Светило показалось над горизонтом, а зараженные уже рыскали, громко урча, в поисках жратвы. Свежий запах крови манил их и заставлял бесноваться, самые шустрые прыгали на стену, цепляясь когтями, и, утробно урча, сползали вниз, оставляя глубокие борозды в бетоне. Высокая бетонная стена была единственной непреодолимой преградой к вкусно пахнущей еде.
— Может, забьем пару десятков урчалок? — щербатый парень пихнул локтем здоровяка, прильнувшего к снайперке.
— Зачем? — не отрывая глаз от оптики, ответил напарник.
— Не ради забавы, а ради хабара, конечно!
— Зачем тебе столько хабара?
— Душный ты, Шайба, — щербатый опустился на бетонный выступ в стене.
— Чего? — здоровяк оторвался от оптики и уставился на щербатого.
— Эй, деревня, душный типа скучный, — Щерба отмахнулся от напарника.
— Сам ты... Я при необходимости могу и развлечься, но не на посту, конечно.
— Вот я и говорю, душный ты...
— Заскучал, так не морочь мне голову. После караула зайди в женский отсек, девок потискай.
— Это другое, азарта, адреналина хочется. Охота она же не ради забавы и трофеев, это же спорт.
— Ты бы лучше за периметром смотрел, спортсмен хренов.
— А что за ним смотреть, поле оно что утром, что вечером одинаковое.
— Ну не скажи, вот три дня назад зараженных было около пятидесяти, а сегодня уже за три сотни перевалило. Откуда и зачем они к стене пришли?
— Нашел тоже развлечение, урчалок считать, а то и так не понятно... Запах скотобойни их привлекает, или может у них миграция какая.
— Скажешь тоже, миграция, я про орду знаю, не так это происходит.
— А я вот мало знаю, зато крепко сплю, — Щерба заржал. Поохотиться бы вот норм было, а то закисли уже на этой стене.
— Ты же знаешь, что за стену без брони не высунешься. Навалятся и порвут, как Тузик грелку, охотник хренов. Кто там внизу на кого еще охотиться будет, это еще тот вопрос, — Шайба повесил снайперку на плечо и пошел вдоль стены.
В камере на грязных матрасах лежали заключенные, прикованные короткими цепями к своим кроватям. У пяти стояли капельницы, по которым в вену медленно стекал слабый раствор живца.
В камеру, клацнув замком, вошел мужчина в халате, сплошь покрытом бурыми пятнами от запекшейся крови. Небрежно сменил капельницу у рыжеволосого парня и, не обратив внимания на остальных, вышел.
— Надо же, горошком парня подкармливают, — раздался слабый голос с соседней кровати.
— Ничего хорошего в этом нет, на долгую парня взяли, — ответил седоволосый, приподнявшись на локте.
— А тебе, Хмырь, только глоток живца сегодня дали, не к добру это, — худой мужчина приподнял лысую голову и посмотрел на мужика, корчившегося от боли.
— Ясен хрен, на полный разбор завтра заберут, вот и не тратят живец на него.
— Да скорей бы уже, третий месяц загибаюсь здесь, сил больше нет, — ответил Хмырь и, уткнувшись лицом в подушку, заплакал.
— Бедолага, здесь любой сломается. Хмырь еще пару недель назад бодряком был, и вот доконали изверги человека, — с дальнего угла раздался хриплый голос.
— Ты давно здесь? — обратился к хрипуну Белый.
— Третья неделя пошла. Я, если что, Доцент, — представился сокамерникам хрипун.
— После резни в разные камеры бросают что ли? Я тебя ни разу еще не видел, — включился в разговор Лысый.
— В разные, им вообще пофиг, куда тушку сгрузить. Кинут на койку мордой вниз и лежи подыхай от боли. Потом вот этот приходит, его Коновалом здесь кличут, зверюга редкостная, — ответил Белый.
Рыжий парень тихо застонал, заметавшись на сером матрасе.
— В себя приходит, полчаса назад трупом лежал, вторую капельницу воткнули, оживет к вечеру.
