В 1740 году англичане решили снова повоевать с испанцами. Причем подальше от европейских берегов. 43-летнего Джорджа Энсона, командовавшего 60-пушечным линкором «Центурион», вызвали в адмиралтейство и сказали примерно следующее: вот тебе еще пять кораблей, дуй к побережью Америки и хорошенько задай жару этим католическим свиньям. Энсон красиво развернулся на каблуках и отправился задавать жару.
Задача была простая: пограбить. Лучше всего – богатые испанские порты на побережье обеих Америк. Ну и корабли в море, конечно. Потому что эти самые корабли из этих самых портов перевозили такое количество серебра, что у англичан просто аппетит пропадал. Невозможно было это терпеть! А англичане, между прочим, тоже очень любили серебро!
Неприятности начались почти сразу. Корабли «Северн» и «Перл» пострадали, проходя мыс Горн. Их отправили обратно в Англию. У берегов Чили разбился «Уогер». То есть для задавания жару проклятым испанцам у Энсона осталось три корабля и 335 человек (из 961, отплывших из Англии).
Энсон пересадил всех оставшихся на «Центурион». Немного пограбил прибрежные городишки. Подождал, не вернутся ли отосланные в Англию «Перл» и «Северн». Не вернулись. Стало быть, штурмовать какие-то серьезные испанские порты невозможно. Стало быть, надо ловить испанцев в море. «Центурион» направился в Макао. Почему туда?
Прелести колониальной логистики
Центром испанской торговли в Юго-Восточной Азии в то время были Филиппины. Раз в год туда свозили специи, ткани, фарфор, драгоценные камни – короче, всё, чем богата земля азиатская. Испанцы это скупали, грузили на галеон и отправляли… в Мексику. Почему в Мексику? Во-первых, там добывали почти всё испанское серебро. Во-вторых, попасть в Испанию напрямую было проблематично. Суэцкого канала еще не было. Севморпути тоже (о, испанцы бы дорого дали за то, чтобы он был!). Идти проверенным путем, через Мыс Доброй Надежды, было опасно из-за голландцев. Они испанцев не очень любили, а вот испанские ценности любили очень.
К счастью для Испании, в 1565 году капитан Андрес де Урданета нашел способ более-менее удачно добираться из Манилы до испанских владений в Америке. Вообще-то от Манилы до Акапулько – примерно 14 тысяч километров через океан, без единого, как тогда считалось, клочка суши. Загрустишь. Но Урданета был умный и предположил, что в Тихом океане пассаты ведут себя так же, как в Атлантическом. То есть если взять от Филиппин на север и дойти до широты пассатов, то они бодренько доставят тебя к американским берегам. А там нужно снова пройти пару тысяч миль на юг вдоль калифорнийского побережья – и всё, встречай, Акапулько, своих бродяг! Правда, у Урданеты такой круиз пережила, говорят, лишь пятая часть команды. Но лучше варианта все равно не было.
Вот так они и плавали до начала XIX века. Галеон отправлялся из Манилы и был в пути от четырех до восьми месяцев. Пиратов они почти не опасались: поди-ка поищи этот галеон в Тихом океане. Но и условия были, прямо скажем, жесткие. Из припасов у тебя только то, что взял с собой. Плюс шторма. Плюс огромный галеон (некоторые возили до двух тысяч тонн) плохо управляется. Короче, если половина команды и пассажиров успешно добиралась до места, это было неплохо.
Вы себе представьте: восемь месяцев на плесневых сухарях, болтаешься непонятно где (до середины XVIII века капитаны не могли определять долготу). Я уж молчу, что вокруг одни и те же рожи и очень, очень много воды. Вот умели люди выйти из зоны комфорта!
Зато прибыли! Санта Мария, какие были прибыли! Люди делали состояния за один рейс! Какой там Безос, я вас умоляю – его бы в приличном мексиканском доме и на порог не пустили!
В Акапулько все ценности выгружали, перетаскивали через сушу до Веракруса – и оттуда уже отправляли в Европу. Такая вот непростая логистика.
А весной следующего года галеон нагружали серебром и почтой и отправляли обратно в Манилу. Пишут, что однажды по разным причинам галеон в Манилу не приходил пять лет – и на Филиппинах все были в истерике, потому что деньги, деньги-то где брать?!
Обратно галеоны шли другим маршрутом, который, как считалось, никто не знает. Но пираты, конечно, знали. Любой из них мечтал бы захватить манильский галеон, идущий хоть в Мексику, хоть обратно. Но вот беда: кроме ценностей, галеон вез пушки. Много. Попробуй сунься.
Но, как я уже писал, Джорджу Энсону повезло.
Ошибка капитана Монтеро
Галеон Nuestra Señora de Covadonga (в переводе – «Богоматерь Ковадонгская», в честь местечка в Астурии) ходил из Манилы в Акапулько и обратно 12 лет. Без особых эксцессов. 12 апреля 1743 года, когда он отправлялся из Акапулько, недавно назначенный капитан Монтеро, возможно, немного переживал, потому что с корабля пришлось снять 37 из 50 пушек. Нужно было освободить место для серебра (примерно на 60 миллионов британских фунтов в нынешних деньгах) и больше 250 пассажиров.
С одной стороны – как-то неуютно, с тринадцатью-то пушками. Но с другой стороны – 12 лет без особых эксцессов...
Свою ошибку Монтеро понял 30 июня, когда «Ковадонга» уже подходила к Филиппинам. На горизонте появился корабль и стал приближаться. А когда на корабле подняли британский флаг, стало понятно, что приближается он с максимально нехорошими намерениями. Бой был недолгим, потому что отбиваться «Ковадонге» было, по сути, нечем. Энсон (вы же догадались, что это был именно он?) захватил галеон и груз – 1 313 843 пиастров. Не зря четыре года болтался по морям! Сам корабль отогнали в Макао и там продали.
Представляете, сколько всего должно совпасть для такого везения? Энсон должен был оказаться в нужном месте и нужное время. Галеон должен быть быть без части пушек (англичане-то этого не знали, они уже просто от отчаяния полезли), погода, в конце концов, должна быть подходящей! Вот свезло так свезло!
Потом «Центурион» не без проблем вернулся в Англию и начался дележ добычи в суде. Например, выяснилось, что капитанов, которых перевели на «Центурион» с других кораблей, забыли внести в списки экипажа. И им, получается, ничего не положено. Капитаны возмущались: «Да что б ты делал, друг, без моего совета!». И в итоге получили по 500 тогдашних фунтов (а остальные офицеры по шесть тысяч).
В итоге Энсону досталось 3/8 от общей суммы добычи – примерно 91 тысяча фунтов. Чтобы понять, какие это сумасшедшие деньжищи, просто оцените: простые матросы с «Центуриона» получили по 300 фунтов, что составляло примерно 20 их годовых жалований.
Джордж Энсон, кстати, даже после такого барыша службу не бросил. Плавал, бил французов при Финстерре и дослужился в итоге до 1-го лорда Адмиралтейства.
Интересно, везло ли ему в азартных играх?