Суббота: рыбные ароматы плывут по дому! Суп из припасённой банки с горбушей: отец же приедёт, событие! Я нервничаю, перебирая свои блузки, и зачем купили 4, все с этими дурацкими рюшами.
Звонок, сердце колотится, сейчас услышу его! Он! Зовет к телефону маму. Сижу, жду, и, как Фредди Крюгер когтём по стеклу. Да нет, фильм только через 10 лет выйдет, а у меня уже тогда скрёбся. Моя очередь говорить. «Да, пап, жвачки, серьёзно, привезешь? В школе я буду популярная, номер один, с вкладышами, заграничными» - бодро начинаю я. Мама перехватывает телефон.
«Не можешь вовремя встретиться с дочерью, вообще можешь забыть этот номер!» - кричит она в трубку. Я – в слёзы!
«Ты за жвачку продаться хотела? Никакой он не «папа», и ты ему не нужна!» - произносит мама. И мы обе, обнявшись, рыдаем.
Но, проходит минут 40, и – в Булочную! Там работает Галя, мамина подружка, и со своей грустной историей мы идём к ней. «Сейчас, через 5 минут, обед начнётся!» - заговорщически шепчет она, теребя меня за щёку. Мне так не нравится, но можно и потерпеть.
И вот, в глубинах булочной Сокровища Капитана Флинта, и Галя начинает доставать: пакет с разноцветным драже морская галька с изюмом в сахарной оболочке, пакет с кирпичиками фруктового сахара, и… кос халва!
Глаза мои сияют. Вот он, союз дружбы и блата! Эх, растите бока! И, пока изо всех утюгов не кричат о вреде сахара, можно и вкусить «сладкой жизни»! И я ещё не знаю, что меня ждёт завтра…
Воскресенье: Если уж не удалось увидеть отца, то хотя бы прадеда с прабабушкой, так? И вот мы едем в Ивантеевку, в «родовое поместье» Дороговых, на электричке. По вагонам проходят, предлагают мороженое, газеты. Но у нас яйца, помидорка и вареная курица- набор туриста. Всё это завёрнуто в фольгу, ароматное, а ещё термос, конечно.
Я увижу прадеда Игната впервые: все говорят, что, как он отказался от священного сана, в годы гонений, так и стал очень злым. Боюсь, конечно.
Едем долго, больше часа, потом по кукурузному полю пешком. Кукуруза выглядит исполинским монстром, метра 2-2, 5, прям из книг Стивена Кинга, о котором я также узнаю гораздо позже. Мы нарвали, накидали в рюкзак штук 6-8. Позаимствовали у поля, так сказать.
И вот он, дом, старый. Из огорода пахнет только что собранной клубникой. У калитки заросли: настоящий горох в стручках и кустищи смородины. Впервые вижу, как это всё растёт, собираю. От красной - оскомина, но вкусно-то как. Заедаю горошком, я и не знала, что он бывает не консервированный.
«Вечером картошку будем печь» - выходит прадед Игнат с серебристо-седой щетиной. Здороваюсь. От него пахнет сыростью и керосином.
«На вот тебе!» - и тут Игнат протягивает руку, глазам не верю, да этот ж «Сказки Пушкина», шоколад, который вообще нигде не достать. Улыбаюсь, говорю «спасибо»! Ничего он не страшный, дед Игнат!
И вот – то самое, которое уже потом назовут «тайнодействием» ,и сидение у костра будут считать шаманским, колдовским.
А пока мы сидим всей семьёй, молчим, смотрим на огонь, а потом в остывший костёр кладём картофель. Каждый старается следить, палкой накидывая углей, подсовывая под них картошку, если она «разделась». Спеклась, остывает. Как же долго, как не терпится эту незнакомую картошку попробовать. Огоньки углей отражаются в глазах, вся семья у костра, когда так ещё будет? И Лето, и сверчок начинает свою песню. И картошка…