Плохого вкуса. Когда нравится картина за «как живое».
Моя мама рассказала, что, когда мой папа увидел меня голенького, засмеялся и воскликнул: «Ну, наш мальчик не потеряется!» Имея в виду, что я весь был усеян родимыми пятнами. Они так и не сошли. А, поскольку я родился в глуши малюсенького городка и жил там до 10-летнего возраста, у меня воспитался упомянутый дурной вкус. Мой лучший товарищ, Лёнька, на несколько лет меня старше, здорово умел рисовать и меня учил иным приёмам. Например, как скрыть следы штриховки карандашом, чтоб тень в полутень и в свет переходили плавно-плавно, незаметно для глаза. – Надо после штриховки пройтись по рисунку листиком белой бумаги, слегка прижимаемым пальцем. Я смотрел на им этак нарисованную раскрытую книгу, и у меня, как говорится, слюнки текли, так вкусно это было нарисовано. – За что меня взрослые хвалили особенно? – За то, что я совершенно похоже и не отрывая карандаша от бумаги, одним штрихом, рисовал профиль Ленина. – Вот у меня и осталась на всю жизнь непреодолимая любовь к «как живому». Хоть самообразование меня убедило, что это такой уголок изобразительного искусства, который перестал цениться из-за своей внеисторичности. Радость жизни она всегда есть: и в счастье и в горе. – Когда мама умерла, боже, какое глубокое безоблачное небо было, что редко в прибалтийском климате. А какую очаровательную улыбку придали её лицу патологоанатомы… Умерла она с горьким выражением лица. А она была красавица. – Насколько мельком я в те дни переживал описываемые красоты, настолько настоящим искусствоведением ценится выражение радости жизни.
А я ж постановил своим амплуа помощь зрителям в поисках глубинного, скрытого смысла картин. То есть должен проходить мимо того, что нарисовано ради красяво.
Но. Наткнулся на картины Рудника… Терпел-терпел несколько недель. И решил сдаться и поделиться адресом, где можно окунуться в это море прелести.
Чаще всего такие вещи не имеют названия.
Меня особенно восторгают, - вопреки когдатошнему Лёньке, - нескрытые мазки. И это вопреки другому моему лучшему товарищу (я только что не молился его уму, а он ещё и отличный вкус имел, а ещё раз срисовал масляными красками один в один профиль Иоанна Крестителя с «Явления Христа народу» А. Иванова). Раз мы вместе пошли в местный художественный музей. Я его подвёл к одной картине Маккарта. Он её одобрил. Но как?! Он мне продемонстрировал то, что я почему-то не видел. Типа того, как одним изгибом мазка изображена, скажем, трещина в камне.
Так вот у Рудника мазки на тарелке ничего не изображают, кроме цвета фаянсовой тарелки или тени на ней от вишен.
3 июля 2024 г.