4
Лагерь батальона утопал в плотном тумане из дождевых капель, таком плотном что и не поймешь туман это или плотный дождь моросит. Туман устилал всю землю и поднимался вверх так, что и солнца было не видать, только бледное пятно проглядывающее через этот туман. Солдаты сновали по лагерю снова призраки из какого-нибудь романа фэнтези. Вообще порой казалось, что туман этот вовсе не туман, а просто пар сочится из под земли, словно они находятся на крышке какого-то огромного кипящего котла.
Взводная палатка жила своей жизнью. Дневальный сидел за столом у самого входа и листал затертый до дыр номер какой-то бульварной газетенки. Для чтения в палатке было слишком темно, а вот для рассматривания картинок скупого света окошек палатки вполне хватало. Свободные от нарядов бойцы занимались кто чем. Некоторые спали. Рядовой Беляев кемарил на койке удерживая на груди чуть слышно болтавший радиоприемник. Еще один рядовой Саша или Санек Фомин, сидя под самым окном, строчил письмо положив бумагу на коленку. Остальные же расположившись прямо на кроватях резались в тыщу. Антон через окно наблюдал за небольшой коричневой птичкой сидящей на соседнем тенте. Птичка была небольшая, коричневого цвета с красивыми синими вставками на черных крыльях. Антон пытался вспомнить, кажется он видел такую у себя дома, а может быть таких птиц и вовсе не обитало у них.
- Туман это испарение или от дождя морось в воздухе?
- Что? - не поворачивая головы переспросил Антон.
- Отчего этот туман берется? - переспросил Сергей, прозванный гильзой.
Прозвища эти были их позывными. Дали им позывные практически сразу по прибытии в расположение батальона. Нужны они были для радиосвязи, коммуникации и координации так сказать, чтобы сразу было понятно к кому обращается командир. Так Антон стал «Сэмом», а Сергей Афонин - «гильзой». Позывным Санька был «Шалтай», Леонида хотели прозвать молчуном, но один молчун уже был во взводе, так что заменили на «субботу». «Потому что Воскресенский», - засмеявшись тогда сказал сержант Ярофеев. На что Леня Воскресенский немногословно ответил: «Хоть пятница», вызвав всеобщий смех.
Вообще смех был частью жизни первого взвода в который попал Антон с пацанами. Многие были земляками, всем всегда было о чем поговорить кто где бывал, кто где учился и тд. Поэтому хорошие отношения выстраивались быстро и легко. Ну по-крайней мере так должно было быть в идеале и было в основном не считая недавнего конфликта Антона с молчуном Субботой.
- Просто туман, - ответил Антон, - зима здесь такая. У нас снег, здесь дождь.
Птичка тем временем спархнула с палатки и исчезла в тумане, Антон так и не вспомнил как зовется сей пернатый экземпляр.
«Смирно!» крикнул дневальный. Прозвучало это как «шухер», но никто не убрал карты все знали что на такие мелочи офицеры здесь внимания не обращают.
- Что блять за вонь тут опять? Срать на улице надо. Для кого толчок рыли?
В палатку вошел взводный лейтенант Кондратьев. Было ему двадцать пять лет отроду и на первый взгляд, офицера от своих бойцов отличали только звездочки на погонах. Выглядел он совершенным ровесником многих из них, а пара контрабасов (так звали контрактников) так и вовсе была старше лейтенанта. Можно было подумать, что лейтенант с взводом запанибрата. Но все это было обманчиво, в этом Антон и пацаны убедились сразу как прибыли сюда, когда лейтенант Кондратьев под присмотром капитана Першина устроил им мини кмб, с проверкой знания оружия, со спаррингами и кроссом вокруг лагеря в полной выкладке. К которому потом присоединился весь взвод «за смехуечки» над молодыми. И все бегали не выказывая никакого возмущения.
- Блять хоть бы окно открыли! Кто опять свои гамаши на буржуйке сушит? Зуб ты? - спросил лейтенант Кураева валявшегося на кровати.
- Это я товарищ Лейтенант, - пробурчал спросонья сержант Межницкий с позывным «Панда», командир отделения где числился Антон.
- Так убери, - крикнул ему лейтенант, - не хер на массу давить.
Кураев засмеялся:
- Мы еше в тыщу гоняем товарищ лейтенант.
