерево и упал с него.
У Лукерьи было трое детей. Выжила из всех только одна дочка, а двое сыновей погибли, как и хотела мать в момент отчаянья. Один из сыновей сидел в сарае, спрятавшись там от дождя и молнии, которая именно туда и ударила. Второй же утонул, когда вместе с отцом перевернулся на лодке в момент переправы на другой берег.
С момента ухода из жизни Елисея в роду между матерями и детьми не стало никакого контакта. Дочери ругались со своими родителями и рано уходили из дома, а матери словно бы мало сострадания испытывали к своим дочерям. Первая так поступила Лукерья, вслед за ней её дочка рано ушла из дома, чувствуя, как мать страдает по ушедшим из жизни сыновьям и как совсем не вспоминает о ней.
Дочь Лукерьи родила двоих детей и обе были девочками. На какое-то время в роду воцарилось спокойствие, правда обе дочери ушли рано из дома, вовсе не интересуясь ни матерью, ни друг другом.
***
Асе было тяжело разговаривать с матерью, она словно и не чувствовала к женщине, напротив которой находилась, ни жалости, ни любви, ни каких-то ещё тёплых чувств. У них в семье так принято, они не проявляли любовь по отношению друг к другу, так как это считалось чем-то постыдным.
После визита к матери женщина отправилась искать то самое место, что ей так часто снилось ночами. Приобретя мягкую игрушку, Ася вместе с мужем прибыли к реке, где когда-то по, мнению Ивана, утонул Елисей. Найти оказалось не так-то и сложно это место.
Река сейчас уж обмелела и её можно было пройти ногами, так и не замочив рубашку. Она посидела на берегу, вспоминая пересказанное матерью, да колдуном. Асе почему-то из всех было жалко именно Лукерью, о которой никто тогда и не подумал.
К Ивану женщина приехала через две недели. Она будто изменила отношение к колдуну, которому в прошлый раз не поверила, да и сердце её словно дрогнуло, начало оттаивать.
Рассказав всё, что узнала от матери, она уселась на старый табурет в сарае, куда ей было указано Иваном. Колдун установил перед ней большой железный таз с водой, а сам стал ходить вокруг, читая молитвы. Начал он с «Отче наш», затем перечитывал ещё несколько, периодически сливая воск в воду.
- Посмотри крестов сколько навыливалось, всё снимается с тебя, хорошо идёт, - Иван уже перестал ходить вокруг и читать молитвы, а присел с другой стороны, рассматривая весь отлитый воск в большом тазу. Позже он приподнял голову и посмотрел на Асю, которая всё это время держала свою руку на выпирающем животе, будто бы страшась за малыша внутри, - не бойся, всё хорошо будет. А вот с дочерью не ладишь, это ты зря. Не виновата не ты, ни она, но вам надо как-то наладить отношение.
С Александрой, своей старшей дочкой, Ася поругалась два года назад, когда та начала встречаться с парнем, который вовсе не подходил ей. Мальчик был и правда резкий, такой, что и к самой Саше относился плохо, но дочка упёрлась, не желая ничего слушать, словно назло встречаясь с ним. А полгода назад она и вовсе вышла за него замуж.
- Не могу я смотреть, как судьбу она свою портит, не любит её этот Глеб, использует. Она и работает, и учится, а он себя ищет. Что за раздолбай, - пожаловалась Ася.
- Пусть живёт, с кем хочет, со временем всё поймёт, а ты разговаривай с ней, не затевай бесед об этом Глебе, просто будь матерью и всё. Дай ей возможность приходить к тебе со своей болью, плохо ей, а пойти некуда. Через два года она с ним расстанется, хорошего себя парня найдёт, а этот будто бы назло тебе.
Ася уезжала от Ивана спокойная, вся тревога будто вместе с нагаром от свечи в таз с водой слилась. Домой она не поехала, отправилась прямиком к сестре, где тоже нужно было ещё как-то найти общий язык с родным человеком.
На удивление Инга, старшая сестра Аси, встретила ей с улыбкой и с такой добротой, словно и не ругались они никогда, будто бы и не слышала Инга никаких плохих слов от своей сестры раньше.
Она завела её к себе в дом, где Ася была удивлена чистоте и порядку, предполагая увидеть внутри избы нечто, похожее на заброшенный дом с кучей мусора.
- Разве не тут ты держишь своих животных всех? – спросила Ася.
- Ой, да что ты, их у нас много. Вот недавно опять в коробке муж привёз кошку и котят, кто-то просто выкинул и всё, а куда ей, что делать, вот он и подобрал. Кошек у нас 75 штук сейчас, так что мы им баню отдали, а собаки кто в сарае, кто в будках, все при местах.
У Аси родился здоровый малыш, которого она назвала Богданом. Женщина была убеждена, что всё будет и у неё, и у сына хорошо. Дочка и правда стала приходить чаще к ней в дом.
Асе было тяжело промолчать, когда она слышала о проделках своего зятя, но она пыталась терпеть, всегда внимательно выслушивая дочь. Саша через два года ушла от своего супруга, ей больше не нужно было жить с парнем назло матери, так как та перестала её осуждать.
А вот к Инге Ася стала приезжать всей семьёй, чтобы помочь с ремонтом сарая, да привезти корма для брошенных животных. Она и правда поняла, насколько у сестры большое и доброе сердце. Ведь мало кто вот так отважиться помогать тем, от кого другие избавляются.