6
Антон чувствовал как в темноте начинает подниматься утренний туман. Сначала лицо покрывается тонким слоем пота. Через пять-десять минут в бушлате да еще накрытом пластиной броника становится просто нестерпимо. Все тело начинает чесаться хоть ори, причем чем больше пытаешься почесаться, тем сильнее зудит. Сначала кажется что к этому невозможно привыкнуть, что это просто пытка какая-то словно ты в полной выкладке заходишь в хорошо натопленную баню. Но спустя пару смен караула привыкаешь и просто констатируешь факт — если пот пошел, значит утренний туман поднимается. Совсем скоро в окружающей непроглядной темноте появятся силуэты пока еще лысых деревьев, словно армия скелетов стоящая здесь на постое со своими бивуаками и караулами. Потом через вечно затянутое тучами серое небо появится пятно холодного солнца и привнесет в картину унылого начинающегося дня блеклые цвета рассвета — коричневый и серый. Тут все было коричневым и серым. Коричневая земля, коричневые деревья, коричневый опавшие листья устилавшие все повсюду и гниющие здесь еще с осени. Серый — цвет тумана и камней подгорья разбросанных тут и там в хаотичном порядке как-будто великан древних времен колотил по горе огромным молотом используя ее в качестве гигантской наковальни и осколки камней от его работы разлетелись и рассыпались по этой поляне образуя вполне пригодные для обороны стрелковые позиции.
Эти караулы слились для Антона в один большой и, казалось, бесконечный, караул. Спишь, жрешь и на позицию. Уже более двух, а может и трех недель (Антон потерял счет) их рота находилась в этих лесах и перелесках подгорья с целью закрыть выход из ущелья боевикам. Если они конечно будут выходить здесь.
Они защищали какой-то проход в горах. Обычная горная дорога петлявшая среди гор с севера на юг. Здесь она как змея выходила из гор и тянулась по прямой к небольшому перевалу. За перевалом дорога тянулась через лес уходя в долину и дальше переходя из дикой местности к обитаемым районам селам, деревням и далее городам.
Бойцы располагались на вершине небольшого перевала который на картах напоминал горбинку на горлышке бутылки. Дорога здесь была прямой и полого поднималась вверх на небольшой равнинный стол, усыпанный вековыми валунами, метров в двести в длину, здесь была хоть какая-то земля для рытья примитивных инженерных укреплений. Собственно, рота занимала уже подготовленную пятой ротой (дежурившей здесь до них) позиции с гнездами для стрельбы и траншеями вырытыми настолько глубоко насколько позволяла каменистая почва на перевале. Сама равнина на перевале уж очень плоской в геометрическом смысле не была. К востоку она уходила вверх и там сливалась с горой круто, почти отвесно, уходившей в небо. К западу перевал полого шел под откос завершаясь немного крутым обрывом на левом (западном) фланге. На дне этого обрыва или оврага, среди дикого леска тянулась горная речушка. Невдалеке от берега лес заканчивался уступая место каменистому берегу плавно уходящему в реку. С высоты казалось речка с обеих берегов обрамлена белым орнаментом. Другой берег речушки, такой же дикий, метров через шестьдесят по плоской земле начинал уходить вверх в гору уводя на горные тропы все выше и выше. Там не было никого. Почему? Это уже были вопросы к командованию.
Это и была позиция роты Антона. Позиция, на бумаге, была проста — рота контролировала вход на этот перевал. Четкая прямая оборонительная прямая полоса двух взводов пехоты прикрывающих взвод гранатометчиков располагавшихся чуть впереди там, где подъем на перевал переходил в небольшую равнину на взгорке небольшой равнинки между северной высотой и спуском к реке на юге.
