Александр Васильев, историк моды, театральный художник и коллекционер:
На протяжении моей долгой жизни я часто был, как ни странно, объектом вожделения многих женщин.
Некоторые из них решали, что они точно мои суженые и я им точно буду принадлежать. Чаще всего к таким неразумным выводам склонялись славянки, которые видели во мне принца на белом коне и человека, который решит все их проблемы: финансовые, карьерные, продолжения рода – чего угодно.
И среди особенных я вспоминаю одну одесситку, ныне покойную Анну, которая бисерным почерком писала мне огромные письма, все время рассказывала о том прекрасном ребеночке, который мог бы идти рядом с моей коленочкой, держа за ручку папу и маму. И какой прекрасной будет наша семья, которая будет жить между Парижем и Одессой и гулять в Пале Рояле и в Одессе. Девушка эта утверждала, что происходит из княжеской татарской фамилии, была по профессии неудачливым архитектором, одевалась очень женственно и пудромантельно и назначала мне свидания у Одесского оперного театра, безо всякого моего на то согласия, в очень странное время суток. Она была влюблена в мою первую книгу «Красота в изгнании». И когда я ответил ей отказом и сказал, что у меня нет планов жениться и что я не дал ей ничем повода к каким-то мечтам, она избрала тактику моего отчуждения. Она стала писать мне анонимные письма с разных одесских е-мейл адресов, примерно такие: «с вами говорит полицейский такой-то. Я бывший одноклассник Анны, которую вы отвергли. И теперь, если вы прилетите еще раз в Одессу, я вас арестую и выдворю за пределы нашей страны».
Другая история – про русскую художницу, иконописца, которая много раз ездила со мной в мои выездные Школы. Однажды она сказала: «вы обаятельный, я -- чертовски обаятельная, мы должны быть вместе и я вам открою одну тайну. Я собрала полмиллиона евро в приданное. Женитесь на мне, пожалуйста». Я сказал: так мало? Она страшно обиделась, сказала, что продала все, чтобы собрать эти деньги и думала, что на них она меня выкупит. Я уверен, читательницы скажут: какой он ужасный сердцеед! Потому что я совершенно безжалостен к этим предложениям.
Эти истории все трагикомические. Одна дама по имени Лиза влюбилась в меня, когда ей было 16 лет, ездила со мной во множество разных поездок и решила даже, будучи девушкой богатой, снять квартиру в Париже. Чтобы быть поближе ко мне. И она сказала, что все готово для того, чтобы создать совместного ребеночка и семью. Я сказал: «это прекрасно, только мы должны вместе творить. У меня есть Фонд, мы там будем вместе работать?» Она сказала: никогда в жизни, я хочу стать кулинаром и поваром первого класса. «Значит, сказал я, вы будете готовить для других людей, а в чем будет наша совместная жизнь заключаться? Я буду в разъездах, вы будете стоять у плиты, а ребенок будет расти с кем? Ничего у нас с вами не выйдет». Обиженная на весь белый свет Лиза нашла себе арабского поклонника, якобы от него забеременела и родила и порвала со мной всякие отношения.
Что мне очень горько и обидно – что очень многие женщины не умеют дружить.
Они считают – раз я им не достался, я не должен быть в их кругу, в поле зрения. Пропади пропадом.
Одна журналистка, очень известная, моих лет, Елена сказала, что я ей полностью подхожу по всем параметрам, она была влюблена в мои книги и статьи. Она сказала: «Приходите ко мне домой». Я пришел, там был накрыт стол, стояли накрахмаленные салфетки. Вышел папа в белой рубашке с галстуком, мама с бантом. Он протянул мне руку и сказал: «я рад официально познакомиться с женихом моей дочери». Я совершенно обомлел, потому что я никогда не делал ей предложения. Но видимо, эта женщина так обрисовала наши отношения, что «вот он мой суженый и сейчас я буду вас знакомить». Я бежал из этого дома, никогда туда больше не вернулся и чувствовал себя участником комической истории про 12 стульев.
Эта дама не разговаривала со мной лет десять, потом вышла на связь, когда была уже тяжело больна и вскоре скончалась. Поэтому я считаю себя не только завзятым сердцеедом, но и причиной страшных смертей женщин. Я думаю, они от тоски просто погибали, но я не вижу в себе ничего от спасательного круга. Да, в меня влюбляются женщины, но не могу же я на каждой из них жениться, тем более что я не даю им никакого знака, кроме кокетства. Я согласен, я игрив (гривуазен, как говорят французы), я улыбчив, я им делаю комплименты, но я не делаю никаких физических движений в их сторону, ничего им не шепчу на ухо. И ничего не обещаю!
У меня была одна история в Париже с молодой француженкой, моей студенткой. Мы как-то ехали с ней в лифте с первого по третий этаж, недолго. Она спросила: «почему вы никогда не ходите пить кофе с нами, своими студентками?» Я сказал: я не решаюсь.Она присобрала всю свою грудь, надвинулась на меня, зажала в угол и сказала: решайтесь, это взаимно!
Многие дамы (иногда даже пожилые) предлагали мне срочный переезд в их дом, считая, что я должен с ними жить, должен их развлекать. Обещали мне, что мы будем ходить за ручку и слушать, как в саду поют птички или смотреть, как играется собачка.
Есть у женщин такое мнение, что может я и «не формат», но они обязательно меня перевоспитают. Что именно их чары, их грациозность, женственность, ум, может быть, юмор станут тем поводом, который сделает меня их мужем. У меня и сейчас есть предложения от таких дам. Одна обещает мне и ребенка, почему-то из пробирки, и манну небесную.
Я понимаю, что многим нравится наличие у меня французского паспорта, недвижимости и коллекции.
С другой стороны, я и сам думаю: а кому я все это оставлю? И я немножко – очарованный принц, потерянный в этом мире. Вот придет час, и какое я отдам распоряжение? У меня дилемма: у меня нет продолжения рода (только племянник и племянница, крестная дочка), но я не вижу вокруг себя никого, кого бы интересовала моя коллекция, то, чем я занимаюсь, что я люблю, что я хочу сохранить – я вокруг себя таких людей не вижу.
И вот после этого интервью я получу 5-10 емейлов или смс: это я, обратите на меня внимание. Но я все равно ни на кого не обращу и никому не поверю. Потому что так много было предложений, когда меня хотели купить то деньгами, то материнством, то недвижимостью. И с одной стороны, эти истории веселые, а с другой – они трагичные, потому что для многих девушек и женщин это крах их иллюзий, потому что они видели в этом план уже сверстанный, они считали: все уже решено, Васильев уже мой. А вот он оказался такой ничейный. И эти истории моей личной жизни меня волнуют. Но все они – а мне уже очень много лет – ни к чему хорошему не привели. И я, с одной стороны, рад своей свободе, а с другой -- совершенно обеспокоен будущим моего имущества.
В молодости моей соратницей была художница Маша Пойндер, но сейчас она говорит: «Я современный художник, это старье мне не интересно».
Через мою Школу прошли 3500 женщин! Я с ними ходил в музеи и театры, ужинал и завтракал, обсуждал картины и спектакли. Я вижу, что искусство и моды им реально интересны, многие возвращались по многу раз, но ни одной соратницы среди них я так и не нашел.
Записала Ангелина Вернер (с) "Лилит"