— Везёт тебе, Людка! Такой мужик под боком. Красивый, с чувством юмора и, главное, работящий. Квартиру купили, дачу построили, машину сменили. Ни в чём нужды не знаешь! А мой Юрка что? Лежебока! Тьфу на него! Ни машины, ни квартиры. Так и ютимся в комнате коммунальной квартиры, принадлежащей его мамаше. И тянем от зарплаты до зарплаты. Брошу я его, нерадивого, честное слово! И свадьбы уж никакой мне не нужно! — сетовала Надя, заканчивая стрижку очередной клиентке.
Людмила, привыкшая выслушивать плаксивые причитания напарницы, отвечала уклончиво, стараясь не обидеть. Отчего-то было ей искренне жаль Надю. И хотя та ликом и фигурой весьма хороша собой, не везёт ей в личной жизни. Сорок лет, а дальше маленького городка не выезжала. Сожитель трутень, да и выпить любит. Детей не нажили. Однако в том есть и Надькина вина. Плывёт, как рыбка по течению. А про Людмилу то она всё верно подметила. Дом - полная чаща. Дети радуют, супруг балует. Она и на работу то выходит не по нужде, а лишь бы без дела не сидеть. Нравится ей работа парикмахера. Постоянные и новые клиенты радуют живым общением, пока женщина создаёт им обновленный образ.
В один из дней явилась Надя на работу чернее тучи. Не успев переступить порог, со слезами на глазах заявила, что Юрка, подлец эдакий, завел роман на стороне и велел первой выметаться из комнаты. Куда же ей, горемычной, теперь податься? Неужто в деревню к старой матери возвращаться? Заливалась слезами Надя. Бросились женщины утешать несчастную, обиженную судьбой коллегу. В их числе была и Люда:
— Ты, Надюша, нос не вешай! Всё наладится, слышишь? Какие твои годы. Найдешь ещё своё женское счастье! — протягивая той стакан воды, говорила она.
Сделав несколько глотков, Надя злобно прищурила глаза и вдруг прошипела:
— Тебе то легко говорить и жизни других учить. Катаешься, как сыр в масле! Живёшь в достатке, не думая о завтрашнем днём. А уйдет твой ненаглядный Пётр, по другому заговоришь. Думаешь, не вижу я, как ты на других баб с высока глядишь? Ишь, королева!
Надя не останавливалась. Из уст продолжала срываться бранная речь. Коллеги застыли на месте, а Людмила не могла поверить своим ушам. Ведь не желала она обидеть Надю, а действовала от чистого сердца. Едва сдерживая слёзы, молча отошла к своему рабочему месту.
Угомонилась Надя, когда в салон явилась клиентка. И, схватив свои вещи, она и вовсе сбежала. После её ухода сотрудницы ещё долго обсуждали сказанные ею слова и старались подбодрить расстроенную Людмилу.
Впрочем, женщиной та была сердечной и совсем не злопамятной. Отчего, когда обидчица явилась на работу следующим днём и подошла к ней, виновато опустив глаза, и попросила прощения, мгновенно простила.
— Каюсь, была не в себе! — потупив взгляд, тихо начала Надя. — Прости меня, если сможешь. Не хотела тебя оскорбить. И в знак дружбы прими подарок.
Она разжала ладонь, и в ней показалась переливающаяся на свету брошь. Яркие камушки сверкали разноцветными огоньками и завораживали блеском.
— Надеюсь, тебе понравится. Ручная работа! — протягивая Людмиле подарок, вкрадчиво улыбнулась коллега.
Людмила хотела отказаться, но в тот миг остальные коллеги чуть ли не захлопали в ладоши от столь неожиданного и благородного поступка Нади.
— Невероятная красота! — восхваляли они брошь, поочередно рассматривая и передавая друг другу.
— Это для Людочки! — сверкнув очами, прохрипела Надя. Вырвала брошь из чужих рук и вложила в её ладонь.
— Где ты её купила? Дорогая, наверное? — не удержалась Людмила.
— Отнюдь нет. У одной торговки на рынке, — отмахнулась Надя.
Остальные женщины бросились к ней с расспросами, надеясь узнать, где же та рукодельница торгует и как сыскать её на городском рынке.
— Нет таких брошек больше. Последнюю забрала. Осталось у той лишь одно тряпьё! — отрезала Надя.
Раздосадованные сотрудницы разошлись по рабочим местам.
Признаться, брошь понравилась Людмиле. Потому она тотчас прикрепила украшение к рубашке.
... Спустя месяц Надя сияла, как медный пятак. Сотрудницы не оставили без внимания сей факт и, не в силах сдержать любопытства, приступили к расспросам. Их внимание льстило Наде. К тому же при наличии длинного языка той и самой хотелось поделиться радостной новостью.
— Замуж я выхожу, девочки! — заявила она.
— Как? За кого? Неужто Юра твой одумался? — удивлённо переглянулись сотрудницы.
— Какой там! Юрка остался в прошлом. Ох, девочки, повстречала я таки своего принца на белом коне! Красивый, умный, одинокий вдовец и ко всему бизнесмен. Вчера позвал отдохнуть в Турции. А там, говорит, и о свадьбе подумать можно. И это после трех недель знакомства! Я и счастью то своему не поверила. Говорю, а не торопишься ли ты? А он заявляет, мол, любит, жизни своей без меня не представляет! Вот только поглядите, бриллиант самый настоящий! — хвастаясь колечком, ликовала Надя.
Женщины окружили её и восхищённо внимали рассказу. Людмила же стояла в стороне. В глубине её глаз таилась печаль и тоска. Нет, она отнюдь не завидовала Наде, скорее наоборот, радовалась, видя светящуюся от счастья коллегу.
Дело было в другом.
В горле защекотало, и слёзы выступили на глазах Люды. Во избежание вопросов она стремительно скрылась в уборной.
И, наконец, позволила себе всплакнуть.
Не знавшая до последнего времени горя женщина впервые столкнулась с бедой, что внезапно постучалась в двери и грозила лишить женского счастья. Петр, верный и любящий супруг, неожиданно охладел к некогда любимой жене. Последнее время он был сам не свой. Прежде не знавший грубых слов, то и дело обжигал Людмилу скверными словами. Хлёстко, безжалостно, будто и не любил никогда вовсе. В такие моменты взгляд его переполняла ненависть и презрение. Он больше не смел к ней прикасаться, подобно тому, если бы она болела проказой. Его отчуждение стало самым страшным испытанием для любящей женщины. Супруг всячески избегал оставаться с ней наедине. Всё чаще задерживался на работе, оправдывая ночные приходы делами. Она чувствовала ложь, но боялась перечить. Страдали и их дети, которых отец так же сторонился, словно бы видел в них отражение матери. Благо, наступили летние каникулы, и Людмила приняла решение отправить сыновей под присмотром бабушки на дачу. И им не пришлось быть невольными свидетелями ссор. И хотя Люда не единожды пыталась обсудить возникшие между ними проблемы, тот всячески избегал диалога. А несчастная Люда, терзаясь и мучаясь тревогой, превратилась в серую тень. Да и здоровье изрядно подводило. Вместо эффектной уверенной женщины в отражении зеркала на неё смотрела болезненная старуха с прозрачной кожей. Былая красота увяла, исчез задор в очах.
Людмила взглянула на часы. С минуту на минуту должна явиться клиентка. Умывшись холодной водой, собрала волю в кулак и вернулась к работе.
ЧИТАТЬ ВТОРУЮ ЧАСТЬ ЗДЕСЬ