Антон не знал конкретно, что да как, не его рядового это дело было знать. Только отголоски от офицеров да то, что сержанты бывало в карауле ответит на вопрос, если спросишь. Он слышал как говорили, что наши войска взяли и зачистили Шатой и теперь духи бегут по ущелью как крысы в поисках выхода из России и пойдут явно не здесь, и все что они делают сейчас здесь просто формальность. Закрыть фронт так сказать. Временно. На всякий случай. Антон, да и не только он, считал так не без оснований. Пару дней назад (может пять) бойцы третьего бата накрыли мелкую группку чехов даже до взвода не дотягивавшую по численности. Положили почти всех, остальных взяли в плен. Те, как рассказывал Енот, на допросе как один повторяли «Араб ушел дальше на север». Потом там, где-то на севере, грянул бой где рота ВДВ сошлась в неравном бою с этими ублюдками. Тем самым слова пленных фактически подтвердились — араб ушел и именно с этой отступающей колонной и сошлись псковские десантники. Значит, как думал Антон, их нахождение здесь полная и пустая формальность. Кажется командир второго взвода Минаев говорил о недели. Если так, то шел уже шестой день, завтра они должны свалить отсюда. Да и нечего им было тут делать только мерзнуть по ночам пялясь в темноту. Порой казалось даже, что их просто тут забыли. Какой-то генерал в штабе забыл отдать приказ и все сиди здесь среди камней пялься в темноту, чешись как бомжара и жри полутухлую тушенку с гречей которыми их исправно толкали, и с которой у половины роты случилось перманентное расстройство желудка.
- Заебал Цифра — раздраженно буркнул Антон.
Его бесил звук хрустящих пальцев Цифры. По честному Антона бесило все. Его трясло. Уже дважды за этот караул он опорожнял кишечник, но мутить продолжало. Вот Гильза молодец, перед отправкой сюда упросил Межницкого в больничку его отправить с такими же симптомами как у Антона. А Антон, как дебил, постеснялся рассказать.
- Не хуй нам тут делать, - бесился Антон.
- Че? - спросил его Цифра.
- Я говорю, не хуй нам делать — повторил Антон, - ведь араб ушел и разбили их. Факт ведь.
Цифра не ответил, не стал комментировать стратегические взгляды Антона. Он лишь продолжал хрустеть пальцами и также как и Антон глядел как в темноте словно на проявке фотографии из кромешной темноты начинают проступать силуэты хилых деревьев.
- Да ни хера Сэм, не бзди.
Раздался где-то позади голос сержанта Межницкого.
- На покури.
Антон почувствовал как сержант ткнул его в бок. Он взял протянутую сигарету и с отвращением затянулся. Мерзкий табачный дым заполнил легкие и залез в ноздри. Антон прослезился и чувствовал, еще одна затяжка и его просто вытошнит от этого запаха.
- Если духи ушли, - спокойно говорил сержант Межницкий, - тогда на кого десантура наткнулась вчера?
- Когда? - спросил Енот.
- Вчера, то есть позавчера уже. Десантура вышла на лагерь чехов. - сказал Межницкий, - пацана со второго бата в подкреп ходили к ним.
- Где? - спросил Антон, чувствуя как по спине бегают муражки страха.
- Километров семь отсюда вроде, - продолжал спокойно отвечать сержант, - на северо-восток, я точно не знаю.
Антон хотел сказать, что даже и это не факт, что духи двинут по их направлению, но промолчав затянулся мерзким бычком. Стлевшая дагестанка даром что не курилась нормально, но пальцы обожгла будь здоров. Антон чертыхнулся, швырнул бычок на землю и затушил наступив на него берцем.
- Ну так, я открываю дверь и ору, Матвеева к директору — рассказывал очередную охуительную историю Кураев.
- Я же не знал, что там завуч в кабинете — заржал он.
- И что? — спросил Кураева Прима.
- Че, че, так я и остался на осень — взахлеб заржал Кураев.
- Это как? За хулиганку же, не оставляют на осень - вставил Белый, - не гони ты Курай.
- Так там ..
