В калитку громко стучали, нагло, буйно, не стесняясь.
- Хозяева, открывайте!
- Кого там еще принесло? – Подумал Сергей. Он открыл глаза и резко сморщился от яркого солнца. – Господи, ТЕЩА. Прощай спокойствие, отдых, расслабон, хрен вам, а не отдых, товарищи ребята.
- Мама, ты что так рано?
Услышал он голос жены. Потянулся, и свесив ноги, поискал тапки.
- Где же они? – Он щупал ногой пол под кроватью, почесал затылок в недоумении.
- Даже тапки сбежали от ее присутствия. Даа!
- Да я на такси приехала, думаю, что толку сидеть на вокзале, ждать маршрутку, лучше денег заплачу и быстро у вас буду. Заплатишь, Дочка? – Слышалось с улицы.
- Сколько?
- Пятьсот.
- Ух, ни фига себе, теща деньгами разбрасывается. Пятьсот рублей, это же заработать надо. – Почесал голову Сергей. – Люба скажи, что нет у тебя денег сейчас. Ну, давай!
- Хорошо, мам.
-Эх, Люба, ведь просил же. Пятьсот рублей, как корова языком слизала, а еще всего то…, - он посмотрел на часы, - шесть утра. А что будет дальше?
Он присвистнул.
- И принесла же ее нелегкая с утра. – Бурчал он себе под нос, направляясь в ванную, в надежде занять ее раньше, а то в очереди стоять придется.
Не успел он открыть воду, как дверная ручка поехала в низ и послышался стук в дверь.
- Быстрее, кто там?
С тещей ему не повезло. Она с первого дня возненавидела его с пальцев ног до последнего волоса на голове только за то, что он посмел прикоснуться к ее золотому чаду своими грубыми неотесанными ручищами и украсть ее девочку, взять в плен своим низменным чувствам. По ее мнению он был просто страшным чудовищем, монстром и негодяем, посмевшим покуситься на самое святое создание в мире: ее красавицу дочь. Кроме этого, отобрав у нее честь, достоинство, свободу, вместо того, чтобы носить ее милое создание на руках, он заставляет ее вкалывать с утра до вечера в угоду своим охальным прихотям, стирать его грязные рубашки, носки, трусы и готовить еду.
Он натянул брюки, футболку и вышел.
- Привет, зятек! – Иронично произнесла Ольга Ивановна, ожидая очереди у стены. Почти рядом стоял огромный чемодан.
-Вы, вероятно, в космос собрались с таким баулом?
- Тебе этого не понять. Ты обходишься одной футболкой на все случаи жизни, - она подцепила кончиком пальца низ немного растянутой футболки.
– Все спишь?
- А что мне делать в выходной день.
- Как что? Грядки полить, сор продергать, виноград подвязать, груши собрать.
- У меня выходной, законный. Я, между прочим, всю неделю вкалываю, не то, что некоторые.
- Это ты на меня что ли говоришь, так я свое дааавно отработала.
- Вот и отдыхайте себе на здоровье.
- Я отдыхаю, а ты гляжу, прям упахался совсем, с ног валишься.
Сергей снова закрылся в ванной. Оттуда слышались плеск воды и неясное бормотание.
- О, видишь, бурчит. Открывай. Хватит уже плескаться, тут и другим надо.
- Мама, не трогай его. Он и правда, устал.
- Ага. Защищай его больше, он тебе вообще на шею сядет и ножки свесит. Вишь, уже пирожки напекла, кормить будешь. – Она потянула носом воздух.
- Мама, ты же папе тоже пирожки с утра пекла.
- Ну. Да, пекла. Потому что твой папа был хорошим человеком... Идеальным, можно сказать.
- А у меня есть. Прямо сейчас и он хочет завтракать.
- Не пойму я тебя дочка. – Опершись на стул руками, говорила Ольга Ивановна. – Ты прямо, как волчица его защищаешь, как ребенка своего.
- А что я должна делать? Он мой муж. Да будет тебе известно. Я просто делаю свое дело и хочу, чтобы у нас в доме царили мир, лад и покой. – Она выставила пирожки на стол, налила чай.
- Ты хочешь сказать, что я вам вношу дисбаланс? – Ольга Ивановна заговорила фальцетом и уже была готова схватиться за сердце в этот момент, но сдержалась.
- Мам, садись, пей чай. Ты какой пирожок будешь: с ягодами или с капустой? – Перевела разговор на другую тему Люба.
Мама присела, придвинула чашку с горячим чаем ближе и взяла пирожок с румяным бочком.
