"Воздух.
Чистый воздух.
Господи, я даже не заметила, что уже зима.
Выпал снег..."
Мидори, медленно, шла по каштановой аллее.
Как неожиданно выпал снег...
Такой белый и пушистый. Словно, среди слякоти, он пытался разбавить, хотя бы немного, серые краски, в которые окрасился город, да и ее собственная жизнь.
Серые. Черные. Монотонные.
Подняв голову наверх, девушка долго вглядывалась в небо. Облака, частично, закрыли его, причудливо создавая какую - то понятную только им картину.
"Я не заметила... снег..."
А до снега?
Что было до него?
Сейчас уже можно спокойно думать. Даже есть возможность что - то переосмыслить и вспомнить.
А вспоминаются только глаза.
Глубокие. Карие. Любимые.
Свет. Тепло. Нежность. Душа.
Любовь…
Забылось многое. Правда. Забылось...
Мидори присела на скамейку и опустила лицо в замотанный вокруг шеи шарф.
Веки такие свинцовые. Все время хотелось спать.
Она устало закрыла глаза.
Сколько прошло времени?
Неделя? Месяц? Три?
Неизвестно.
Время застыло. Остановилось.
Мидори жила в одних сутках. В одних бесконечных болезненных сутках.
Снова и снова.
Мимо проходила жизнь. Фонари горели. Люди смеялись. Машины шумно гудели.
Падал снег.
Сутки. Одни и те же сутки. Несмотря ни на что из вышеперечисленного.
Глаза.
Его глаза...
Мидори огляделась и не сразу поняла, где находится.
Парк. Скамейка. Она.
Сознание вернуло ее в мир. Быстро. Четко.
В мир, где, с недавних пор, не стало ее.
Она совсем потерялась среди этой мишуры, среди огромного количества безликих для нее людей, среди улиц, тротуаров и мостов, среди чувств, боли, непонимания, тоски, обиды, одиночества. И пустоты.
Такой всепоглощающей пустоты.
Сложно забыть…
Память избирательна по своей структуре.
В ней нет кнопки "удалить".
И тот страшный вечер забыть не представлялось возможным.
Никак.
Время. Почему - то именно время, о котором говорят в произносимых утешениях, совершенно, не было ее союзником.
Легче не становилось.
Калейдоскоп жизни застыл в этой пресловутой горечи и боли.
Так, словно детскую игрушку с разноцветными стеклышками, навсегда, выбросили на дно глубокого водоема, где оно застыло в одном положении и покрывается тиной и водорослями.
С каждым днем все больше и больше...
Мидори тихо спросила:
- Он жив?
Молодой врач, дежуривший в этот вечер в клинике, сочувственно смотрел на нее:
- Мне не хочется давать надежду, от которой придется отказаться...
Девушка медленно села в кресло приемного отделения и опустила голову.
Минуты стали бесконечными.
Она реагировала на каждый скрип дверей, на голоса врачей, сидевших на посту, на вой сирен машин.
Хотелось немного успокоиться, занавесить собственное сознание какой - нибудь глухой плотной тканью. Она плохо понимала, что все происходящее - это реальность.
Кими обняла ее за плечи:
- Хочешь кофе?
- Нет… - отрицательно покачав головой, она продолжила смотреть в одну точку.
Мидори остановилась у проезжей части и подняла руку, сигналя проезжающим машинам.
Такси остановилось спустя несколько минут. Она захлопнула дверцу автомобиля и съехала вниз на мягком кожаном кресле.
Назвав адрес, девушка постаралась уснуть, устало закрыв глаза.
Она шла по длинному коридору, чувствуя огромную слабость во всем теле.
Не было ничего, кроме какого - то нечеловеческого страха, что сковывал в ледяные тиски разум.
- Мы перевели его в палату... - врач снял маску с лица и положил в карман медицинского халата, - он без сознания...
Мидори ничего не ответила.
Врач открыл дверь и пропустил ее вперед.
Девушка остановилась в метре от Сэтору. Из - за слез она ничего не могла различить. Провода. Пищащий аппарат рядом. Голос врача. Все плыло. Все ускользало.
Казалось, что сейчас и она потеряет сознание.
Мидори схватилась за спинку больничной кровати и закрыла глаза на секунду.
- Вам плохо?
- Все в порядке, - она с трудом открыла глаза и вытерла слезы, - все нормально...
Врач пододвинул стул:
- Присаживайтесь.
Мидори расплатилась и вышла из такси.
Снова парк.
Очередной.
Снова почти нет людей.
Девушка прошла по тропинке, вглубь парковых деревьев.
Листва. Почти вся опала.
Она села на скамейку и опустила голову на пожелтевшую деревянную "спинку".
Мертвая тишина.
Даже птицы не щебечут.
Бледная кожа.
Темные круги пролегли под глазами.
Ссадины. Так много.
Кровоподтеки.
Разбитая губа.
Но несмотря на все это, складывалось впечатление, что Сэтору просто спит.
Девушка осторожно коснулась пальцами его щеки и расплакалась.
Тихо.
Слезы катились по щекам.
Дрожали губы.
Она не могла унять боль, что разливалась внутри, не оставляя после себя ничего, кроме пустоты. Черной дикой пустоты. И бессилия.