Курай продолжал заразительно ржать вызывая у бойцов невольные улыбки. Только Антону было не до смеха.
- Бля, не могу больше — сказал Антон, хотя больше это походило на сдавленное шипение.
Очередная волна холодного пота прокатилась по спине Антона.
- Бля, Сэм у тя еб**ло аж в темноте светится фонарем белое такое— заржал Кураев, - на вон покури, может отпустит.
- Я не хочу курить, - ответил Антон и чуть не добавил «Я хочу чтобы ты заткнулся».
Он встал и пошел в сторону - в подгор.
- Белый ты Тишу помнишь, тоже вот так недавно обосрался с пацанами и в больничку уехал…
Слышал у себя за спиной ржач Курая Антон.
Антон потопал чуть подальше от позиций, там где склон начинал уходить к реке. Там он и обосновал себе личный сортир куда пошел уже третий раз за дежурство.
В этот предрассветный час речку уже было видно, светлый камень проявлялся в темноте обозначая границы реки. Антон уставился на нее мучительным взглядом. Куда-то же надо смотреть пока справляешь нужду! Отсюда к речке не было никаких подходов или тропок (если исключить спуск по оврагу прямо с подъему к перевалу), это была просто дикая и спокойная горная речка затянутая по утру туманом. Странно, ему всегда думалось, что как на картинке, все горные речки всегда быстрые, шумные и стремительные, с порогами и пеной. А тут тишина как-будто и нет внизу и речки никакой. Мелкие деревца росли вдоль реки практически закрывая светлую полосу камней у берега. В самой речке, из воды торчали такие же белесые вековые валуны словно это отдыхало стадо тюленей или морских львов отставив спины над водой.
Антон застегивал штаны когда услышал всплеск со стороны речки.
«Наверное голавль охотится на мух» - подумал Антон, хотя и не знал точно обитают ли в местных речках головли.
Взрыв смеха пацанов с вершины показался каким-то далеким и чужим. Антону захотелось на рыбалку. Он вспомнил дом и свою деревню как он, ведомый дедом, вот так в предрассветные часы продирался сквозь прибрежные заросли к месту рыбалки.
Затем еще всплеск, более громкий, но недостаточно громкий чтобы спугнуть с деревьев птиц. Как-будто кто-то просил здоровый булыжник или… кто-то поскользнулся на подводном камне.
Антон присел на корточки и медленно, не сводя глаз с речки, поднял автомат с земли. До речки было чуть больше пятнадцати метров, может двадцать. Теперь он видел, подобно теням прямо по руслу речки, по пояс в воде двигались люди. Их было не больше десятка. В сумерках он принял было их за камни торчавшие из воды, но камни не двигаются и у камней нет автоматов.
Что делать? Бежать за сержантом? Антон боялся что ветки захрустят под ногами и выдадут его месторасположение боевикам. А может не боевикам?
«Может быть это разведгруппа наша?» - мелькнула мысль.
Шагая очень медленно, боясь наступить на какую-нибудь сухую ветку Антон занял позицию за ближайшим камнем.. Он глубоко вдохнул и навел автомат на ближайшую тень.
- Гора - крикнул он пароль досылая патрон в ствол.
Тени в речке замерли. Ответа не последовало. Антон повернул язычок предохранителя.
Две коротких очереди рассекли предрассветный воздух. Испуганные стрельбой птицы спархнули с деревьев. Антон спрятался за камень и видел как на вершине оврага появляются силуэты своих пацанов. Выглянуть в сторону реки он не мог, боялся ответного огня которого так и не последовало.
- Гора — услышал он позади себя.
- Камень — крикнул он отзыв на пароль сержанту Межницкому.
Тот подполз на голос.
- По кому огонь? - спросил он.
- Группа духов, по реке шла — затараторил Антон, - на пароль не ответили. Я и стрелял.
- Сержант вижу — крикнул Цифра, - на том берегу на час.
