Со становления пятой республики минуло 16 лет, брожение в массах пролетариев и прочей левацкой интеллигенции нарастает. Создаются мелкие группы, средней руки общества и большие партии. Но в сущности ничего не меняется. Власть буржуазии, связанной крепким поясом верности с институтом государства, крепнет и конца господства этих двух классов не видно. Горстка из пяти отчаянных радикалов, различных взглядов и единых в методе террора, решается похитить после звёздно-полосатой и выдвинуть свои требования. Дело приобретает широкую огласку, быстро подключаются самые верховные чиновники и у похитителей не остаётся ни одного шанса.
Шаброль семидесятых годов вполне окрепший мастер, который берёт глубиной. Взявшись за тему, он ставит целью досконально её изучить и преподнести зрителю готовый продукт на блюдечке. В данном случае француз нарочно отстраняется от темы, дабы не занять какую-либо позицию, ибо и то, и другое есть челюсти одного капкана, который точит общество испокон.
Фильм содержит мало фирменного триллера Шаброля, тут не о нём. Но сама по себе тема выбрана не случайно. Он снят в 1974 году, тогда явственно чувствовалось волнение и в начальных титрах нас предупреждают, мол, всё вымысел, а значит, это могло быть на самом деле. Действительно, пятикратная Республика тогда была близка к шестой, и кино лишь утрированно отобразило эти настроения. В комичной форме, ибо маэстро не привык говорить об идиотах серьезным тоном. Музыкальная какофония сопровождает героев под ручки. Она вопит об их никчёмной затее, но не слышат её оклик горе революционеры. Они предпочитают сказаться глухими к нервно пищащему звуку, всем остальным исход дела с самого начала понятен.
Шаброль издевается над самой идеей изменения порядка посредством террора. Он саркастически ухмыляется над посланником великой державы, застаёт его в элитном борделе и вырывает оттуда грубейшим способом, словно больной зуб без наркоза. Но всё-таки делает группировку самозванцев более милосердными, нежели начальника полиции и его цепного пса, который без раздумий поставил бы к стенке и захватчиков, и самого заложника. В данном случае хрен редьки не слаще, а с учётом, что за дипломатом Соединённых Штатов следила специальная группа, предполагавшая использовать записи в политических интригах, становится совершенно очевидно, победившей стороны здесь не может быть по определению.
Заключительная исповедь испанца, по иронии единственного уцелевшего, который говорит о кровавых помыслах полицейского режима, о том, что лучше гражданская война, чем гнилой мир, и несёт прочую анархистскую ересь, записывается на магнитную плёнку в назидание потокам. Сам тем временем идёт спасать брата по идее, того самого предателя, который выжив звонит в первую очередь в редакцию передовицы с новостями о варварской расправе полиции над группой НАДА, с короткой, но яркой историей анархистского движения.
НАДА совершенно не характерное высказывание для Клода Шаброля. С другой стороны, наверняка, промолчать он в равной степени не мог. Но тот гротеск и чёрный юмор, с которым режиссёр отображает обе стороны, крайне не привлекательные и с уродующими общество функциями, весело внимать и теперь. От мелких нюансов (проститутка-революционерка) до жирных мазков беспринципности методов полиции, всё находит отклик в колодце времени, который отчётливым эхом возвращает посыл прошлого и теперь.