— Как тут понять, когда ночь, когда день? Даже окна нет, — Доцент приподнялся на локте, разглядывая рыжего парня.
— Да очень просто, с утра кромсать начинают, к вечеру заканчивают. Ночью к девкам идут, ну, к тем, что в соседнем здании. Те, что под разделку, никуда уже не годятся, видать, — Лысый опустил голову на подушку и уставился в серый потолок.
— Тут что, еще и бордель имеется? — удивился Доцент.
— А тебе он зачем? Тебе же причиндалы отхреначили еще утром или уже что-то отросло, — в разговор вмешался здоровенный мужик с черной как смоль бородой.
— Тебе только сейчас смешно, Цыган, или ты всегда на позитиве? — Белый перевел взгляд на бородача.
— Аха... Даже когда режут, я им в рожи плюю и ржу, как конь.
— Точно как конь, — огрызнулся на него Доцент и отвернулся к стенке.
Рыжий снова застонал и открыл глаза: — Где я?
— На скотобойне, — ответил Лысый.
— Не понимаю, мне операцию делали. Я заболел что ли?
— Аха, заболел... — заржал Цыган.
— Ты у муров, операция по изъятию органов, теперь вспомнил? — Белый вытянул шею, чтобы заглянуть парню в лицо.
— Вспомнил, больно так было, что я вырубился, а где остальные?
— Кто именно?
— Все из стаба Черный.
— Не знаем, рассортировали по камерам, а что за стаб такой? Ни разу про него не слышал, — заинтересовался Доцент, повернувшись лицом в проем.
— Маленький стаб в черноте прямо у пекла, я сам-то не так давно в улей провалился, но Бугор там уже около года живет... жил, — парень зажмурил глаза, из которых потекли слезы.
— Что вспомнил? — Белый сочувственно посмотрел на парня.
— Вспомнил, от боли так накрыло, что думал умру. Ан нет, выкарабкался.
— Тебе уже вторую капельницу воткнули, эта вроде с горохом, — Доцент устало опустился на матрас.
— Вот ты и оклемался, тебя на долгую взяли, значит, резать будут часто и много, — оскалился Лысый и отвернулся к стене.
— Это как так долго и часто? — у Рыжего волосы зашевелились на голове. Я первый раз чуть не сдох, больше не вынесу.
— Вынесешь, вон Хмырь уже три месяца терпит, — Цыган перевел взгляд на затихшего мужика.
— Что-то затих Хмырь, гляньте, дышит ли еще? — Доцент озабочено посмотрел на сокамерников.
— Дышит, задремал, видать.
— Не дождетесь, — огрызнулся Хмырь, не поворачиваясь, и снова затих.
— Огрызается, значит, еще покоптит небо улья, — Цыган бесшумно рассмеялся.
— Мужики, да как же так? Мы же люди, а они с нами как со скотом, неужели никто не поднял бунт или не сбежал отсюда? — Рыжий приподнялся на локтях, разглядывая сокамерников.
Жалкое зрелище, худые, изможденные лица с черными кругами под глазами и бледной кожей, мужики молчали минут пять, потом наперебой загалдели.
— Во как его от живца втырило, — скорчил рожу Лысый.
— Фантазер, — прохрипел Доцент.
— Бунт говоришь, побег... — Белый на минуту замолчал, размышляя, — были такие случаи, но, как правило, заканчивались они одинаково, страшной смертью участников. Это, мальчик, бывшая тюрьма строгого режима, со всеми из этого вытекающими. Стена метров 10 в высоту и 3 в ширину, смотровые вышки по периметру и всё такое.
— И оружия муры сюда натаскали великое множество, опять же запасы харча. Они здесь орду пересидеть смогут, — Цыган почесал вихрастую голову.
— Ну а как же дары? Неужели никто не применил дар, в скрыте же можно сбежать? — не унимался Рыжий.