- Отделение к бою, — крикнул Межницкий, - огонь по готовности.
Плевками коротких очередей заработали автоматы стрелков. Антон поднялся из своего укрытия и положив локоть на камень повел ствол ак в поисках цели. Лесок заволокло пороховым дымом который смешался с туманом и разглядеть что-то в предрассветном сумраке было непросто. Тем не менее он видел, после его стрельбы тени выбрались из реки и превратились в людей. Они также укрывались за камнями как и стрелки и отстреливались короткими очередями. Огоньки выстрелов с берега мелькали тут и там пока несколько духов вытаскивали из речки раненого. Антон навел прицел на ближайший камень где секунду назад искрой мелькнул огонек выстрела и нажал на курок.
- Суббота — продолжал командовать сержант, - давай наверх по позиции. Найди либо Журавля с рацией либо Кондратьева. Если Журавля найдешь первым сюда его отправь, если летеху, то доложи нашли группу духов. Понял? Выполняй.
Суббота кивнул и пополз к вершине оврага.
Стрелки начали зачищать противоположенный берег речки приближаясь к берегу короткими перебежками и прикрывая друг друга короткими очередями. Антон видел рядом с собой Андрона и Ступу парней из первого отделения своего взвода, видимо подкрепление прибыло подумалось ему мимолетом. Боевики больше не отстреливались, отступали обратно на другой берег речки утаскивая с собой раненого.
- Отбой — проорал сержант Межницкий, - отбой пацаны отступаем на исходные.
- Так мужики, - собрав всех прибежавший капитан Першин объяснял боевую задачу, - Здесь мы рпк оставим чтоб реку контролить.
- Товарищ капитан — сказал Ява, - у меня второго номера нет. Гильза так из санчасти и не вернулся.
- Ты, - ткнул капитан в Цифру, с Явой на пулемете останешься. Остальные за мной, на позицию.
Спустя полчаса в бой вступил второй взвод на восточной стороне. Правее их позиции раздалась несколько дробящих очередей, словно сразу несколько дятлов долбили сухие стволы деревьев. Сценарий был тем же. Наткнувшись на войска боевики быстро отступили.
Никто не спал, хотя приказа бодрствовать не было. Кто мог спать в такое время? После боя температура и диарея как-то отпустили Антона или бой, первый бой в его жизни, заставил забыть о болезнях. Во всяком случае, в туалет он больше не хотел, но предложенный завтрак на всякий случай пропустил. Что было его в голове? Да ничего не было! Многие говорят что первый бой это страх или паника, или приступ адреналина. Лжецы говорят что чувствовали в бою азарт. Антон не чувствовал ничего из этого, как-будто перестрелка была обычной повседневностью.
Постоянно, словно рой скрипучих мух, жужжала рация с запросами о состоянии дел на позиции. Капитан докладывал о мелких группках боевиков и том, что все в принципе спокойно.
Ждал приказов куда пойти и что делать. Но приказов не было. Может и правда только и остались мелкие банды только, начиналось верить Антону. Уже было светло и он завозился с вещами пытаясь натянуть на каску свою шапку тем самым пытаясь симпровизировать себе подушку. Нет спать он не хотел, просто полежать хотелось в относительном удобстве попялиться на небо. Тем более в кои-то веки день собирался быть ясным. Серое небо очищалось открывая взору ослепительно яркую весенню голубизну. Прям как дома.
- Чувствуешь как запах поменялся?
Рядом с Антоном почесывался Суббота.
- Чего? - не понял Антон.
- Порохом пахнет, чувствуешь? Не так как раньше.
Антон не понял, что пытается сказать ему Суббота. Ну порохом пахнет и что? На стрельбах тоже так воняло.
- Ну да, - ответил он нехотя, - конечно, ведь стреляли. У меня весь нос горит от после этого дыма.
- Первый бой все-таки, - сказал Леня - Это вообще как в человека стрелять?