- Хоть в пьяницу Зуб, помещение проветрить. По пхд заскучали? — окинув взглядом взвод крикнул Лейтенант, - так это быстро можно устроить.
Лейтенант наблюдал как дневальный бросился открывать окошки и откинул тент служивший дверью в палатку.
- Так, - сказал лейтенант, - караул готов?
- Так трех еще нет, а развод в четыре, товарищ лейтенант, - опять пробурчал сержант Межницкий .
- У нас сегодня дебютанты, - ответил Кондратьев имея ввиду недавнее пополнение, - давай Леша, строй отделение и на выход. Я курю на улице, жду.
- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, - крикнул Кураев не вставая с кровати.
- Чего еще зуб? - остановился лейтенант.
- Почты не было?
- Сходи и узнай, - ответил без злобы в голосе лейтенант, - нет, не было.
Он повернулся к сержанту копошившемуся с вещами и показал ему сигарету.
- Сержант я жду.
Лейтенант вышел из палатки и началась возня сборов. Антон и не заметил как к нему подошел Суббота с подсумком в руках.
- Слушай, я извиниться, - начал он.
- Да замяли уже — отрезал Антон, - чего тут еще скажешь.
Но Субботе видимо этого было мало. Он сел на кровать напротив Антона и тихо заговорил:
- Я имел ввиду, что мы воюем с террористами, а у терроризма нет национальности… и религии тоже нет.
Антон разложил броник прямо на кровати и делал вид что не слушает Субботу. На самом деле он внимательно его слушал. Слушал потому-что ему казалось Суббота гораздо умней, чем пытается показаться.
- Ведь ни одна религия не поощряет убийства.
- Ой да понял я тебя, понял Суббота, - бросил Антон, не хотел он слушать этот бубнешь. Суббота слегка разочаровал Антона этой тупой фразой - замяли сказал же. Лучше помоги, вон броник застегни, а то не дотянуться.
Суббота помог и подал руку Антону.
- Без обид Антон?
- Без обид Леня, - улыбнулся Антон, - давай твой подсумок подержу пока.
Антон смотрел как Суббота неуклюже возится со своими вещами и недоумевал — пару дней назад он был готов избить этого тихого парня...
- В селе работают вованы, мы отцепляем село по периметру - командовал капитан Першин, - и чтобы ни одна мышь поебаться не выскочила.
Рота прибыла в село верхом на бронетранспортерах и сейчас построившись слушала вводную командира.
- Повзводно. Кондратьев твои здесь остаются. - Макар давай двигай дальше, замыкай село, Евсей — западный край. Остальные за мной кивнул он командиру взвода оружия, на запад.
Бтр обсаженный солдатами третьего взвода пернув выхлопом подпрыгнул сдвинувшись с места и покатил через село закрывать блокаду. Остальные разделившись на две колонны двинулись в разные стороны окружать село. Только топот ног по грязи нарушал тишину.
- Кот давай, - крикнул лейтенант Кондратьев водителю бтр, - разворачивай вдоль дороги.
Бтр развернулся перекрыв дорогу.
- Так первое давай там перекройте — лейтенант показал на левый край от дороги, - цепью по два.
- второе отделение за мной — скомандовал лейтенант, Леша — кивнул лейтенант командиру отделения Антона, - возьми первое отделение. - Яра, здесь пока останься со третьим.
- Так точно, - подтвердил сержант Ярофеев и обернувшись к отделению крикнул:
- Так далеко не отходить.
Отделение растянулось вдоль дороги рядом с бтр. Некоторые бойцы залезли на броню бтра и закурили.
- Даже деревья как у нас покрашены, - сказал оглядываясь Цифра.
- Это от перегрева — ответил ему Беляев тоже озиравшийся на местность.
- Чего вы там баррагозите? - спросил Ярофеев.
- Говорю у нас также, ну у бабушки в деревне деревья красят.
Цифра кивнул на сад росший в одном из дворов. Все деревья где-то на метр от земли были покрашены белой краской или известкой от паразитов.
- Ты у нас значит бабкин внук Аркаша — пошутил сержант Ярофеев поправляя калаш на боку.
- Везде в России так делают.
Все оглянулись на Субботу. Он сидел на броне и глядел на дома стараясь раскурить сигарету.
- А это и не Россия — грубо ответил Антон.
- Что? - повернул голову Суббота.
