- Десять лет, как Валентина моего нет, - причитала Маргарита Алексеевна, наливая на сковороду блинное тесто. – Аж не верится!.. Как тяжело мне без него, Танечка, ты даже представить себе не можешь!
- Почему же не могу? Могу.
Таня заворачивала в готовые блины жареный фарш. С самого утра стояла страшная жара – солнце палило так, что находиться на улице дольше получаса было самой настоящей пыткой. В гостиной работал кондиционер, но до кухни холодок не доходил, а вентилятор не справлялся с плотным и горячим, точно кисель, воздухом.
Таня и Максим поженились за год до смерти Валентина Антоновича – одиннадцать лет назад. В браке у них родилась дочь Жанна, которой совсем недавно исполнилось восемь лет. Кое-как выдержав декрет, Таня дала самой себе обещание: больше никаких детей. Она совсем не хотела терять квалификацию и рабочий стаж, ведь им нужно было платить ипотеку, да и других планов было предостаточно, а на их исполнение требовались деньги.
Максим был с ней согласен.
- Одного ребенка вполне достаточно, - говорил он. – Зачем нам табор?
- А почему сразу табор? – возражала Маргарита Алексеевна. – Можно было бы двух.
Свекровь была единственным недовольным их решением человеком – внуков она хотела и ждала всегда. И, надо отдать должное, очень любила.
- От Леночки уже не дождешься, - вздыхала она. – А вы могли бы и еще ребеночка сделать.
Таня улыбалась в ответ, но твердо стояла на своем: детей у них больше не будет. У нее было слишком много планов и целей на жизнь, и просидеть все их в декрете, подтирая сопли и меняя подгузники, она не желала.
- Кто знает, может, Лена еще кого-то встретит, - пожимала она плечами. – Чем черт не шутит.
Свекровь закатывала глаза и тяжело вздыхала, как бы говоря: нет, не встретит, пропащая душа наша Еленка.
Младшей сестре Максима уже исполнилось тридцать лет, но замуж она совсем не торопилась. Точнее, никто и не предлагал: Лена была своеобразным человеком с достаточно тяжелым характером, и кавалеры, едва только осознав это, один за другим растворялись в лучах заката. Работать Еленка не хотела, считала себя выше этого, а вот жить желала на широкую ногу – и частично у нее это получалось. Правда, всегда за счет других – или родителей, или брата, или очередного незадачливого кавалера.
Однажды Таня попыталась вправить ей мозги.
- Лен, твоя красота не вечная, - укоряла она золовку. – Еще лет восемь-десять осталось, а потом… потом старость. И никто тебе уже не будет платить просто за то, что ты красивая.
- Красивой можно быть и в старости, - не соглашалась Лена. – Я же не буду на молоденьких претендовать. Таких же старичков буду находить.
- Лучше бы стаж рабочий получала. И опыт.
Лена наморщила носик.
- Много ты, Татьяна, в жизни понимаешь. Сама пашешь, как пять коней, и Максима заставляешь. И что, счастливы вы? У вас время-то хоть друг на друга есть? Или пришли с работы и сразу спать упали?
- И время есть, и счастье есть, - нравоучительно сказала Таня. – Зато все своим трудом заработали, никому не должны. А ты на шее у родителей сидишь. Не стыдно тебе?
Лена махнула рукой: не хочу, мол, больше разговаривать. Таня покачала головой, цокнула языком. С чего она вообще взяла, что у Лены есть хоть что-то, напоминающее стыд или совесть? У этой барышни ничего, кроме наглости и привлекательной внешности, не было.
Отношения с родителями у нее были натянутые. Маргарита Алексеевна давно смирилась с образом жизни дочери и наставлять ее уже не хотела – знала, что дело это неблагодарное и пустое. На даче помогает – и то хорошо. Правда, иногда в семье все же вспыхивали скандалы, и тогда Лена демонстративно собирала вещи и, вскинув голову, цедила сквозь зубы:
- Ну ладно! Жалко вам койко-место, значит, пойду под мост жить!
- Да не жалко мне для тебя места! – восклицала Маргарита Алексеевна. – Просто пора бы тебе уже и своей жизнью жить, чай, не маленькая девочка! Должна уже от мамки-то оторваться! Вот бы отец был жив, он тебе трепку устроил!
- Отец мне и слова не сказал! – шипела Лена и с видом оскорбленной королевы направлялась к входной двери.
И каждый раз Маргарита Алексеевна останавливала ее, отбирала сумку, причитала сквозь слезы:
- Ну куда ты пойдешь? Что ты еще придумала такое?.. Угомонись.
Лена благосклонно принимала милость, кивала и обратно разбирала сумку.
Таня в их отношения вмешиваться не хотела – не ее дело – но однажды все-таки не удержалась, сказала свекрови:
- Что вы за ней бегаете постоянно? Пусть пойдет да поживет под мостом, может, мозги на место встанут.