- Не знаю Лень, просто жмешь на курок.
- Сержант Ярофеев носит гранату за броником — по-прежнему как-то подавлено говорил Суббота, - на случай плена.
Антону не нравился такой тон Субботу, он подумал, трусит Леня, надо бы за ним присмотреть, а то вот так в тупке сотворит что-нибудь неправильное.
- Слушай дай лучше покурить. Есть у тебя?
Суббота хотел еще что-то сказать, но промолчал. Залез в карман и протянул Антону сигарету.
- На, - сказал он, - все в порядке будет Тох, не парься.
Он неуклюже ткнул Антона в плечо и пригнувшись пошел вдоль позиции.
- Пасиб, - сказал Антон закуривая. Настроение Субботы Антону определенно не нравилось.
- Чего-то Суббота гонит — сказал Антон Еноту сидевшему неподалеку.
Енот лишь ухмыльнулся и кивнул, он слышал разговор. Затянувшись пару раз Антон думал, ведь он и вправду стрелял в человека.
- Это банды которых десантура разбила — Примак лежал на спине прямо в траншее и рассуждал, - их разъебли так они сюда кучками и лезут. Выбраться пытаются.
Антону казалось, что прав был Примаков группки разбитых чехов пытались выйти из ущелья. Наткнувшись на заслон одни и те же чехи как шарик в игре отскакивали от одной к позиции войск к другой ищя проход, пока не поняв всю бесполезность своих затеи не ушли обратно в ущелье. Завтра, послезавтра все стихнет и их снимут с этой позиции. Хорошо бы так, пусть десантура их добивает Антон успокоился и почесываясь чувствовал как проваливается в сон.
- А может разведка боем — бросил ему сержант Ярофеев затягиваясь сигаретой.
- А может те которых второй бат в подкрепе погнал? - вставил сержант со второго взвода с позывным Артемон.
- Ты где аполлон достал Яра? - спросил Примак имея в ввиду сигарету сержанта.
- Летеха самоваров подогнал — усмехнулся он.
- Дашь курнуть-то жид?
Сержант Ярофеев покопавшись в планшете кинул ему пачку.
- На Вано покури пока…
- Товарищ сержант, там...
К сержантам подскочил боец из того самого взвода гранатометчиков где Яроффев достал сигареты. Сам парнишка казалось был напуган. Глаза его бегали по траншее.
- Товарищ сержант. Где ротный наш? ... Я не нашел … . - тораторил паренек.
- Госпидя Горький! - зевнул Ярофеев, - Там они все у рации, - лениво махнул он рукой в торону второго взвода, - Во бля бойцы у нас.
Сержанты дружно заржали.
- Там к высотке духи подбираются — бросил сержанту запыхавшийся боец.
- Ну и пусть подбираются въебите им с агс-ов… - усмехнулся Ярофеев, - Делов-то — наслаждаясь роскошью сигареты с фильтром выдохнул сержант.
- Сотня!!! - уже убегая крикнул солдат, - сотня!
Сержанты тут же повскакивали с мест и не дожидаясь приказов офицеров начали расталкивать бойцов.
- Отделение к бою! - орал сержант Ярофеев.
- К бою — вторил ему Артемон.
Оба взвода пришли в движение. Кто хватал оружие, кто оправлял одежду, кто натягивал опостыливший бронежилет или искал откинутую за ненадобностью каску.
- Подъем! Подъем! Подъем! - бежал расталкивая бойцов лейтенант Кондратьев, - Подъем пацаны пора послужить.
- Давай, Сэм, Енот на свои номера — ткнул Антона в бок сержант Межницкий, - не ссы пацаны.
- Курить будешь — сказал Енот, протягивая Антону сигарету с фильтром. Лицо его было смертельно белым и как-будто светилось этой белизной.
Антон даже усмехнулся себе, вспомнив себя пару часов назад. Прав был Курай подшучивая над ним.