- Это не Россия, а Чечня
- И что? Чечня часть России — ответил Суббота
- Слушай что ты все выебываешься?
Суббота начал его бесить еще с Ханкалы. Антон не знал почему просто он своей молчаливостью как-будто игнорировал всех. Типа никто не достоин с ним разговаривать, все тупицы, а он такой умник нашелся. Даже на кмб помощи никогда не просил, хотя видно, что заебывался как и все. Спросишь — ответит, да только никогда разговор не поддержит, не пошутит. Так казалось Антону.
- Что за херня-то началась? - вмешался в перепалку Ярофеев.
- Он еще с Ханкалы, говорил чурки ему нравятся, - Антон с вызовом смотрел на Субботу.
- Когда я такое говорил? - спокойно ответил Суббота выдыхая мерзкий табачный дым.
- Когда Яра нас забирал, - начал распаляться Антон, - дневального чурку помнишь?
Суббота молчал.
- Что молчишь? - заводился Антон, - хуево понял?
- Как в школе ей-Богу, - засмеялся черпак Примаков.
- Отставить хуйню всю эту — скомандовал Ярофеев, - вы еще подеритесь горячие финские парни!
Солдаты заржали.
- В расположении вернемся там и мерьтесь хуями. Сэм глянь там, прогуляйся — Ярофеев показал вперед на дорогу.
Антон понимал, как с наезд на Субботу выглядят действительно смешно, поэтому даже рад был подчиниться приказу сержанта. Он видел что пацаны скорее осуждают его поведение, чем поддерживают и потопал вдоль дороги.
- Белый с ним иди — кивнул сержант Беляеву.
Рядовой Беляев спрыгнул с брони и затрусил вслед за Антоном.
В селе было тихо, даже собаки не гавкали, Антон даже подумалось может быть жители покинули село будучи предупрежденными о приближении федеральных войск. Антон подошел к одному из домов и через забор посмотрел во двор. Даже с каким-то удивлением он увидел, что жилье обитаемо. Едва различимый за деревьями небольшого сада, около двери в дом сидел старик. Он смотрел на Антона уже до того как Антон его заметил. Антон хотел что-нибудь спросить или просто поздороваться с этим дедом, но тот молча смотрел на него усталыми глазами и Антону стало не по себе от этого взгляда. Он отошел от забора, затем обернулся и посмотрел опять. Дед все также молчаливо смотрел на него.
- Все нормаль там? — крикнул Беляев, - пошли обратно.
Антон побрел к бтру. Уже отойдя он обернулся опять и увидел на углу того же дома двух девушек, скорее девочек. Одной было лет пятнадцать, другой лет тринадцать они тоже смотрели на него темными глазами. За их спинами прятался маленький мальчишка лет восьми-девяти. Не зная что делать он просто помахал им рукой. Они стояли не двигаясь и не реагировали на его приветствие. Только маленький пацанчик с иссиня черными волосами выразительно показал жест изображавший как-будто он целится в Антона. Затем одна сказала что-то другой на ухо и та, помахала Антону рукой в ответ засмеявшись. Антон невольно улыбнулся и побрел дальше к своим.
- Слышь малой, - Беляев остановился и ждал Антона, - Тебе же говорят, не надо к домам без приказа подходить.
- Там дед с детьми, только — ответил Антон.
- А под ногами? О растяжках подумал?
Антон не ответил, только кивнул в знак понимания своего косяка и поправил съехавшую каску.
- Так старым никогда не станешь, - улыбнулся Беляев, - докуривать будешь.
Антон взял бычок и затянулся.
- Самойлов, - крикнул сержант Ярофеев, - сюда иди.
Сержант стоял чуть поодаль бтра вместе с Субботой.
- Руки друг другу пожали пацаны и не надо тут разводить хуйню. Договорились?
- Я просто сказал «ему это скажи» и все. Они такие же люди…. как и мы — сказал оправдываясь Суббота, - нельзя же так всех под одну гребенку. Если мои слова тебя обижают...
- Да по хую, пацаны — прервал Субботу сержант.
Антон молча пожал протянутую Субботой руку и потом все-таки не выдержав сказал:
- Извини..
- Школа, школой — опять с брони сказал Примаков, - ей-Богу.
- А ты Ванька у них классный руководитель — ответил Примакову сержант.
И тут из села послышались выстрелы. Антон инстинктивно присел и прижал каску к голове рукой, затем завертел головой пытаясь понять направление откуда раздались выстрелы.