- Сережа, иди, чай готов.
Показался зять.
Он сел напротив Ольги Ивановны и перехватил ее злобный испепеляющий взгляд.
- Что, Ольга Ивановна, скучно дома сидеть? Пирожков наших захотелось? – он хотел сказать: кровушки, но вовремя остановился. Не хотел усугублять.
-??? – Теща хотела ответить ему грубо, но промолчала, решив послушать его дальнейшие изречения, а в голове уже зрели интересные высказывания. – Сейчас, сейчас, я тебе выдам все, что думаю про тебя, чудовище пуленепробиваемое, напыщенный индюк, павиан, медведь.
- Может вам в санаторий поехать? Время- то какое хорошее, тепло, светло, красота кругом. – Блаженно произнес монстр.
-??? – Теща забыла все слова, что приготовила заранее и чуть не подавилась чаем.
- А что, Любочка, давай- ка мы поможем нашей маме, - он взглянул на нее мельком, подметил, как переменилась в лице теща, - отпустим ее поправить здоровье, подлечиться.
У Ольги Ивановны дрогнула губа, щеки ее стали красными от неожиданности, как у девушки на выданье. Она нервно отхлебнула чай и откусила большой кусок пирожка, не понимая, что задумал зять и в чем тут подвох.
- Что скажете, мама? Есть желание побывать в местах экологически чистого горного воздуха, целебной воды, и минеральных источников? – Продолжал Сергей, медленно произнося каждую букву в слове. Он наслаждался собой.
- Смеешься?
- Неет! Что вы! Предлагаю.
- А где денег взять столько? – Резко выпалила теща.
- А мы вам подарим. – Он стукнул кулаком по столу.
Женщины вздрогнули. Мама испугалась. Она чувствовала какой-то нездоровый подвох и ждала быстрого окончания разговора, чтобы пустить на смех слова зятя. Поиздеваться. Но он был так спокоен! Люба вопросительно смотрела на мужа. Не будет же он зря бросаться на ветер такими посылами.
- Решено. Звоню Борису Николаевичу, председателю профкома. Пусть оформляет.
- Сереж! Как так?
- А все просто. Нам от месткома выделили три путевки. Одну взял сам Николаевич, а две мне за хорошую работу. Премия, так сказать. Правда, Степанов сильно обиделся. Но я так понимаю, что Ольге Ивановне отдых важнее, пусть едет.
- А вторую кому? – Выдохнула Люба.
- Пусть отдаст Степанову. Все по- честному. В обиде никто не будет.
-А что я буду делать там с двумя мужиками?
- Отдыхать. Там и бех них людей много.
- А вещи? Надо же взять с собой вещи.
- Да у вас полный сундук добра в прихожей стоит. Готов к употреблению.
Сергей чувствовал себя победителем. Отвоевал свою свободу и тихий отпуск рядом с женой.
Две недели пролетели быстро. Не дав насладиться полнотой общения. И вот уже, теща-путешественница, возвращается домой. Поезд длинной змеей, извиваясь, прибыл на первый путь.
Сергей принял чемоданы. Борис Николаевич спустился первым. Он ловко спрыгнул с подножки и грациозно подал руку Ольге Ивановне. Помолодевшая лет на десять Ольга Ивановна, в белом костюме и шляпке, улыбаясь во все тридцать два зуба, окинув смущенным взглядом притихшего зятя, взяла под руку Бориса Николаевича и демонстративно пошла по перрону в туфельках на высоком каблуке, чеканя шаг. Раз-два, раз-два...
- Роман, это что? – Обратился он к своему коллеге, подхватывая два чемодана.
- Это, Серега, любовь… ети ее мать. - Задумчиво отвечал Роман.
- Когда они успели?
- Оооо! Все было так быстро, что наш Борюсик не успел опомниться, как уже с головой, попал в крепкие сети твоей тещи. Я тебе так скажу: эта женщина стоит того, чтобы подарить ей свое сердце.
-Он не того? - Покрутил Сергей пальцем у виска.
-Нет, что ты! Иваныч, как мальчик вокруг нее вьется, обхаживает, цветы дарит, прыгает, словно мальчишка, все по обоюдному согласию.
- Это она может!
Счастливая Ольга Ивановна уехала к своему избраннику, оставив детей в покое.
Люба была поражена.
-Даже домой к нам не заехала!
-Люба! Пусть живут, видимо путевка была не на отдых, а на новую жизнь. - Смеялся Сергей, разводя руками. А про себя подумал: "Держись, Борис Иванович...".