Он увидел их. Духи поднимались на перевал. «Вот так наверное и выглядит смерть» - пронеслось в голове у Антона. В рассеивающемся утреннем тумане они выглядели как здоровенная черная туча поднимающаяся из-за горы.
- Не хуй нас вообще посылать было — прошипел Примаков неподалеку.
«Ждать! Ждать! Не стрелять пока!» Антон слышал голос лейтенанта Кондратьева пробегавшего сзади по траншее в направлении капитана Першина который спокойно передавал данные по рации.
«Сотни три минимум! Повторяю сотни три минимум и подходить будут», «Так точно». «Так точно».
- Молишься чтоль?
Антон с трудом отвел глаза от противника и повернул голову. Он даже и не осознал как начал читать «Отче наш» не про себя, а вслух.
- Молишься чтоль? - переспросил Енот, лежавший рядом, - За меня помолись тоже.
Последние слова Енота слились с могучим криком капитана подхваченного лейтенантами.
«Огонь!» «Огонь!» «Огонь!».
Начиналась бойня. Впереди застрочили агс-ы. Звук очень напоминал крупнокалиберный пулемет.
Антон стрелял. Ловил человеческую фигуру в прицел и, как учили, давал короткую очередь. Затем переводил свой ак на другого духа и жал на курок видя как трассер яркой линией прочерчивает смертоносную дорожку из ствола автомата к жертве. Это все походило на огромный адский тир где игрушки были заменены настоящими людьми из плоти и крови. Только в тире цель не стреляет в ответ…
Вся рота вела огонь по темной массе духов на гребне. Духи падали, но меньше их не становилось, большая часть залегла и вела ответный огонь. В это время к перевалу поднимались еще десятки духов. Особенно доставлял им пулемет установленный на южном фланге. Длинными очередями он просто пригвоздил с десяток бандитов к земле и не давал им поднять им головы. Некоторые духи начали отползать волоча за собой раненых. Но основная волна накатила на перевал. Гранатометы смолкли отстрелив максимум по паре улиток, но гранатометный взвод продолжал держать позицию автоматным огнем. Замолк и рпк на фланге. С обеих сторон слышался только стрекот ак без всяких примесей.
- Сотни три не меньше, - было слышно как капитан Першин, старается перекричать звуки боя, - с десятка три уже лежат. Мой гранатометный все! Нету их.
- Да, да, подтверждаю не меньше трех сотен. Продолжают напирать.
- Что за нах/й? Что за на х/й? - повторял неподалеку Прима после каждой очереди.
Щелкнул пустой затвор, закончился магазин.
Антон хотел крикнуть «Заряжаю», как было положено, но не смог выдавить из себя ни слова. Молча он достал из подсумка новый магазин, тот выскользнул из рук и упал на дно траншеи. Антон нагнулся и замер. Левее, между Примой и Кураем, на дне окопа широко раскинув ноги сидел Беляй, из-под каски сочилась тонкая струйка крови. Беляй смотрел на него, казалось, в остекленевших глазах застыл вопрос. Он был мертв.
Антон отвернулся от трупа, встал и прижался к камню на краю траншеи. «Только бы не побежать, только бы не побежать», повторял он сам себе. Он лежал за камнем придерживая каску рукой и слышал как пули щелкают по внешней стороне валуна. Казалось, а может и не казалось, что камень вибрирует от каждого попадания. Он уже понимал гранатометов не будет, ничего уже не будет. Антон осознавал, что он уже покойник как Белый сидящий на дне траншее в вечном покое, как гранатометчики. Вопрос только был когда? Не важно гранатометы или автоматы ему не пережить сегодняшний день, а может быть и это, в кои-то веки, солнечное утро. Только бы не от ножа чурки… Только бы не от ножа.