- В цепь на колено— крикнул командуя сержант Ярофеев.
Защелкали затворы автоматов. Отделение в секунды очистило броню бтра и заняло позицию вдоль дороги.
Антон стоял на колене и смотрел на дорогу через мушку своего ак невольно моргая, стараясь стряхнуть жирную каплю пота скатившуюся со лба прямо в глаз. Руки невольно дрожали в такт с частыми ударами сердца, он ждал свой первый бой. Страх влез под кожу, по чесноку ему хотелось отступить к бтру и он не понимал почему сержант не отдает этого простейшего приказа. Краем глаза, слева от него, он видел Енота, Женю Енина, он также стоял на колене в полутора метрах от него и точно также косился на Антона как Антон на Енота, дуло автомата Енота тоже дрожало выдавая такую же как у Антона мандражку. Он слышал как Ярофеев запрашивает лейтенанта по радио и слушает его ответы и приказы.
Новых выстрелов из села не слышалось. Воображение Антона рисовало отступающих через огороды боевиков. Что вот-вот они вырвутся из-за прикрытия дворов и выскочат прямо на них и начнется стрельба. Потный палец скользил по курку ак. Но ничего не происходило. Только Ярофеев рядом с бтр активно вел переговоры по радио. Солдаты невольно оглядывались на сержанта их взгляды спрашивали что случилось.
- Не-не не бой — сказал Примаков, - точно не бой. Яр курить-то можно?
Наконец сержант объявил:
- Это вованы стреляли. Строй сохранять, - крикнул Ярофеев, - ждем.
Все произошло как-то неожиданно за прислушиванием разговоров сержанта Антон не увидел как из одного из поворотов на дороге прямо перед ними появилась сухощавая фигура. Это был мужчина, он замер увидев бтр и стрелков. Сержант Ярофеев свистнул и крикнул визитеру:
- Эй, стоять!
Мужчина на дороге развернулся в сторону села показав солдатам спину и несмелой походкой двинулся обратно в село по следам бтр на котором укатил третий взвод с капитаном.
Антон ждал команды открыть огонь.
- Прима, Шалтай, - крикнул приказ сержант Ярофеев, - давай за ним. Сюда его.
Прима и Саня Фомин с позывным «Шалтай» выскочили из цепи и побежали к мужику, который после упредительного свиста остановился и сейчас смотрел на приближающихся солдат не показывая никаких признаков к бегству.
- Прикрываем, - крикнул Ярофеев, - и по флангам смотрим.
Прима и Шалтай тем временем подбежали к мужику и без лишних разговоров взяли его на прицел затем Прима выкрикнул что-то и мужик без сопротивления положил руки за голову. Шалтай быстро обхлопал пленника по бокам свободной от ак рукой и кивнул Приме. Так они и повели его с к бтру.
- У нас тут дух товарищ лейтенант — докладывал сержант в рацию глядя на приближающихся бойцов, - не знаю еще, прогуливался просто. Да. Задержали. Так точно.
Духом оказался подросток лет четырнадцати в старой болоньевой куртке. Он молча стоял перед сержантом сверля взглядом колесо бтр.
- Может в фанеру ему пробить? - предложил Шалтай, - чтоб разговорчивее стал?
И уже размахнулся было для удара.
- Отставить — упредил бойца сержант.
- Руки опусти, - сказал пленнику сержант, - Ты кто?
Антон видел как дед которого он видел у домика теперь стоял у забора своего дома и молча наблюдал за сценой.
- Живу здесь — коротко ответил пленник. Было заметно, что у него только начал ломаться голос.
- А бежал чего?
- Я не бежал, - опять коротко ответил пацан, - я домой шел.
Ярофеев кивнул.
- Звать как? - спросил он.
- Дикалу — ответил пацан.
- Дикалу в рот ебу — сказал Енот рядом с Антоном не отрывая взгляда от дороги.
Антон не ответил на остроту.
- Так блять, до пояса раздевайся — приказал сержант, пацану.
Пацан непонимающе смотрел на сержанта
- До пояса разделся сказал — повторил приказ сержант.
Пацан кивнул и сняв куртку смотрел куда ее положить. Он вопросительно посмотрел на сержанта, но тут ничего не ответил. Дикалу приткнул куртку на борт бтра которая тут же была сброшена на грязь дороги Шалтаем.
