Семиклассник Оуэн плотно опекаемый мамой и носящий над собой грозный взгляд отца, дружится с Мэдди. Она на 2 года старше, что не мешает найти один общий интерес, ставший для обоих знаковым событием. Только на девушку это оказало деструктивное влияние, а юноша, сквозь мучительные страдания, обретает натуральную сущность. Но это только начало, ведь понять «Кто» ты есть на самом деле, ещё не означает стать этим «Кто».
Приставка «странное» в кино встречается в основном относительно арт-хаусных проектов, маргинальных или экспериментальных. В них трудно определить жанр. В основном это их смесь, причем неотделимая, словно пластилиновая масса, от которой рябит в глазах или она смешивается до единородного блекло-серого нечто. В данном случае мы в состоянии рассмотреть чёткие границы жанровой эклектики, хотя, прежде всего, и основным лейтмотивом, тут служит трагедия человека.
Как изобразить подавленную душу, которая чувствует себя не в той оболочке? Как показать муки при этом? Последующий анабиоз, в котором мимо пролетают года и десятилетия. Такая сомнамбула убаюкивает многих. И главное, как подать нахождение себя, обретение понимания о том, кем хочешь стать? И при этом, соблюдая внятное повествование так, чтобы его поняли, не сразу, но тем не менее?
Режиссёр(ка) Джейн Шёнбрун рассказал(и) (местоимение «они» принято употреблять по их настоянию) автобиографичную историю, судя по всему. Нежно вводя зрителя во вселенную, схожую со всеми работами Линча одновременно, создатели только одним мгновенным кадром дают ключ к пониманию происходящего. После него, канва более или менее распутывается и совершает наноскопическое открытие, озарение.
Визуально всё сделано так, чтобы зритель не успевал привыкнуть к какому-нибудь одному стилю иллюстрации. Тут и яркие локации парка аттракционов, и надувной светящийся планетарий, крохотная комната озаряемая ламповым телевизором и подвал Мэдди со светящимся аквариумом. Это создаёт гипнотическое состояние, повторяющее впечатления подростка Оуэна. И с течением его метаморфоз, изменением восприятия собственного «Я», меняется и картинка. Не маловажную роль играет саундтрек. Достаточно сказать, что отца Оуэна играет Фред Дёрст, а на сцене «забегаловки на окраине» выступает King woman с леденящим воплем Валькирии.
Я видел свечение телевизора ни в коем случае не ужасы, как заявлено в многих русскоязычных аннотациях. Это многосложная история осознания, разрушения и оживления гибнущего естества. Трагедия древней Греции в пересказе современным Эдиповым языком. Снята не в лоб, не в затылок или другое место. Не спекулирующее на теме меньшинств, а сделанная мастерской головоломкой, которую сам разгадывает для себя отдельно от массы. При этом без спекуляций и вызывания чувства жалости.