Золотые мои! Понимаю, что не все читали моих "Девочек", да даже если и читали, то не знали, что они - мои, эти конфетти-кусочки, части целого текста, поэтому сейчас, пока я собираю их по ноутбуку, чтобы свести в единый файл все три книги, предлагаю и вам почитать. Чуть-чуть.
"Он ушел" надо принимать как данность.
Как простое предложение с одним подлежащим. Местоимением в третьем лице. Потому что свое первое, главное, лицо он потерял еще на пороге. Вот так вот ел, пил, спал, занимался с тобой любовью, голову тебе морочил, в душу плевал и, наконец - Слава Создателю! - ушел.
"Ушел", если ты позабыла, это сказуемое. Этим своим - ногу за порог! - он все тебе, дуре, сказал. И не надо глаза на него таращить и невнятно переспрашивать, почему так?
Потому что летать над порогом он, увы, не умеет. Если бы умел, ему хватило бы открытого окна. Собрался бы, негодяй, в зубах - чемодан, на голове - шляпа, и осталось только крыльями удачно взмахнуть.
А он, с тем же чемоданом и шляпой, только - в дверь.
Потому что рожденный ползать летать не может.
И не создавай помеху на пути его движению - не препятствуй.
Кофе себе свари, коньяку плесни, испеки ароматный пирог.
И вдыхай сиди, дура, вдыхай!
Этот сладкий запах...свободы.
А теперь представь, что сказка про заклятье, царевну и хрустальный гроб совсем по-другому была бы написана.
Идешь ты, живая, здоровая, по лесу, с отравленным яблоком или веретеном. Откусываешь, пережевываешь яблоко - и хоть бы что! Разве что легкая икота.
Или палец веретеном себе намеренно колешь, только бы упасть, а все равно жива. Видимо, не на тебя ведьмино заклятье наложено.
И вдруг, посреди этого дремучего леса - склеп!
А в нем - гроб! Из чистого хрусталя!
В гробу - он! По всему видать - принц!
Только не видать - то ли мертвый, то ли спящий.
Уютненько так лежит. Ручки сложены. Щечки напомажены.
Щетинка пробивается. Реснички дрожат.
И записка к крышке гроба прилеплена - "Кто захочет расколдовать, поцеловать, то непременно - в сахарные уста.
3 раза".
Ты записочку на прежнее место лепишь и - айда домой!
Дескать, посмотрела, почитала, посочувствовала и адью.
Не мной это лихо отравлено, не мною положено.
Не буду будить.
И когда ты уже видишь небо в алмазах и стонешь так, что сотрясаются стены, а перепуганные соседи дрожащими руками набирают 911, он самодовольно шепчет тебе в ухо:
- Ого-го, не спеши, детка, это только начало...
И алмазы больно ударяют тебя по макушке, образуют нимб, а вдоль позвоночника с ревом прорезаются крылья!
И потом…ты-то ждешь, что он все-таки придет. На одно колено упадет. Кольцо из кармана пиджака достанет.
- Выходи за меня замуж! – скажет.
Ты мимо табурета сядешь. Вся родня с пирогами забегает.
Мама поплачет. Папа – выпьет. Соседи запричитают.
Подружки заохают.
Он засмущается. Потом загордится.
Один только кот – даже глазом не моргнет. Мол, в прошлый раз ты водопроводчика ждала, а квартиру все равно затопило.
Даже мыши в подвале в резиновых сапогах ходили!
С такой хронически нездоровой фантазией лучше о космонавте мечтать.
А теперь только представь себе - дождалась!
Плакала, искала, стихи в блокнотик выписывала, челку на другой пробор зачесывала - жизнь меняла, и вот он, суженый, явился!
Свежий, румяный, горяченький, как с печи пирог!
Приползла с работы, сумку в дверях кинула, на кухню - шасть, а там - он, аккурат под образами. И лампада сама по себе зажглась, намекает на его инопланетное происхождение.
Тебе бы на колени упасть, а ты - к холодильнику! За квасом!
У тебя линолеум на полу скользкий, а на ногах - чулки.
Ежели свалишься - аккурат под образа. А юбка треснет по швам - и его зацепишь!
А его сейчас трогать нельзя! Ему одних только стихов - шесть сотен написано!
Его уронить - и все страдания зазря!
Потому пусть сидит, привыкает, хорохориться, уши трогает, галстук поправляет, а ты поспишь.
У него - второе пришествие, а у тебя - работа.
И стихов не переписанных - еще сотен шесть!
А ежели под утро испарится с петухами - больно надо!
Потому что главное для женщины - МЕЧТА.
А еще хочется сходить на настоящее свидание...
Пить глинтвейн, катать вишенку по торту...
Облизывать сливки с губ...
Держаться за руки...
Целоваться в парадной...
Звезды считать...
Зайчиков в глазах ловить...
Радоваться новому дню...
С нетерпением ждать вечера...
Уговаривать задержаться ночь...
(...)
И счастливо вздыхать, что больше не надо Его выдумывать!
А иногда, знаете ли, хочется сесть и письмо ей на красивой бумаге написать.
Мол, здравствуй, незнакомая мне "другая женщина".
Ты, конечно, удивишься, с какого это перепугу я тебе пишу, наш мужчина давно стал твоим, и ты, рассказывая о нем своим подружкам, называешь его "мой".
Я не об этом. Просто есть кое-что, о чем он, возможно, тебе и не скажет!
У тебя же талия - 60 см! И возраст по паспорту - мне в дочери.
Словом, без шарфа в мороз его не выпускай, у него иммунитета - ноль.
И чай крепкий на ночь не давай - у него после него давление скачет.
А еще знай, что все его личное пространство до сих пор заполнено мной!
И когда он с тобой говорит - это я говорю. И ты можешь услышать в его голосе мои интонации и мою мелодику речи.
И поэтому не реагируй так импульсивно и радостно на вырвавшееся у него слово "люблю".
Я почти уверена, что это он до сих пор меня ЛЮБИТ.
2012-2014