- Не надо тут гавном броню марать — стебанулся он.
- Заткнись Шалтай, - цыкнул сержант, - и вообще отойди от греха.
Шалтай отошел на пару шагов назад и встал за спиной у чечена.
- Что ждешь? — посмотрел на трясущегося Дикалу сержант, - Майку тоже снимай.
Сержант подошел к пленному и вырвал майку из рук. Затем понюхал. Чертыхнулся и отдал чечену обратно в руки.
- Палец покажи указательный, - приказал сержант.
Пацан не понял.
- Указательный — Ярофеев поднял ладонь перед лицом чечена. Казалось что он хочет дать пацану пощечину.
- Указательный палец — повторил сержант согнув все пальцы в кулак и оставив прямым только указательный палец правой руки перед лицом.
Пленный протянул дрожащую руку сержанту. Ярофеев взял ладошку с свою и повертел осматривая. Затем отпустил руку и осмотрел костлявые плечи чечена.
- Одевайся — наконец сказал сержант Ярофеев.
Пацан быстро натянул майку и подняв куртку из грязи дороги держал ее в руках вопросительно глядя на сержанта.
- Что уставился Улукбек — сказал ему сержант, - стой и жди.
Антон смотрел на этого тщедушного паренька тупо смотревшего в грязь дороги у себя под ногами и думал тоже мне врага нашли. Тщедушный восьмиклассник какой-то, таких у нас в школе каждый второй был только кожа посветлее.
Заморосил дождик. Дед по-прежнему стоял у забора и смотрел на бойцов.
- Куртку надень — крикнул Белый с брони, - не май месяц.
Дикалу помолчал, потом ответил по-прежнему боясь поднять глаза:
- Гразная….
- Грязная! По-русски говори обезьяна!
Шалтай шагнул к пленному явно с намерением ударить.
- Заткнулись все — крикнул Ярофеев, - стоим и ждем.
Ждали около часа. После чего по рации поступил приказ лейтенанта отменить боевое построение. Еще через час вернулся с позиций остальной взвод.
- Это недоразумение что тут делает? - указал на «пленного» лейтенант Кондратьев.
- До ваших распоряжений, как приказывали товарищ лейтенант, - доложил сержант, - осмотр проведен, не боевик, - я докладывал.
- Порохом не воняет одежда? - спросил Кондратьев.
- Никак нет. Пальцы, плечи тоже не отмечены — отчеканил сержант.
Лейтенант махнул рукой в сторону села сказал Дикалу:
- Домой иди парниша.
«Пленный» ничего не ответил, но понял лейтенанта и с курткой в руках побрел по дороге в село.
- Старейшене вованы башню снесли, говорил нету оружия в селе только для самообороны — рассказывал лейтенант Кондратьев сидя на броне в окружении своего взвода.
- На смерть чтоль? - спросил лейтенанта Енот?
- Ну да, - ответил Лейтенант, - чтоб не срал громко. Сука полсотни калашей итог. Все в смазке еще.
Солдаты смеялись одобрительно кивая. Антон молчал, ему было не понять что смешного говорит взводный? И еще его мучил вопрос. Смог бы он выстрелить в того деда в саду или пацана на дороге?
Антон затянул ремень с подсумками тем самым закончив свои приготовления к караулу. Он сел на кровать напротив Лени Субботы. Они молча ждали.
- Все собрались? - гаркнул наконец Межницкий, - давай строится.
До места несения караула шли молча по дороге измочаленной берцами, колесами и гусеницами в жижу дороге. Затем, у могучего блокпоста, с бтр перекрывавшем дорогу, свернули с дороги и пройдя через небольшую полянку оказались на холмике покрытом лысым леском и изрытом окопами батальона. Здесь и находилась их позиция на холмике господствующем над пологим в оврагом.
В окопе их было четверо — командир их отделения Межницкий и трое молодых Антон, Женя «Енот» и молчун «Суббота». Вторая половина отделения располагалась метрах в тридцати точно в таком же окопе. Сперва сержант даже предъявил лейтенанту, что мол с одними карасями он и потребовал хоть одного «старого», на что получил от лейтенанта отрицательный ответ состоявший в основном из трехэтажного мата и ссылок к опытности сержанта и что именно его отделение потравилось вяленым мяском и ныне отдыхает в госпитале.