— Размечтался, у них здесь знахарь и сенс прокаченные, сразу народ с опасными дарами режут, чтобы не пришло в голову дурное. К тому же без живца не особо с даром разбежишься. Всё продумано до мелочей... Живец, харч только для того, чтобы кое-как дышать, тут уж не до даров, — Доцент, окончив тираду, снова упал на матрас и закрыл глаза.
— Раньше, говорят, было легче, но после того, как сменился хозяин, стало совсем не в моготу, — Белый тяжело вздохнул и сел на кровати.
— Я слышал, что не хозяин, а хозяйка, и то, что она лютая нимфа. Так тут всех выстроила, что охрана теперь по струнке ходит и собственной тени боится, — снова в разговор включился Лысый.
— А где ты вообще видел не лютую нимфу? — Цыган заржал.
— Я видел! У нее зараженный в друзьях, представляете, в ее команде элита, разумный такой мужик с понятиями. Хотя может он вообще кваз, просто выглядит как элитник, — Рыжий строил рожи, изображая зараженного.
— Вот втырило тебя, такое придумал. Я, конечно, всякие байки в улье слышал, но чтобы кваз был ростом как элитник, это точно враки. Не растут они до таких размеров, — Лысый сел на кровать, жестикулируя худыми руками.
— Ты парень про элиту точно приврал, не мудрено, так как в Стиксе недавно и всему веришь. Элита — это машина смерти, которую не всякий бронебой остановит. Гора брони, клыки, когти, а если еще с дарами, так вообще туши свет, — Цыган подскочил на кровати, тряся бородой.
— Да не вру я, видел его вот так, как вас сейчас, и клыки, и когти, как сабли, и дар у него знахаря, он...
Рыжему не дали закончить заржавшие мужики.
— Хватит галдеть, — на кровати шумно заворочался Хмырь. Точно парень говорит, есть такой кваз. Сам его видел и нимфу, тоненькая такая блондиночка. Только их тогда еще двое руберов сопровождали. Не буду врать, что руберы, может, тоже элита мелкая, не было возможности разглядеть. Мы с парнями за хабаром на край пекла рванули, есть там один жирный кластер, если знать точное время перезагрузки, то можно проскочить и на элиту не нарваться. В отряде хороший сенс был, и скрыт имелся, оружие тоже. В общем, подготовились мы хорошо, хабар прихватили и на выезде столкнулись с этими, даже не знаю, как назвать такую банду. Они в этот кластер заходили, спокойно так, не торопились. Да и хрен ли им было суетиться с такими-то мордами. Мы в скрыте проскочили на всех парах, наш водила тогда так жал на газ от перепуга, что резина еще долго горела. Парни тоже чуть не обделались от испуга, особенно когда девка в нашу сторону так посмотрела, как будто видела нас. У меня от страха мурашки побежали размером с кусача.
Мужики слушали Хмыря, открыв рты.
— Не... это не они были, — уверенно возразил Рыжий. У этих был один кваз-элитник, две бабы, девчонка с львом, мужик с плешивой бороденкой и квазиха, их командирша.
— Рыжий, тебя точно втырило, ты нам сейчас сказку про Элли из «Волшебник Изумрудного города» рассказал! — заржал Цыган.
— И ничего не сказка. Мы на них напали в скрыте, хотели нимфу в плен взять и ее даром воспользоваться, чтобы здоровяк нас охранял, — Рыжий надул губы.
— Это кто же такой замечательный план придумал? — Цыган вытаращил глаза.
— Начальник стаба, Багор. Ему рейдеры про нимфу рассказали, а нам надо было срочно в другой стаб переехать... А это ведь край пекла, без охраны никак. Только убили они всех наших, вот только я и... — Рыжий подскочил на кровати. Так они же здесь тоже!
— Кто? — Мужики уставились на взъерошенного парня. — Рипли и все остальные. Нас отравил кто-то, тошно было, потом муры приехали и погрузили всех в машины. Меня рвало сильно, но я видел, как нимфу и остальных по машинам распихивали.
— Так получается, и здоровяк тоже здесь? — Лысый недоверчиво смотрел на парня.
— Храпа я не видел, может, его раньше увезли.