- Ой, Татьянка, легко говорить… Она ж, как-никак, моя дочь. Вот ты бы пустила Жанночку под мост?
- Если бы ей было не восемь, а тридцать – пустила бы, - уверенно ответила Таня. – Тридцать – это уже вполне зрелый возраст, когда человек сам за себя отвечать должен.
- Это ты сейчас так говоришь. Дети – они в любом возрасте дети, хоть им три, хоть тридцать.
- Как знаете… как знаете.
Больше Таня Маргарите Алексеевне ничего не говорила. Максим тоже не пытался вклиниваться, говорил, что уже устал от попыток образумить сестру, поставить ее на путь, как говорится, истинный.
- Горбатого могила исправит, - вздыхал он. – Нравится ей так жить. Только бы от мамы отцепилась бы, но… Видать, до самой смерти ее на своем горбу тащить будет. Ну… это их обоюдный выбор.
С того дня тема эта в их семье стала своего рода запретной. Лишь иногда Максим советовался с женой, оказать ли сестре очередную финансовую помощь, когда с деньгами у нее становилось совсем туго.
- Не ей хочу помочь, а матери, - объяснял он.
Таня, хоть и злилась на обстоятельства, всегда давала положительный ответ. Зарабатывали они хорошо, ни в чем ни себе, ни дочери не отказывали, имели неплохие накопления на счету в банке. И, в общем-то, для того, чтобы выделить энную сумму денег, ужиматься им было не нужно.
На поминки пришли человек десять: старые друзья и коллеги Валентина Антоновича. Перед портретом с черной лентой на уголке поставили рюмку водки с ломтем черного хлеба. Таня долго рассматривала фотографию. На нее смотрел бодрый, улыбающийся мужчина с густой копной темно-каштановых волос и веселой искоркой в серых глазах. Ему бы еще жить и жить, но судьба распорядилась иначе – свекор ушел после затяжной тяжелой болезни. И траур Маргариты Алексеевны с того дня не заканчивался – их связывало большое и настоящее чувство.
- Ты очень похож на отца, - тихо сказала Таня мужу. – Очень.
- Да, я знаю, - кивнул тот.
Лены на поминках не было – встретила нового кавалера и ушла на свидание. Про себя Таня очень ее осуждала – как можно не помянуть родного отца? – но вслух ничего не говорила. В конце концов, может, и правда золовка кого-нибудь себе найдет и переедет?
Так и случилось. Новый избранник не стал тянуть с предложением руки и сердца, заявив, что тяжелый характер Елены выдержит с легкостью. Та ответила «да», и вся семья закрутилась в предсвадебных хлопотах и суете. Отметить решили скромно, много народу не звать, платье и украшения тоже выбрали бюджетные. В другой ситуации Лена обязательно высказала бы свое «фи» из-за недорогой бижутерии, но тут даже не обратила на это внимания – слишком была занята своим внезапно нагрянувшим счастьем и сияла, точно начищенный медный тазик.
Жених был тоже из небогатой семьи, но все-таки содержал себя сам, да и работа у него, впрочем, была перспективной и хорошей. Снимал квартиру недалеко от дачного поселка – в получасе езды, чем Маргарита Алексеевна была очень довольна.
- Значит, Леночка сможет часто приезжать, помогать мне по хозяйству, - заметила она. – Да и видеть будем.
- Как вы думаете, их пара долго продержится? – скептически спросила Таня. – Это пока страсть полыхает да застилает глаза, он в нее влюблен. А как спадет пелена? Что будет тогда?
- Ой, Татьянка, не хочу загадывать, - протянула свекровь. – Пусть будет, как будет. Хуже уже все равно и быть не может.
- Ну… это да, - согласилась Таня.
На свадьбу Лене и Вадиму – ее мужу – они подарили крупную сумму денег. Лена заглянула в конверт, не вытаскивая пачку купюр, пересчитала и хмыкнула.
- Я думала, вы побольше дадите. Нам же с Вадимом квартира нужна – недовольно смотрела в конверт невеста.
- А мы разве обязаны? – наигранно удивилась Таня. – Вам нужна – вы и зарабатывайте, как мы с Максом заработали. А тут вполне хватит на первый взнос по ипотеке.
Лена поморщилась, но ничего не ответила, спрятала конверт в сумочку и что-то недовольно буркнула себе под нос.
А на следующий день Тане позвонила свекровь и предъявила претензию:
- Таня, я точно знаю, что у вас хорошие накопления. Почему вы не хотите помочь молодой семье? Максим говорил, что вторую квартиру наметились покупать, так вам что, квадратные метры эти дороже сестры?
- Что?.. – опешила Таня. – Помочь? А почему мы должны-то?..
- Ну, хотя бы потому, что Лена – сестра твоего мужа. Кто как не вы должны помочь купить ей жилье? Что, недостаточно весомый аргумент?.. Да и потом, она наконец-то нашла свое счастье, дай бог, чтобы у них с Вадимом все сложилось – да тут никаких денег не жалко.