Когда еще было светло, сержант рассказывал про возможных снайперов с пнв которые любят постреливать по ночам и объяснял кто и как должен был действовать в этом случае. Впрочем, это уже было объяснено сотни раз в расположении, но на практике все слова сержанта звучали как-то по другому.
- Вот смотри, - показывал бойцам сержант, - видишь тропинку.
Антон смотрел на редкий лес под холмом и в упор не видел никакой тропинки, только туман стелившийся по земле.
- Дальше холмик, - показывал сержант, - кустарник, хорошая снайперская позиция. Если будет дух, то там скорее всего.
Этот кустарник видели все, во всяком случае Антон хотелось думать что он и сержант смотрят на один и тот же кустарник.
- Так может проверить? - спросил Енот, - и дело с концом?
- Иди проверь, - серьезно сказал сержант, - давай Енот вперед, мы прикроем.
Он отполз чуть назад и выставил вперед АК, жестом показав Антону и Лене делать тоже самое.
- Давай Енот вперед, - сказал сержант поправляя наушник рации.
Енот или просто Женя Енин замялся, он смотрел на кустарник под холмом и не мог двинуться с места.
Енот оглянулся на Антона с Леней.
- Что одному? - спросил он сержанта в котором чувствовалось плохо скрываемое дрожание.
Сержант кивнул и видя, что Енот переборов свой страх собирается встать и начать спуск с позиции положил ему руку на плечо в знак остановиться.
- Отставить рядовой.
Все выдохнули.
- Тебя что не учили Енот? Инициатива дрючит инициатора?
Сержант Межницкий дал Еноту подзатыльник и приказал вернуться в окоп.
Все дежурство и провели на этом холме, в мокром грязном окопе вглядываясь в темноту и вслушиваясь в любой шорох или треск ветки. Курили только с разрешения сержанта сидя на кортонах чтобы огонька от сигареты не было видно в темноте. Менялись каждые три часа, двое дежурили, двое спали. Свои перерывы на сон Антон обещал себе не спать, но получилось не ахти как. Он просто откидывался на край окопа и вслушивался в темноту рядом со своим напарником Енотом который тоже старался не спать. Но сон предательски подступал и казалось туман, что был здесь повсюду, пробирается внутрь головы окутывая все внутри, притупляя сознание так что, веки сами по себе начинали слипаться.
- На, будешь докуривать? - Саня протянул только закуренную дагестанку Антону, - не могу больше, скоро никотин с конца покапает.
- С чего там капать-то? - отшутился Антон и забрал протянутую едва дымящуюся сигарету.
Дагестанcкая прима только называлась сигаретами, на самом деле это был еще один инструмент для тренировки солдатской выносливости. Табак там был не коричневого, а зеленого цвета, чтобы не дать дагестанке погаснуть ее все время приходилось растягивать.
- Слышь Сэм, - сказал Енот в темноте, - говорят в третьем бате пацанам проставили в военниках дембель в июне.
- Чего? - переспросил Антон «затягиваясь» сигаретой.
- Говорю же, в третьем бате… Ява базарит, - Лех, - Енот назвал сержанта по имени, - так правда нет? наебалаво?
- Ты о чем? - спросил сержант не оборачиваясь.
- Что в июне домой
- Да, - ответил сержант, - заткнись ты уже Енот.
Сержанту было по фигу на срок службы, он был как и остальные ротные сержанты, сверхсрочником оставшимся после срочки на контракт. Да, он знал что правда, девять человек в ноябре уже уехало домой. Трое — даже на спецтранспорте и в бонусных гробах.
Сержант Межницкий тоже не пользовался своими перерывами на сон, он отвечал за эту точку, а сегодня с ним были одни молодые, поэтому и не спал он. И дело было, не в том что он не доверял Антону, Сане или Субботе, он прекрасно видел их возможности на импровизированном кмб, а просто опыта у них не было.
- Земную жизнь пройдя до половины...- пробурчал себе под нос сержант.
- Я очутился в сумрачном лесу — также шепотом продолжил Суббота.
- Данте читал? - спросил Межницкий.
- Да, читал — ответил Суббота, - давненько.
- Учился?
- Нет, для общего развития — ответил Суббота, - дома.
- Ага, - понял сержант, - а я в госпитале на срочке, когда с пневмонией валялся.