Мидори в точности помнила линии на ладони мужчины. Она не отпускала его руку, прижимая к себе, словно, пытаясь таким образом удержать его здесь, в этой жизни.
Боль.
Безысходность.
Она уже не плакала.
Просто смотрела на него и слушала дыхание.
Она старалась запомнить...
Черты лица.
Скулы.
Губы.
Складку меж бровей.
Родинки.
Он уходит...
Пошел снег. Крупный. Белоснежный.
Скамейку, где сидела Мидори, слегка припорошило. Девушка сняла перчатку и опустила руку, коснувшись снега.
Холодно.
Мидори посмотрела в окно.
Утро настало давно, но темные тучи на небе не позволяли ему перейти в полноценный день. В палате было темно.
Девушка почувствовала, что рука Сэтору немного шевельнулась. Она присела поближе и всмотрелась в любимые черты лица.
Дыхание мужчины стало прерывистым.
Он слабо дернулся несколько раз.
Мидори выбежала из палаты и побежала к врачам.
Девушка брела вдоль чугунного забора с витиеватыми рисунками. Ныло сердце. Психосоматика. Или что-то там еще.
Ветер пытался забраться под каждую складку одежды, проникнуть в самое - самое.
Девушка остановилась и сжалась от колющей боли в груди.
Воспоминания не оставляли ее никак.
Мидори вернулась в палату и взяла Сэтору за руку, его глаза были слегка приоткрыты. В темноте это заметить было сложно.
- Родной мой, ты меня слышишь?
Мужчина не отвечал, лишь дыхание становилось то громче, то тише.
Спустя мгновение в палату, быстрым шагом, зашли врачи.
Сэтору дернулся еще раз и затих.
Он смотрел, из - под полуоткрытых век, не моргая.
Мидори беззвучно плакала.
Она почувствовала, как мужчина слегка сжал ее руку, и посмотрела в его безжизненные глаза.
Сэтору перестал дышать.
Мидори закричала.
Закричала так, что казалось, что что - то внутри сейчас лопнет.
Боль разорвала все.
Выплескивалась наружу нечеловеческим криком.
Кто - то пытался увести ее из палаты, но девушка не могла встать.
Мир взрывался и исчезал.
Она летела в бездну отчаяния и боли.
Безвозвратно.
Девушка ничего не понимала. И не помнила…
Ни как она кричала, ни как билась в сильных руках врача.
Она не помнила, как вдруг исчезли силы.
Она лишь забилась в угол и, обхватив голову руками, сидела. Никого не подпуская к себе. Кроме…
Кими уложила ее на диван.
Мидори поморщилась от укола и забылась в тяжелом кошмарном сне.
Это был лабиринт. Стены. Серые. Холодные. Бетонные.
Незнакомые голоса доносились из каждых поворотов и ходов.
Птицы. Черные. Стаями кружили в небе.
Где - то здесь Сэтору.
Где - то здесь...
Мидори очнулась.
Токио накрыло сумерками, девушка отряхнула снег с куртки.
Время. Его нет и так, одновременно, много с недавних пор…
Вот и закончился день. Незаметно.
И сколько еще таких дней будет?.. Хотелось бы знать.
Открыв ключами дверь в квартиру Сэтору, девушка зашла внутрь и стянула с себя одежду. Зайдя на кухню, она села за стол и опустила голову на руки.
Устала. Совсем нет сил бороться. И надо ли?
Об этом Мидори думала постоянно. Она поморщилась и провела пальцами по коже рук. Казалось, что болит, абсолютно, каждая клеточка тела.
Девушка подняла ноги на стул и, обняв себя за колени, спрятала внутрь лицо:
"Я не хочу жить..."
Потекли дни... Ночи...
Монотонно. Глухо. Серо.
Звонили люди, что - то говорили, но от этого хотелось бежать. Иногда кричать. Пронзительно. Оглушающе. Так, чтобы переставало хватать воздуха. Так, чтобы лопнули легкие.
Казалось, боль поселилась в сердце навечно.
Казалось так...
Мидори прошла в комнату, села за стол, достала чистый лист бумаги.
В глазах стояли слезы.
Девушка водила карандашом и стискивала зубы, чтобы не разрыдаться.
Штрих. Еще один.
Проклятые слезы скользили по щекам.
Штрих. Штрих...
Штрих...
Когда наступила глубокая ночь, и тишина, наконец, обволокла мысли, девушка отложила карандаш и посмотрела на ватман.
С листа смотрели глаза ее Сэтору.
Мидори легла на диван и забылась в сне.
Среди множества бумаг, на столе, лежало огромное количество нарисованных глаз.
Только глаза.
Его…
В эту ночь девушка спала без сновидений.
В последнее время, она, вообще, не видела снов. Проваливаясь в темноту, девушка засыпала с одним желанием, не просыпаться.
С каждым днем ей становилось все тяжелее проживать «новые» сутки.
Иногда, очень редко, ей снился Сэтору.
Это были красочные кратковременные сны.
Снилось всегда одно и то же.
Мужчина улыбался ей. Просто улыбался и все. И смотрел. Своими карими.
Мидори ждала эти сны.
Заполняя пустоту воспоминаниями, было легче успокаивать ноющие раны.
И, заполняя пустоту воспоминаниями, не хотелось жить...