— На машине? — Хмыкнул Цыган.
— Иммунных на машине, а здоровяка утром уже не было, сказал же! — Рыжий обижено надулся.
Вечером в камеру зашел Коновал и содрал пустые капельницы, небрежно задрал рубаху на рыжем парне и осмотрел грубо зашитый живот.
— Хорошо, через пару дней все восстановится. Ты же в пекле под кисляк попал? — и, не дождавшись ответа, вышел, громко хлопнув металлической дверью.
— Это что сейчас было? — на своей койке подскочил Цыган.
— Первый раз слышу, что Коновал говорит, — ответил Лысый, уставившись на дверь.
— Я вообще думал, что он немой!- отозвался со своей койки Доцент.
— Да попал ты, Рыжий, так попал! Уж если этот упырь твоей тушкой заинтересовался, то это не предвещает ничего хорошего, — Белый нахмурил брови.
Хмырь немного оклемался и вяло шевелил ложкой в железной чашке с жидкой бурдой.
— И как такое есть? Противное варево, — Рыжий сморщил веснушчатый нос.
— Так ты глаза закрой и молча жуй, сегодня особенная гадость, но вариантов нет. Следующая кормежка только завтра, — Лысый выскреб жижу с чашки и облизал кривую ложку.
Ночь прошла спокойно, Хмырь тихо постанывал, Цыган ворочался, Лысый храпел, как паровоз. Доцент тихо посапывал и что-то бормотал во сне.
— Спишь? Да ладно притворяться, знаю, что не можешь уснуть, — Белый подошел к кровати Рыжего, на всю растянув цепь.
— Как тут уснешь! — парень шмыгнул носом.
— Ты уверен, что нимфу забрали именно сюда?
— Не уверен, видел, как ее в броневик впихивали, она же здоровая. Остальных в крытый грузовик скидывали.
— Значит, не сюда... А здоровяк этот, он реально нормальный? Ну, в смысле, разумный?
— Разумнее всех разумных, даже шутил смешно.
— У твоих как с дарами было?
— Да так себе... Блокировка даров, сила, картограф был, знахарка, зрение, еще у Багра дар стоппера. Скажет «стоп», и все замирают, только на здоровяка ничего не действовало.
— Понятно, — Белый присел на корточки. Могу тебе одно сказать, что здоровяк этот не кваз. На них дарами можно легко воздействовать, но не все дары зараженных берут. Мозг у них сильнее захвачен паразитом.
— Это как так, не кваз? А кто тогда? — Рыжий подскочил на кровати.
— Зараженный и, судя по твоему рассказу, ЭЛИТА!
Рыжий безвольно плюхнулся на кровать и прошептал: «Элита».
— Белый, это значит, она все-таки нимфа, раз элиту себе подчинила?
— Не факт, хотя такой вариант тоже не исключаю. Ходит одна байка про Иных, типа они не такие, как все остальные. Ну ты знаешь... Есть иммунные, зараженные, институтские, внешники, муры, атомиты, ну и другая нечисть. А эти другие. Поговаривают, что появится в улье такой зараженный, что станет миротворцем, соберет свою армию и очистит Стикс от заразы, в первую очередь от внешников и муров, конечно. Территории разделит между зараженными и иммунными, и так начнут все мирно сосуществовать.
— Не получится у него ни чего, иммунные без потрохов зараженных жить не могут, а зараженные без жратвы.
— Да... дилемма получается, а может у него какой план есть?
— Я не в курсе, видел его один день и он своими планами не поделился. И вообще у них всем квазиха заправляет. Так что у нее надо про планы спрашивать.
— Жаль, а то еще пожить хочется. Здесь все условия для жизни есть. Хабар сам валится, климат как в Сочи. Если бы не постоянное кровопролитие, то раем был бы Стикс.
Если вы забыли подписаться на канал, сделайте это, пожалуйста, сейчас. В настоящее время продвигаются только каналы, на которых есть подписчики, регулярно возвращающиеся на канал. Спасибо за ваш интерес к нашему творчеству и поддержку!