Он пригнулся и подобрался к остывающему телу Белого. Взял его за руку, хотел послушать пульс, но уже когда он дотронулся до руки было понятно, что перед ним труп. Дрожащей рукой Антон вынул прикрепленную к подсумку Белого гранату и по примеру сержанта Ярофеева засунул ее себе в карман бушлата за бронежилет.
Неожиданно огонь стих и воцарилась тишина. Секунда тишины, потом другая. И тут со стороны гранатометного взвода раздался пронзительный крик.
- Духи в окопах!!!
Этот крик окончательно парализовал Антона. Он не мог пошевелиться. Он видел духа со здоровым ножом наступающего на него с черными погонами. За спиной Антон слышал как орет лейтенант Кондратьев призывая продолжать огонь. Но все это было обращено как-будто не к нему.
От оврага зарокотал оживший рпк. Не деля стрельбу на очереди он покрывал всю линию перед взводом продольным огнем. Взвод продолжал вести огонь. Духов не было в их траншее, если они ведут огонь. Духи были в траншее гранатометчиков. Антон оторвал голову от камня. Нет духов! Но ведь он видел чеха! Или не видел? Сейчас он лишь видел как пригибается Курай, откидывает пустой магазин, вставляет новый и скалясь в беззубой улыбке досылает патрон в ствол.
В бок его ткнула чья-то рука. Перед ним стоял сержант с черным лицом и белыми кругами вокруг глаз, ни дать ни взять Панда.
- Стреляй, хули не стреляешь — орал Антону сержант Межницкий, - щас все покойниками будем. Стреляй сучонок!
Сержант сунул в руки Антону ак.
- Стреляй!
Антон нагнулся и поднял магазин со дна траншеи. Вогнал его в гнездо, вскочил на ноги и увидел… Их остановили и продолжали останавливать. Духи были в метрах пятнадцати от него, они укрывались за валунами и на позициях гранатометчиков. Пространство между камнями было усеяно телами мертвых и раненых чехов и своих отступавших. Несколько пацанов не добежали буквально пяти-семи метров до траншеи. Он увидел того самого Горького еще недавно подбегавшего к сержантам. Рука его в мертвецкой хватке вцепилась в землю. Антон сжал зубы, поднял автомат и дал очередь по бегущей к камням группке духов. Потом еще очередь. Духи залегли и перекрикивались на своем ублюдском шипящем языке. Антон опять начал стрелять. Он стрелял, перезаряжал и стрелял ругаясь трехэтажным матом сам того не замечая. Ноздри и глаза зажгло от порохового дыма который. Ненависть к этим упырям начала жечь Антона. Может он уже и был покойником, но собирался забрать с собой нескольких ублюдков. За Горького, за Белого, за всех пацанов погибших в этих проклятых горах.
- Заряжаю — кричал справа Курай и Антон как учили дал очередь по сектору Курая.
В это время дух выскочил из-за камня и попытался рвануть к траншее. Антон даже не думал, на инстинкте, как учили в учебке, он повернулся и дал очередь по движущийся цели чуть-чуть с опережением. Он видел как дух сделав пару шагов назад неловко осел на камень и начал сползать кашлянув кровью. Смотреть подох тот или нет не было времени, не прошло и пяти секунд как на его месте появился другой. Антон дал еще очередь. Дух пропал.
- Заряжаю — кричал Антон и тут Курай прикрыл его огнем.
Антон вытащил из подсумка новый магазин и толчком до щелчка вогнал его в гнездо. Вскочил обратно и выцеливал очередную цель когда услышал.
- Ай,бля!
Антон не видел, только почувствовал как огонь слева от него смолк. Он не оглянулся, только дал очередь левее — по сектору Енота продолжая прижимать духов к земле и камням. Енота, отшвырнуло на другой край траншеи.
- Ты как там? - слышал Антон крик сержанта обращенный к Еноту.
- Живой, - крикнул за спиной Антона Енот, - в броник сука! Сэм пригнись. Граната!
