Дело об аресте бабушки хранилось в Ярославском архиве. Пора было отправляться в Ярославль.
28 мая 2007 года мы стоим у дверей архива. Мне довольно быстро выписали пропуск, а дальше начались сложности. В читальном зале объяснили, что все дела репрессированных находятся в специальном отделе архива и обращаться за ними надо к заведующей этим отделом. Ко мне вышла пожилая полноватая женщина и сказала, что для получения дела надо документально доказать родственные связи с репрессированным. Я ахнула. Бабушка скончалась 40 лет назад, мама родилась в 1915 году в Смоленске. Свидетельство о ее рождении кануло в лету вместе с архивными документами, которые сгорели во время Второй мировой войны. Я сначала объяснила всё это заведующей, а потом и директору архива, который коротко, но ёмко сказал: «Выдать дело». Выдать дело мне пообещали на следующий день, 29 мая.
На следующий день мне выдали уголовное дело моей бабушки.
На первой странице дела приклеены две фотографии.
Дореволюционное фото бабушки и фотография деда армянина в форме штабс-капитана артиллерии.
Такой бабушку я не видела никогда, у нас не было её фотографий между 1895 и 1930 годами. Читая дело, поняла почему. Все фотографии, кроме детских, документы и переписка были изъяты во время обыска.
Дед мне не понравился. Зато стало понятно, кому я обязана армянским носиком.
Первым листом дела был протокол допроса, произведённого в особом отделе ОГПУ, от 7 ноября 1930 года.
Из него я узнала, что бабушка на момент ареста жила в Ярославле по адресу: Голубятная, д. 5, кв. 2, у своей сестры Натальи Константиновны Каратыгиной и работала воспитателем на детской площадке завода «Красный Перекоп». На вопрос о семейном положении бабушка отвечает, что замужем, но с мужем не живёт с 1908 года.
Вопрос 13 звучал так: Чем занималась
а) до войны 1914 года. – «До 1908 года – домохозяйка, после жила своим трудом».
б) до Февральской революции 1917 года – «Давала уроки детям».
в) до Октябрьской революции 1917 года – «То-же, кроме того сдавала часть своей квартиры в наём».
г) с Октябрьской революции до сего времени –
«С Октябрьской революции до июня 1918 года в городе Карачеве Орловской губернии. С июня месяца в Ярославской губернии в деревне Покровское и в селе Горинское Даниловского района. С 1 марта 1919 года до марта 1920 года служила делопроизводителем земельного отдела села Вахтино Даниловского района. С марта 1920 года по март 1922 года работала школьной работницей (уборщица) в Градинской школе. С марта 1922 года по март 1923 года воспитатель детского дома, с сентября 1923 года заведовала Даниловским детским домом им. Песталоцци до июня 1928 года, с июня перешла воспитателем и заведующей хозяйственной частью, с 1-го сентября сего года работала на детской площадке Красного перекопа».
Дальше шли показания бабушки по существу дела.
«Родители дворяне Ярославской губернии умерли оба в один год тридцать с лишним лет назад в 1898 году. Я лично воспитывалась с пяти лет у тётки в Тверской губернии. Тётка умерла в 1908 году. Я вышла замуж в 1901 году. Муж мой был капитаном артиллерии. С ним я прожила 7 лет, в 1908 году разошлись с ним, причем двое детей, сын и дочь остались при мне, и я их воспитывала сама, не имея связи с мужем, кроме дела о разводе, которое начиналось два раза, но окончено не было. С 1916 года мужа считаю погибшим, т.к. с этого года никаких сведений о нем не имею.
Детей имею: сына 28 лет Константина, работает электромонтёром на заводе Паровоз-ремонт. Во время Ярославского мятежа жил со мной в деревне Покровское, а после в селе Горинском, затем служил на почте в городе Ярославле и в городе Данилове, в 1922 году поступил добровольцем на военную службу.
Дочь 26 лет Нина Валерьяновна Таирова замужем за Михаилом Сергеевичем Таировым, проживают в Уральской области в слободе Благовещенской, служит школьной работницей, муж служит бухгалтером РИКа. Был административно выслан в 1926 году. Кончил срок высылки в сентябре 1929 году, но остался в слободе Благовещенской.
Имею ещё дочь Ирину Валерьяновну 15 лет, родившуюся вне брака с Колобановским. Дочь находится на моем иждивении, проживает в городе Данилове, где заканчивает 7 группу школы II ступени.
Родственников имею:
Брата Василия Константиновича Гавеман, проживающего в Вахтинском колхозе Даниловского района, в селе Вахтино.
Брата Владимира Константиновича, проживает в городе Данилове, безработный лишенец, как бывший офицер.
Брата Константина Константиновича, член партии, проживает в Харькове.
Сестра Наталья Константиновна Каратыгина, статистик, и муж её Каратыгин Николай Арсеньевич, также статистик, работает на заводе «Ударный труд», сестра безработная. Проживают: г. Ярославль, Голубятная ул., д. 5, кв. 2.
Моя личность известна всем служащим Даниловского детского дома им. Песталоцци, в котором я служила и проживала в котором 7 лет. Кроме своих детей ни с кем переписки не имею. При обыске взяты письма, разные документы и фотокарточки.
Подпись Колобановская.
Связи и переписки с заграницей не имею. В 1911 году ездила в Меран в Австрии для лечения дочери. С этого дня связи с заграницей не имею. Арестам ранее не подвергалась. Знакомых среди сидящих со мной в одной камере не имеется. Чистку не проходила.
Показания записаны собственноручно
С. Колобановская».
***
Я сама по происхождению дворянка, родители до революции имели помещичье хозяйство около г. Данилова.
Замужем я была всего 7 лет с 1901 по 1908 год за Колобановским, который кажется тоже из дворян и был офицером в чине штабс-капитана. После 1908 года я связей с мужем, кроме вопроса о разводе, не имела.
Перед войной я сошлась с штабс-капитаном Огонезовым, от которого имею дочь. Во время войны Огонезов попал в плен в Германии и пробыл там три года, после, примерно в 1917-1918 годах, он возвратился в Россию и я с ним виделась в г. Карачев Орловской губернии и были вместе около полугода. После я уехала в Ярославскую губернию и больше оттуда не выезжала, а он остался в Карачеве и я больше с тех пор не переписывалась и не виделась.
Правда в 1923-24 годах я получила из Китая от Огонезова письма два и ответила так же примерно двумя письмами, причем написала, чтобы переписку прекратить и больше писем я не получала и не писала. Посылку из Владивостока с детским бельём я получила, но от кого не знаю, хотя по его письму догадывалась, что от него. Из Владивостока также, я помню, получала однажды рублей десять денег, получала ли ещё, сейчас я не помню. От Огонезова я слышала, что у него был товарищ Серебряков, а в Карачеве у меня на квартире жила Серебрякова, кажется жена полковника, который в то время был в плену. В Грозном у Огонезова проживали родители – отца звали Михаил.
К своим ранее показаниям добавляю, что Огонезов, насколько мне известно, уехал приблизительно в 1918 году в г. Харбин, так как у него там жили родственники, дядя или тётя, точно не знаю. Больше показать ничего не имею.
Больше показать ничего не имею. Записано с моих слов правильно.
Зачитано: С. Колобановская»
Пришла пора навестить места где жили мои предки