Тихий разговор сержанта и Субботы убаюкивал.
- Родители болеют у меня…
Услышал Антон сквозь сон голос Субботы. Он не понял о чем они говорят. Значит он все-таки уснул и прямо с сигаретой в руке которая, естественно, потухла. Светало, видимость правда не улучшилась, стало светлее, но туман все также укутывал всю вокруг. Антон просто лежал и слушал разговаривали как молчун Суббота шепотом разговаривает с сержантом.
- И ты думаешь так легче домой попасть? - спросил сержант.
- Нет не легче, быстрее просто — ответил Суббота.
- Быстрее родителей похоронкой порадовать, вот что быстрее — ответил сержант, - что в голове у вас хрен знает.
- Один Данте читает, другой воги под ноги бросает — говорил сержант.
- Чего? - спросил Суббота.
- Да тут на днях пацанчик. Короче, иду я в расположение после обеда. Стоит между палатками пацанчик со второго вроде взвода и воги себе под ноги бросает. Я бля, ебалом в грязь. Взрыва нет. Подскочил я к нему и ебалом его в грязь, ору «блять, ты чего типа охуел воги разбрасывать?».
- А он чего?
Сержант подавил смешок им сказал:
- А он говорит. Они не боевые, я говорит, их в селе на зачистке насобирал, валялись говорит. Сука воги не боевые… Какие они еще бывают говорю? А он только плечами пожимает, так дети с ними там игрались, не один не взорвался….
- Сумасшедший — только и сказал Суббота.
- А кто был-то — спросил Енот из-за спины, он как и Антон слушал историю.
- Неважно, - ответил сержант не оборачиваясь.
- Так нормальный позывной был-бы — вог - засмеялся Енот, - или двадцать пятый.
Сержант тихо засмеялся.
- И правда, - сказал он, - двадцать пятый. Главное чтоб не двухсотый.
Начался мелкий омерзительный дождик и стало совсем уныло. Антон и Енот сменили сержанта и Субботу на посту. Ничего не происходило. Даже плоские шутки Енота уже не прокатывали. В мертвой тишине Антон смотрел на предполагаемую снайперскую точку и старался не уснуть.
Меняли их бойцы не из их взвода, даже не из роты и это было странно, это был участок их взвода.
- Наверное снимаемся с позиций, - сказал сержант когда они подходили к ожидавшим их остальной части караула во главе с Лейтенантом Кондратьевым.
- Так сейчас сразу в расположение. - сказал перед строем лейтенант, - не раздеваемся просто в расположение возвращаемся и ждем.
По рядам пробежал ропот каждому хотелось знать, что стряслось?
- Выдвигаемся товарищ лейтенант? - спросил лейтенанта сержант.
Кондратьев кивнул, потом ответил сержанту:
- Приказа еще не было, - быстро ответил лейтенант.
- Вопросы? - обратился лейтенант к строю.
- Чего похавать товарищ лейтенант? - спросил кто-то из строя.
- Сухпай похаваешь Осипов, - ответил лейтенант, - в расположении.
- Еще вопросы?
Строй молчал.
- Направо! Шагом марш.
Шли молча, как обычно, уставшие и уже выйдя к дороге всем стало понятно, что батальон снимается с якоря.
Бтр перегораживавший дорогу теперь исчез, видимо заняв место в колонне этих стальных тварей тянувшийся слева от дороги. Правую сторону дороги занимали Уралы отчасти уже заполненные бойцами.
- Рота построение, - орал сержант Ярофеев, - повзводно.
Два часа они сидели в палатке и ожидали этого крика. Все было упаковано, все с оружием, все готовые к выходу. Говорили что в Грозном авиация разнесла отступавших боевиков. Что взяли Минутку, важную площадь или район в Грозном. И что Грозный почти взят теперь. Радости не было, была только напряженность, все понимали теперь начнется ж..а. Кто-то говорил об Ингушетии, кто-то об отступлении в Буйнакск или выдвижении к Шатою. Ничего не было понятно. Вернее понятно было одно - полк Антона пришел в движении и выступал на реально боевые позиции.
Полог палатки откинулся. Черная темень с улицы словно ввалилась в палатку вместе с человеческой фигурой.
- Выдвигаемся Ярик? - спросил кто-то вошедшего сержанта.
- Да, грузимся - коротко бросил сержант, - повзводно, давай в темпе пацаны.