В пылу боя Антон не расслышал. Раздался резкий хлопок и он увидел только как поднялась земля впереди между камнями. И что-то содануло его по каске так, что в ушах загудело. Вдруг ноги перестали слушаться его и он против своей воли стал сползать на дно траншеи нелепо хватаясь за бруствер левой рукой. Прям как тот дух несколько секунд назад. Небо, он вдруг увидел перед собой небо полное перьевых облаков. Голова ударилась о землю и закружилась, что-то потекло по шее.
Он почувствовал как кто-то бьет его по спине, потом трясет за плечо. «Отьебитесь все от меня» пытался сказать Антон, но не слышал собственного голоса. Перед глазами возник сержант Межницкий, его рот смешно открывался и закрывался, казалось он корчит гримасу пытаясь рассмешить Антона. Антон заулыбался и тут же получил пощечину.
Как-будто кто-то включил звук обратно.
- Слышишь меня? - орал сержант, - Слышишь?
Звук был отчаянно звонким резавшим уши и глухим, таким как-будто у Антона на голове была одета кастрюля.
- Слышу — заорал в ответ Антон поднимаясь на ноги.
В голове совсем стало плохо. Сержант поднял руку и дернул Антона вверх помогая встать. Антон оглянулся, он видел Енота, Шалтая, Курая, Приму, Субботу они продолжали стрелять выкрикивая о перезарядках. Кроме них и сержанта рядом с ними был сержант Ярофеев колдовавший над бойцом на дне траншеи, кем именно Антон не видел, спина сержанта закрывала лицо.
- Слушай меня Сэм, - командовал сержант, - мы отступаем до конца перевала , - кивнул сержант назад, - надо найти лейтенанта.
Антон инстинктивно повернул голову в направлении куда показывал сержант и видел как соседний взвод их роты покидает позиции оголяя правый фланг обороны. И духов… Целое море духов наступавших на севере.
- ты сейчас вдоль траншеи хуярь и найди лейтенанта Кондратьева, если надо доберись до пулеметчиков, - показывал он рукой налево, в направлении пулеметного гнезда, - там первое стоит. Доложишь, второй отступает. Надо и нам отступать.
- Сам сука иди — крикнул Межницкому Ярофеев прижимавший руки к груди отчаянно сучившего ногами бойца.
- Куда я блять побегу? Першин двухсотый, Минаев отходит- закричал ему в ответ Межницкий, - я за него. Понял приказ боец? - спросил сержант Антона.
Антон кивнул в знак понимания задачи и подняв ак двинулся по траншее. Антону почему-то подумалось, что лейтенант Кондратьев тоже погиб, но времени плакать по нему не было. Они все были тут мертвецами. Но надо было найти лейтенанта Кондратьева. Парадокса в этой ситуации Антон не видел.
- С ними оставайся там — крикнул ему в след сержант.
В узкой траншее Антону было не обойти сержанта Ярофеева, поэтому он, подтянувшись на краю внутренней стороны, выскочил из траншеи и побежал что было мочи обегая сержанта Ярофеева.
Он прыгнул в соседнюю траншею и заорал.
- Лейтенант где?
Никто не ответил бойцы второго отделения вели сдерживающий огонь как и его отделение, духи были совсем близко. Он ткнулся к одному, к другому пока наконец сержант не крикнул ему.
- Он с пулеметчиками, дальше — кричал ему Артемон, - с Явой.
И опять только цель его бега — это было всем что он видел перед собой, метров тридцать всего. Ни дым от позиций, ни треск стрельбы, ни звуки пуль чвякавших по камням, ни криков. Ничего не слышал Антон. «Ротный двухсотый, мы отступаем, добраться до пулеметчиков» - повторялись в голове одни и те же мысли. Точка приближалась он уже видел Яву на втором номере пулемета как вдруг он перестал чувствовать землю под ногами. Ноги Антона поднялись в воздух и сам он словно птица взлетел вместе с ними и куда-то полетел….