- Если вам не жалко, продайте свою дачу и отдайте Лене деньги. – подсказала Таня. – А я хочу квартиру для Жанны купить.
- Жанна еще ребенок!
В голосе Маргариты Алексеевны явно слышалось возмущение, и Таня никак не могла понять, по какому поводу. Все эти одиннадцать лет они жили спокойно и мирно, можно сказать, душа в душу – ни у кого из знакомых и подруг не было таких бесконфликтных, даже дружеских отношений со свекровью. И Таня ими очень гордилась, считала Маргариту Алексеевну лучшей. И тут вдруг такие странные претензии!
- Жанна не всегда будет ребенком, когда-нибудь она вырастет. И я хочу, чтобы у нее с самого начала была своя жилплощадь. Чтобы было, откуда стартовать во взрослую жизнь.
- Она еще не скоро вырастет. За это время вы могли бы еще раз накопить такую же сумму, а пока что Леночке помочь.
- Да почему вы решили, что я должна вашей Леночке помогать? – вскрикнула Таня. – Она мне, по сути, чужой человек. Но даже если бы была родной, я бы все равно квартирами бы в ее пользу не разбрасывалась!
- А Максим? – ядовито спросила Маргарита Алексеевна. – Максим тебе тоже чужой человек?
- Нет, Максим – мой муж.
- А Лена золовка! Его сестра!
Таня почувствовала, что начинает терять терпение – откуда-то изнутри поднималась жгучая волна раздражения.
- Я не хочу говорить на эту тему. Мы и так много в чем вашей Леночке помогали. Даже работу ей хорошую нашли, которую она благополучно профукала. Ее жизнь – ее проблемы. Я содержать взрослую мадам нигде не подписывалась.
Свекровь вдруг заплакала – громко, навзрыд, так, будто очень давно сдерживала слезы.
- Татьяна, да ты пойми! Я очень боюсь, что они быстро разойдутся, и она снова вернется ко мне! Я тогда не выдержу, умру!
- Ну так, а при чем тут квартира? – искренне удивилась Таня. – Если они не сойдутся, то тут и квартира не поможет. Даже хуже будет – придется ее делить. А так – совместного имущества нет, просто разошлись и все.
Маргарита Алексеевна шумно всхлипывала в трубку.
- Ладно уж, я с Максом на эту поговорю.
- Думаете, он согласится отнять у своей дочери квартиру в пользу сестры-бездельницы? Зря надеетесь.
Свекровь не ответила, просто бросила трубку. А вечером, придя с работы, Максим рассказал, что она звонила и ему: слезно просила подарить Лене на свадьбу побольше денег, чтобы хватило хотя бы на квартирку-студию.
- Я отказался, - закончил муж.
- И правильно, - поддержала его Таня.
Ближе к вечеру свекровь позвонила опять, и на этот раз поставила жесткий ультиматум:
- Или ты даришь сестре деньги на квартиру, или я вычеркиваю тебя из завещания и прекращаю всякое общение – заявила мать.
Максим вышел из себя:
- Ну хорошо, прекращай! Кто тебе запретит! А на наследство твое я и не рассчитывал, мам! Сам тебе хотел сказать, чтобы ты все сестре оставила, она же сама заработать не в состоянии!
- Так и сделаю! – рявкнула свекровь и бросила трубку.
Следующие полгода она и правда не появлялась: не звонила, не приезжала, даже Жанной не интересовалась. Максим волновался – Таня замечала это, но ничего не говорил.
Объявилась она спустя полтора года: внезапно нагрянула в гости с тортом и за чаем с горечью в голосе рассказала, что Лена с Вадимом надумали разводиться.
- Не вышло семейного счастья, - причитала она. – Лена сказала, мало зарабатывает – и не стремится к большему.
- Того и следовало ожидать, - саркастично заметила Таня.
Маргарита Алексеевна вскинула на нее глаза, но промолчала. А Таня подумала: очень уж простой, доверчивый и наивный человек мама ее мужа. Давно нужно было выгнать дочку взашей, тем более, что образование у той было хорошее и уж как-нибудь на жизнь она бы заработала, не пропала. Но Маргарита Алексеевна ее жалела и позволяла собой манипулировать.
- Что ж, - вздохнул Максим. – Ждем следующего витка и нового кавалера… если он, конечно, сумеет продержаться хотя бы полгода.
***
После очередной ссоры со свекровью из-за Лены, Таня была расстроена и подавлена. Она решила прогуляться и неожиданно встретила свою старую подругу Ольгу.
- Ты выглядишь расстроенной, - заметила Ольга. Таня вздохнула:
- Да, опять проблемы со свекровью и золовкой. А у тебя как дела?
Ольга горько усмехнулась: - Это еще что! А вот у меня такое творится с братом из-за наследства отца...