Тёплый летний луг, сумерки. Только-только солнце опустилось за горизонт. В розовых облаках загораются первые звёзды, яркими гвоздиками расцвечивают сереющее небо. Над травой клубится белый густой туман. Вдалеке темнеет густой лес.
Звенят комары, начинают петь ночные птицы, удушающе пахнет травой и цветами. День ещё не отступил, ночь ещё не принесла долгожданной прохлады. От деревни тянет дымом, в хлевах мычат коровы, уставшие за день в поле.
Тишина и покой. И тут из леса раздаётся крик, неотличимо похожий на человеческий. Это выпь на болоте. Предупреждает, что скоро ночь окончательно войдёт в свои права.
И тут на границе леса и болота, в клубах белёсого тумана, возникает какое-то шевеление. Через пару мгновений можно различить человеческую фигуру. Если приглядеться, то видны широкие бёдра, покатые плечи, косматая голова. Это богинка выходит на ночную охоту. Если она подойдёт ближе, то будет видно — голова у неё непропорционально большая, а зубы острые и чёрные, как ночь. Большие груди она перекидывает через плечо.
Богинка дойдёт до деревни медленно, покачиваясь на кривых ногах. Будет заглядывать в окна, высматривать рожениц и недавно рождённых младенцев, чтобы унести их с собой. Ей тоскливо, пусто. Когда-то она сама была роженицей, но умерла в родах, а родные не похоронили её как положено, не соблюдали всех обрядов. А ребёнка некрещёного, мёртвого, за оградой кладбища оставили — не найти теперь. Вот и ходит она по ночам, ищет, воет, плачет.